Зиауддин Сардар, Меррил Вин Дэвис
Почему люди ненавидят Америку?

ГЛАВА 1

Стоя у истоков

Среди ясного голубого неба летит самолет. Он приближается к стройному небоскребу из стекла и бетона и взрывается, озаряя пространство вспышкой яркого пламени. Этот образ определил начало XXI столетия. Мы были свидетелями этого момента, и все, что потом случилось, продолжает жить на телевизионных экранах. Весь мир сопереживал катастрофе 11 сентября благодаря возможностям телевидения. Сегодня всю информацию об окружающем мире мы получаем через телевизионные каналы; телевидение повсеместно стало первым и главным источником новостей, информации и развлечений. Мы живем в мире визуально оформленных образов; они находят нас, куда бы мы ни взглянули — на рекламные щиты, в газеты и журналы, в телевизор, на киноэкран; эти образы для нас нечто большее, чем просто картинка. Образ самолета, врезающегося в здание, ужасающ и реален. Он не меркнет именно потому, что в нашей зрительной памяти этот образ неотрывно связан с огромным количеством визуальных образов различных катастроф, взятых из боевиков и фантастических фильмов. Возникает важный вопрос: насколько наша реакция на изображение реальных событий, наше стремление смириться с реальностью происходящего формируется и структурируется посредством этих ассоциаций? Какова связь между образами реальными и образами воображаемыми, формирующими наше представление о мире, в котором мы живем?

Непосредственное восприятие мира ограничено нашей средой обитания: дом, работа, школа, магазин, места отдыха. Круг пашей повседневности ничем не отличается от образа жизни предыдущих поколений. Более компактным и взаимосвязанным наш мир становится не столько в результате нашего образа жизни, сколько благодаря коммуникационным технологиям, которые дают нам возможность приобщиться к чужому опыту—к знаниям, лежащим за пределами нашего собственного опыта,— с доставкой на дом. Телевизионная культура становится настолько же значимой частью нашей жизни, как и все наши повседневные занятия. Идентичность, ощущение связи с миром, культурный опыт и убеждения формируются не только путем прямого контакта с повседневностью, но и через контакт с большим миром, осуществляемый с помощью средств массовой коммуникации. То, что мир увидел и пережил 11 сентября,—это только небольшая часть всей истории. Надо еще принять во внимание то, как людям во всем мире удалось смириться с этой трагедией, как они реагировали на нее и как она на них повлияла, учитывая конкретную культурную специфику и общие информационные ресурсы. Телевидение показало нам события, которые произошли в Нью-Йорке; оно же дало нам возможность увидеть то, как мы воспринимаем произошедшее.

Телесериал «Западное крыло» показывает нам высшие американские либеральные и демократические ценности. Этот фильм в первом же сезоне завоевал первые призы в девяти номинациях церемонии «Эмми» (что является абсолютным рекордом); по оценке журнала «Тайм» этот сериал представляет собой «урок гражданского права для всей страны»1. Фильм повествует о жизни некоего вымышленного президента Бартлета, кристально честного либерального демократа; мы видим мир американской политики в преломлении американского либерального сознания. Так же как и настоящая администрация Белого дома, президент Бартлет и его сотрудники сталкиваются с различными проблемами, скандалами, этическими проблемами власти, улаживают конфликты с группировками лоббистов, решают вопросы внутренней и внешней политики. 3 октября 2001 года, спустя всего лишь три недели после террористических актов в Нью-Йорке и Вашингтоне, телекомпания NBC показала внеплановую серию фильма «Западное крыло». В ней представлено художественное, творческое осмысление реальности в попытках примириться со случившимся. В фильме не показаны реальные события II сентября—это было бы уже чересчур. Но в этом и нет необходимости; мы все знаем, чему посвящена эта серия фильма. Однако важно то, каким образом в фильм вводится эта тема.

В этой серии две сюжетные линии. Занятия старшеклассников, участников программы «Президентский класс», прерывает сигнализация. Их направляют в столовую—там стоят столы и стулья, и висит белая доска, где героям сериала дают задание на день. Вторая сюжетная линия посвящена американскому арабу по имени Рахим Алп, работающему в составе обслуживающего персонала Белого дома; его заподозрили в сотрудничестве с террористами и уводят на допрос. Когда начальнику штаба Лео МакГарри сообщают, что потенциальный террорист, возможно, находится в здании, он ошеломленно смотрит и бормочет: «Ну-у... вопрос был только в том, когда это случится...» Терроризм—это не просто потенциальная угроза, это то, что неминуемо должно произойти, террор стремится достичь центра американской жизни, виртуальной или реальной. Этот второй сюжет, уравновешиваемый уроком гражданского права, разбудит сильные чувства, вызовет волнующую и здоровую вспышку простых эмоций.

Урок «Основы гражданского права» начинается с осторожного вопроса на животрепещущую тему. Один из учеников спрашивает Джоша Лаймана, заместителя начальника штаба: «Ну... а что ждет того, кто осмелится поднять на вас руку?» В одной из предыдущих серий «Западного крыла» Лайман был серьезно ранен, когда снайпер открыл огонь по группе лиц, сопровождавших президента в поездке по штату Вирджиния. Президенты всегда оказываются на линии огня; лишним подтверждением тому стала серия, открывшая второй .сезон демонстрации фильма «Западное крыло», которая называется «В тени снайпера»: впервые она была показана 4 октября 2000 года. На этот раз мишенью стал не президент, а его дочь Зоя. Причина убийства: Зое назначил свидание Чарли Янг, помощник президента Барт-лета, имеющий темный цвет кожи. Снайперами оказались члены неонацистской группировки под названием «Белая гордость Западной Вирджинии». На первый взгляд, идея обратиться к содержанию предыдущей серии выглядит довольно странной, если учесть, что единственным связующим звеном здесь служит одна конкретная жертва. Однако по закону жанра телесериала такие отсылки задают контекст: в данном случае—контекст терроризма. Возникает три параллели. Во-первых, здесь, очевидно, указывается на появление терроризма в жизни Америки, на то, что ненависть не может быть спасением лишь для какой-то одной социальной группы. На более глубоком уровне имеется в виду, что расовая ненависть—это самый пагубный и самый устойчивый тип ненависти,—-идея, которая лежит в основе этой серии фильма. Во-вторых, Лайман своим лирическим отступлением дает нам возможность осознать человеческий фактор, играющий роль в ситуации насилия. В мире, где персонажи фильмов зачастую значат для нас больше, чем живые люди, такая возможность очень важна, каким бы банальным это ни показалось. В-третьих, нам дается намек на то, что предыдущей серией подразумеваются все дальнейшие события. Возможно, что за этим стоит простой факт: в любом виде терроризма—свои подозреваемые. В предыдущей серии доклад в Белом доме начинается с замечания о том, что местонахождение Усамы бен Ладена в данный момент неизвестно.

Теперь, проанализировав все вышесказанное, нам приходится задать себе следующий вопрос: «Так почему же все хотят нас убить?» Лайман, ведущий урок гражданского права, считает, что не все стремятся к насилию по отношению к американцам, но все американцы, безусловно, являются мишенью этого насилия. Он настаивает на том, что этот вопрос должен быть сформулирован точнее. Поэтому он пишет на доске: «Может ли исламский экстремизм иметь отношение не только к исламу, но и к христианству?», и сам дает ответ на этот вопрос:

«ку-клукс-клан». В сущности, исламский экстремизм—тот же ку-клукс-клан, приобретший чудовищные масштабы. Лайман добавляет, что это явление уже не может иметь отношения к миллионам мусульман, включая служащих американских вооруженных сил, полицейских и пожарных. Но, увы, однажды проведенная аналогия далее не исследуется, хотя именно она могла бы прояснить источник и природу угрозы.

Итак, в уточненном виде вопрос звучит следующим образом: «Почему исламские экстремисты стремятся нас убить?» Задавая этот вопрос, мы пытаемся понять, что же отличает нас от них, так как именно в этом отличии, по-видимому, кроется движущая сила терроризма. Террористы выступают против самих основ американского общества—к этому выводу приходят все участники дискуссии. Для учеников это выглядит так: различие между ними и нами — это «наличие свободы и демократии».

Правое крыло американской политики в своем анализе событий 11 сентября остается примерно на том же уровне. Например, по мнению обозревателя The New York Observer Ричарда Брукшайзера, для террористов совершенно нестерпим тот факт, что Америка «велика и могущественна». Брукшайзер пишет:

«Соединенные Штаты воспринимаются ими как воплощение доминантной мировой системы — империи капитализма и демократии. Нью-Йорк же воспринимается как центр этой системы, средоточие мирового богатства. Любой человек, раздумывающий о своей участи и чувствующий себя несчастным, глядя на нас — на страну и на мегаполис,—видит альтернативу собственному существованию. Будучи целеустремленным, он попробует приехать сюда или постарается подражать нам. Если'он на что-то обижен, он будет считать, что мы за это в ответе. Если он обладает ресурсами враждебной нам цивилизации, то он будет стремиться убить нас... Неудачники мира сего ненавидят нас за то, что мы сильные, богатые и хорошие (во всяком случае мы .лучше, чем они). И хотя эта ненависть воплотилась в жизнь, мы все-таки восстановим Всемирный торговый центр, его история еще не завершена»2.

Тема зависти и ревности играет существенную роль в правой прессе. Томас Фридман, автор слов «они нас ненавидят», за несколько месяцев до 11 сентября на страницах Chicago Tribune рассуждал о «чистой зависти». «Даже среди демократических индустриальных стран,—пишет он,— назревает протест против статуса Америки как самой богатой страны мира, ее исключительной силы, ее господствующей культуры»3. Причина этого, как утверждает Роберт Каплан, корреспондент журнала The Atlantic Monthly, выступая по Национальному публичному радио, «заключается в глубинной ненависти к динамичной, пульсирующей западной цивилизации, бросающей вызов среднему классу Старого Света и являющейся поэтому наиболее сильным идеологическим соперником традиционного ислама». Для мусульман характерны также и антикоммунистические убеждения, но, по мнению Каплана, они «никогда по-настоящему не ненавидели коммунизм, ибо он был очевидной ошибкой, достойной лишь жалости»4. Именно успех американской демократии—источник их ярой ненависти.

«Западное крыло» выше подобного примитивного анализа. Целью телесериала является преодоление таких позитивных американских ценностей, как открытость, терпимость, этика и плюрализм. Лайман говорит студентам:

«Нам следовало бы признать, что им есть на что жаловаться». Затем он уточняет, что же является предметом этих жалоб: «страны, пользующиеся американской поддержкой», «войска США в Саудовской Аравии», «санкции против Ирака» и «поддержка Египта». Говорится о том, что он слышит эти жалобы каждый день. Так как, по-видимому, заместитель начальника штаба не может каждый день общаться с террористами и исламскими экстремистами, то источником этих жалоб служат многие другие люди. В любом случае, даже если термин «жалоба» покажется кому-то слишком нейтральным в политическом контексте, необходимо начать изучение этих проблем. Нужно, к примеру, принять во внимание тот факт, что подобные жалобы поступают из множества источников — от американцев, европейцев, народов и стран третьего мира, равно как и от мусульман. Когда частота жалоб возрастает до определенного предела, не способствует ли это возникновению терроризма или формированию условий, в которых терроризм процветает и набирает сторонников? Но «Западное крыло» считает этот вопрос излишним. Лайман просто говорит ученикам: «Я думаю, они не правы». Так что не стоит ограждать наши занятия от проблем, представляющих насущный интерес.

Чем объясняется терроризм, чем мусульмане отличаются от нас, какова история их веры? Мы должны это понять. Что же такое исламский экстремизм? «Это строгое следование словам пророка Мухаммеда». Лайман подчеркивает: «Когда я говорю: "строгое следование", я не шучу». Пророк Мухаммед начал проповедовать ислам в VII веке. В этом смысле террористы восходят к исламу. Если строгое следование исламу, «который проповедовался пророком Мухаммедом»,— это то, что делают экстремисты (а нам уже было сказано, что экстремизм ничего общего не имеет с миллионами верующих мусульман), тогда где же связь между этими миллионами мусульман и их верой и самим пророком Мухаммедом? Неужели все эти миллионы мусульман менее строго следуют своей вере? Учение пророка Мухаммеда вторично только по отношению к Корану, но не по отношению к жизни мусульман. Оно является основой для всех мусульман и содержит моральные ценности и этику ислама. Более того, все исламские юридические школы, появившиеся после VII века, все толкования и суждения мусульман основываются на учении пророка Мухаммеда. Таким образом, предложенные различия снова приводят нас к неясности и не дают возможности отличить исламского экстремиста от добропорядочного мусульманина.

В самом деле, либеральный анализ «Западного крыла», несмотря на меры предосторожности и более смягченную формулировку, оказывается довольно близок взглядам правого крыла на ислам и мусульман. Правое крыло использует язык жесткий и бескомпромиссный. Это видно из высказывания Карины Роллинз, главного редактора The A.merican enterprise. «Серьезная и опасная ошибка,—пишет она—не учитывать тот факт, что отдельные мусульмане непричастны к тому, что происходит в странах, которые они населяют». Исламская культура по природе своей настроена против Запада, полна ненависти к Западу: «Отсутствуют какие бы то ни было свидетельства тому, что все мусульмане, живущие в Америке,— американские патриоты». Президент Буш считает, что хотя «ислам не следует рассматривать как врага», но при этом говорит, что «не имеется достаточных оснований для того, чтобы говорить о его добрых намерениях»; «ислам — это империалистическая религия»; «опасный враг на пороге цивилизации»5. На обложку недавнего номера журнала Newsweek помещен вопрос о ненависти; а в самом журнале международный обозреватель Фарид Закария пишет, что мусульмане рождены в культуре, которая поощряет их враждебность, недоверие и ненависть к Западу—и к Америке в частности. Эта культура не остается равнодушной к проблеме терроризма, она разжигает фанатизм в сердце мусульманина»6. В своем интервью консервативному журналу Insight AOH Федер, обозреватель и автор Boston Herald, предположил, что «Диснеевская версия ислама» Джорджа Буша, представляющая ислам мирной религией, должна быть отвергнута «обычными американцами». Терроризм — не «отклонение», а «актуальная норма» для исламской культуры:

«С момента своего появления в VII веке на Аравийском полуострове ислам достиг пика своего развития к концу XVII века, после того как мусульманство охватило обширное пространство от Пиренеев до Филиппин. Распространение ислама было остановлено лишь на подступах к Вене. С начала падения Османской империи до 70-х годов XX века ислам находился в упадке. Сегодня разжигаемый нефтяными магнатами, ростом населения, иммиграцией и усилением фундаментализма ислам возрождается. Знамя диких всадников подхватили партизаны, террористы, теократы и тираны7».

В целом правая позиция достаточно четко сформулирована в многократно перепечатывавшейся длинной статье, впервые опубликованной в зимнем выпуске City Journal. Автор статьи—военный историк Виктор Дэвис Хэн-сон. «Они нас ненавидят,—пишет он,—потому что их культура является отсталой и коррумпированной», а также потому, что «они завидуют нашей мощи и авторитету». Левые силы и сторонники мультикультурализма считают, что «запад и мусульманский мир можно сравнивать — с политической, культурной и военной точки зрения» и что «Америка исключительно недоброжелательно обращалась с Ближним Востоком», что в корне неверно. С точки зрения Хэнсона, демократия, выборное правление, конституция, свобода, права гражданина—это чисто европейские (греческие и римские) изобретения, не имеющие ничего общего с мусульманским миром. Мусульмане ревниво относятся к превосходству Америки, «причинами которого являются не удачное стечение обстоятельств, не наличие ресурсов, не генетические или географические факторы, а свободный рынок, свободное общество и прежде всего военная сила». Существует огромная пропасть между Америкой и остальным миром, «пропасть, называемая могуществом». «Мы должны помнить,— отмечает Хэн-сон,— что западный способ ведения войны — это отражение иных представлений о личной свободе, гражданском милитаризме, индивидуальном поведении на поле боя, военных технологиях, тылах, решающих сражениях, групповой дисциплине, гражданском послушании и распространении знания». Именно европейцы, а не османы, не арабы и не китайцы «колонизировали Южную Африку, Азию, Тихий океан. Южную и Северную Америку — не только благодаря портам и кораблям Атлантического океана, но также в силу давних традиций в научном познании и благодаря светскому образу мышления, свободной торговле и личному таланту первооткрывателей». Вывод таков:

«Арабский мир ничтожно слаб, мы же обладаем более высоким военным потенциалом не только благодаря мужеству, высокой численности народонаселения, высокому IQ американцев, природным богатствам и климатическим условиям, но главным образом благодаря своей культуре. Миллионы солдат и мировые нефтяные запасы ни в какое сравнение не идут с такими нашими ресурсами, как Мас-сачусетский технологический институт, Военная академия США, Палата представителей. Общественно-политическая кабельная телесеть8, Билл 0'Рейлн и «Солдатский билль о правах»9. Между Ксерксом на павлиньем троне, взирающим на битву при Саламине, и Саддамом на своем балконе, оглядывающим войска; между греками перед началом похода Фемистокла и американцами, полемизирующими накануне войны в Персидском заливе, лежит 2500-летняя культурная история, показывающая, почему остальной мир копирует наше оружие, военную форму и способы ведения войны, а не наоборот10».

Конечно, «Западное крыло» не должно быть настолько грубым и шовинистическим. Но оно оставляет нам возможность выбора, определяя различия между нами и ними в терминах, имеющих, по-видимому, отношение к сущности ислама. В качестве примера различий используется та-либан: строгий запрет на кино и телевидение; мужчины, вынужденные молиться и отращивать бороды определенной длины; женщины, которым отказано в праве на образование и работу, которых могут публично побить камнями за отказ надеть паранджу. Сущность различий между ними и нами состоит в отсутствии личного выбора. «Нет ничего неправильного в религии, по закону которой надо отращивать бороду и ходить с покрытой головой. Но когда нарушение религиозного закона становится преступлением против государства, тогда мы говорим об отсутствии выбора». Кроме того, помимо религиозной аналогии (ку-клукс-клан) есть еще и политическая аналогия. Здесь же, в сериале «Западное крыло», цитируется широко известное письмо американца афганского происхождения Тамима Ансари. В нем дается политическое сравнение та-либов с нацистами, а жителей Афганистана — с евреями в концентрационных лагерях. Противостояние нацистам было оправданным, следовательно, война против талибов также должна быть оценена как справедливая.

Некоторые авторы левого тодка живо подхватили эту мысль. Отметим хотя бы журналиста Кристофера Хитчен-са, банально повторявшего это суждение. Однако данная аналогия хотя и представляется весьма удобной, но при этом она абсолютно абсурдна по одной простой причине:

талибы никогда не были расистами, их воззрения основаны на расовом равенстве. Их идеология, безусловно является пуританской, но ей едва ли сопутствует соответствующая достаточно последовательная философия, если сравнивать хотя бы с тщательно продуманной философией Третьего рейха. Они не произвели на свет ни Хайдеггера, ни Вагнера. Хотя талибами создан репрессивный режим, они не практиковали этнические чистки и геноцид, не строили газовых камер. Талибы угнетали только свой собственный народ. И они не стремились к мировому господству, несмотря на то что над ними стал Усама бен Ладен, вероятно, питающий подобные желания. Если человек всего лишь отказывается от современного мира, заставляет население следовать строгому кодексу поведения или ведет себя как шовинист, то он от этого не становится нацистом. Аналогия с нацистами привела лишь к одному — запретной темой стали очень важные вопросы. Откуда пришли талибы? Какие обстоятельства привели к тому, что они свергли предыдущее правительство Афганистана? Почему религиозные последователи талибов осуждают нападение на Америку как противоречащее исламскому закону?

Однако если талибы отвечают за всех исламских экстремистов, то, следовательно, все исламские экстремисты являются террористами. Это приводит учеников, собравшихся в виртуальном пространстве фильма «Западное крыло», к правомерному вопросу: когда был совершен первый террористический акт? Нам говорят, что первый теракт совершил .фанатик Мулла Хазан ибн аль-Сабах в XI веке, исполняя тайный обряд. Последователи аль-Саба-ха, находясь под действием гашиша в состоянии религиозного экстаза и веря в скорое наступление рая, вероломно убивали молодых мусульман. Таким образом, не только экстремизм восходит к исламу — первые террористы также были мусульманами, покусившимися на мусульман. При этом мировая история до XI века лишена какого бы то ни было терроризма! При рассмотрении данного отрезка истории обычно упускают появление ассасинов. Их использовали крестоносцы и различные мусульманские группировки как наемных убийц (именно в этом значении слово «ассасин» и перекочевало в наш сегодняшний лексикон). Но одно дело — объяснять террористические акции бен Ладена кознями Горного Старца (как частенько называют аль-Сабаха). И совсем другое дело—сводить мусульманскую историю к одним только наемным убийцам и террористам. И к тому же наемный убийца—не террорист; не следует путать термины и обозначаемые ими действия. Наемные убийцы совершали отдельные политические убийства: их мишенями становились короли и визири. Термин «террористы» был впервые использован Эдмундом Берком по отношению к тем, кто участвовал в Терроре — кровавой борьбе за свободу, равенство и братство, известной под названием Великой французской революции. Наемное убийство — политически мотивированное убийство, направленное на отдельных индивидов и не ставящее своей целью убийство невинных людей. Терроризм — политически мотивированная агрессия, столкновение, в котором целый класс людей или наций определяется как вражеский, несущий коллективную ответственность и вину. Там, где нет невинных, все могут быть потенциальными жертвами, хотя это не обязательно подразумевается в каждом конкретном случае.

Эти разграничения, безусловно, слишком тонки не только для телесериала, но и для традиционного анализа, осуществляемого правыми и левыми политическими силами. В сериале «Западное крыло» Сэма Сиборна представляют ученикам как эксперта Белого дома по вопросам терроризма. Ученики спрашивают, что больше всего поражает его в террористах. «Стопроцентная ошибочность»,— отвечает он без промедления. Тем самым он намерен разубедить взволнованных людей, но такой ответ вряд ли годится для исследователя истории терроризма. Согласно Сэму Сиборну террористы терпят полное поражение из-за того, что, во-первых, они «никогда не достигают своей цели»; и, во-вторых, «они достигают успеха в укреплении той системы, которой они пытаются противостоять». Однако с этим утверждением могут поспорить даже школьники. Как же ИРА? Да, говорит Сэм, англичане и протестанты все еще там. И это едва ли отражает политические устремления ИРА. Но никто не вспоминает о том, что за Ирландию, «свободную от англичан», голосовали как протестанты, так и католики. Не упоминает Сэм и про возвышение ирландской партии Шинн Фейн, занявшей парламентское здание в Вестминстере, на родине британского парламента.

«Экстремизм басков не принес результатов»,— говорит Сиборн. Испания снова игнорирует важные соглашения, согласно которым баскам гарантируется автономия. «Красные бригады Баадер-Майнхов и Везермен пытались свергнуть капитализм, но капитализму это ничуть не повредило». (Эта серия фильма была создана конечно же еще до последнего всплеска насилия в Италии.) На каждое из этих утверждений возможны серьезные возражения. Неясна здесь также цель политического насилия в историческом контексте. «Западное крыло» обходит стороной заявления о том, что все террористические кампании ведут к политическим переговорам, компромиссам, восстановлению дружеских отношений и реальным результатам.

Завязавшаяся дискуссия ведет к вопросу о ненасильственных формах протеста. Эти вопросы связаны между собой, но вместо того чтобы сваливать все проблемы в одну кучу, было бы неплохо более глубоко осмыслить природу конфликтов. Более всего необходимо прояснить именно эту проблему в отношении событий после 11 сентября. Мы должны провести различие между людьми и гоуппами со схожими, подчас даже одинаковыми, целями, которые, тем не менее, отличаются друг от друга методами достижения своих целей. Таким образом, термин «терроризм» охватывает достаточно широкий круг понятий—от еще не упоминавшейся организации Аль-Каида до Ганди и «Бостонского чаепития». И все же терроризм всегда терпит поражение.

Выходит, что терроризм предоставляет обществу довольно странную возможность: балансировать между свободой и безопасностью. Один из учеников щггирует афоризм Бенджамина Франклина: «Тот, кто не отказывается от основ свободы ради временной безопасности, не заслуживает ни свободы, ни безопасности». В «Западном крыле» предлагается радикальная защита национальной государственной безопасности, которую представил Ч. Дж. Крегг, по сюжету фильма являющийся пресс-секретарем Белого дома. О либеральных целях сказал Тоби Циглер, представитель по связям с общественностью. Суть дискуссии заключалась в том, чтобы убедить учеников в необходимости шпионажа. Возможно, следует записывать телефонные переговоры, и не исключено, что американские свободы будут поколеблены, если граждане Америки хотят чувствовать себя в безопасности. Реальность терроризма представляет собой очевидную и насущную угрозу. Для того чтобы с ней справиться, Америке нужны союзники, не являющиеся в полной мере приверженцами свободы и демократии и тем самым не сильно отличающиеся от тали-бов. Крегг признает, что в их замыслы не входит забота о людях, «с которыми расправляется патриотическая полиция за высказывание своего мнения», что, конечно, плачевно скажется на свободе слова. Тем не менее он настаивает на том, что мы должны признать необходимость и целесообразность скрытых действий ЦРУ, успешность и эффективность которых говорят сами за себя. Крегг перечисляет список одержанных за последнее время побед:

войска Советского Союза не пересекли Эльбы, Северная Корея не продвинулась дальше 38-й параллели, ми.улени-ум прошел мирно. Такие нарушения свободы, как черные списки, «охота на ведьм» (инициированная сенатором Маккарти) и незаконные аресты органы безопасности оправдывают, расценивая их как средства, необходимые для победы над терроризмом. Крегг говорит ученикам: «Нет ничего более свойственного американцам, чем создание коалиций. Первым делом Джон Вазне собирает отряд людей». Таким образом, по мнению авторов «Западного крыла», при любой возможности демонстрирующих приверженность либеральным ценностям, вполне допустимыми являются «закон шерифа», скрытые операции, интервенции США (военные или какие-либо иные) и многое Другое—во имя безопасности и американских интересов. Они не ставят вопрос о том, могут ли эти действия быть одной из причин для «жалоб» тех, кто «нас ненавидит».

Но для Чалмерса Джонсона, отставного ветерана холодной войны, а ныне преподавателя Калифорнийского университета, в этом нет сомнений. Именно эти проявления американской международной политики породили ненависть и терроризм по отношению к Соединенным Штатам. Выступая по Национальному публичному радио с анализом политической ситуации, Джонсон использовал термин «ответный удар», введенный ЦРУ в 1950-е годы для обозначения нежелательных или непредусмотренных последствий тайных операций Соединенных Штатов. Впервые этот термин был использован в отношении последствий убийства ЦРУ иранского премьер-министра Мухаммеда Мусадежа. По словам Джонсона, «следствиями вопиющего вмешательства в дела Ирана были: приход шаха к власти, 25 лет репрессий и тирании, удержание посольства Соединенных Штатов в Тегеране в течение года и революция аятоллы Хомейни». Бессрочная экспансия «американской империи» и «расширение сферы ее влияния», полагает Джонсон, стали основной причиной «событий 11 сентября»11.

Похожим образом высказывается Наум Хомский, профессор лингвистики Массачусетского технологического института, в прошлом известный диссидент. Хомский отрицает «модные» оправдания, предлагаемые и правыми, и левыми. «Эти оправдания удобны для Соединенных Штатов и для большей части западного мира»,— заявил он по белградскому радио. Далее он цитирует аналитический обзор в New York. Times [16 сентября]: «преступники действовали, руководствуясь ненавистью к основным ценностям Запада: свободе, толерантности, процветанию, религиозному плюрализму и всеобщему избирательному праву». Хомскпй оценивает действия Соединенных Штатов как неуместные и недостойные даже упоминания. «Этот образ мысли удобен,— говорит он,— но он расходится с фактами, помогает льстить себе самим и используется для безоговорочной поддержки властей»12. В другом своем заявлении Хомский просит американцев «принять во внимание то, что большая часть мира видит—и по праву—в США одну из главных стран-террористов. Можно, например, вспомнить, что в 1986 году США были осуждены Международным судом за «незаконное использование силы» (международный терроризм), но затем наложили вето на резолюцию Совета Безопасности, призывающую все страны (а именно США) придерживаться норм международного права»13.

Определение терроризма, даваемое в фильме «Западное крыло», гораздо проще: терроризм—это результат нетерпимости, мотивированный невозможностью принять универсальный рецепт решения всех проблем—плюрализм. Плюрализм по самой своей природе представляет собой угрозу для существования того, кто строго придерживается буквы закона, не позволяющего каких-либо отклонений и навязывающего тоталитарное подчинение. Приверженцу этих жестких систем, угрожает не только мультикультур-ность американского общества, существование различных религий, рас и стилей образа жизни, но и возможность большого количества точек зрения по какому-либо вопросу. И снова стереотипное восприятие закрывает собой историю, вытесняя несущественную на первый взгляд информацию, имеющую решающее значение для неискушенной публики. История мусульманского общества и ислама—как религии и закона—основывается на толерантности к различным мнениям. Ислам по самой своей сущности имеет плюралистический взгляд на мир, что живо иллюстрируется всей его историей. Мавританская Испания, Испания под правлением мусульман была золотым веком талмудического учения. Во времена Реконкисты, когда Испанией управляли католические монархи Фердинанд и Изабелла, этика национальной чистоты расы потребовала изгнания евреев, которым пришлось искать прибежище в мусульманской Османской империи, где они и бы.уп приняты с распростертыми объятиями. У плюрализма, до которого современному обществу еще далеко, также есть своя история. Но она не должна отвлекать нас от урока гражданского права в фильме «Западное крыло».

Авторы фильма признают, что мусульманином быть нелегко. Это показывается в сцене допроса Рахима Али. Служащего Белого дома по имени Рахим Али, американского араба, закончившего Массачусетскнй технологический институт, заподозрили в терроризме. Его уводят на допрос. Рахиму Али приходится отвечать за то, что его ' отец совершил пожертвования в пользу организации под названием «Защитники святой земли» и за участие в демонстрациях протеста против присутствия американских войск в Саудовской Аравии. Али объясняет, что Саудовская Аравия—родина двух священных городов ислама и, по его мнению, истинной целью американской военной интервенции является американская заинтересованность в арабской нефти. Но более всего он выступает против двойных стандартов, согласно которым армия, в которой женщины служат наравне с мужчинами, отправлена «на защиту мусульманской династии, где женщинам не позволяется даже водить машину!» Протест Али напоминает па-терналистские воззрения Лео МакГарри, начальника штаба. «Может быть, мы сможем их научить»,—говорит он. Но сторонников либерализма эта история ни в чем не убеждает, она слишком однозначна и эмоциональна. Али говорит, что обычно американцев арабского происхождения подозревают первыми, «когда происходит что-то подобное», и это просто «ужасно». Говоря от имени всего народа, блистательный Лео возражает: «Я не могу понять, почему.., Нет! Я пытаюсь понять, почему во всех терактах всегда подозревают арабов!» Затем он приводит решающий довод: «Вот цена, которую вы платите». Таков итог. Вот какую цену платит человек за возможность быть мусульманином: эмоциональное безразличие, не видящее разницы между арабом и мусульманином. Ближний Восток с его террором (несмотря на то, что согласно Отчету Государственного департамента от 1997 года терроризм, идущий с Ближнего Востока, занимает лишь 6-е место в ряду причин терактов), мещанина из политики и религии в поисках внутреннего врага. По-видимому, Али должен заплатить ту же цену, что и американцы японского происхождения, имевшие несчастье олицетворять образ врага во время Второй мировой войны и в связи с этим лишенные собственности и средств к существованию в целях национальной безопасности. На этом сюжет кончается, в то время как другой Рахим Али, реальный террорист, находится в Германии, что заставляет главного героя данного сюжета—милого и доброжелательного Лео задуматься над своими словами.

Но не все американцы смогут согласиться с тем, что говорит Лео. Отличается ли жизнь американца-мусульманина от жизни американца, скажем, ирландского или итальянского происхождения? Должны ли мусульмане платить за то, что они мусульмане? Правда ли, что некоторые американцы более равны, чем другие? Денис Кусинич, конгрессмен от демократов из Кливленда, штат Огайо, давний защитник свободы слова и гражданских свобод, в этом не сомневается. Призывая американцев Южной Калифорнии помолиться в качестве демократической акции, Кусинич начал с декларации того, что «единство Соединенных Штатов выражает собой одну глубокую истину:

полнота единства страны проявляется в единстве народа. Все люди в глубине души хотят одного и того же. Мир взаимосвязан не только на уровне экономики, торговли и транспорта — он держится совестью людей; сердце человека — это сердце мира; наши надежды и найди стремления дают нам силы жить и дышать свободно. Я предлагаю совершить эту7 молитву для Америки».

Мнение Кусинича расходится с утверждением, высказываемым в фильме «Западное крыло», о том, что деятельность ЦРУ и ФБР необходима для сохранения свободы и демократии. Для Кусинича получение этими организациями неограниченных полномочий подрывает основы американской конституции и идеи свободы и демократии. Он молится за то, чтобы Америка не попала в ловушку «осажденной крепости», не начала умствовать и играть в «патриотические и военные игры, в неизбранного президента и его неизбранного вице-президента». Он молится, чтобы Америка не забыла о «гарантиях конституционного права», не отменила первой поправки (право на свободу слова), четвертой поправки (запрещение необоснованного розыска и ареста), пятой поправки (запрещающей заключение под стражу без суда на неопределенный срок), шестой поправки (право на открытый судебный процесс без судебных задержек) и восьмой (запрещающей грубые и необычные наказания). Он молится за то, чтобы Америка прислушалась к голосу народа, и перечисляет действия, осуществлявшиеся во имя народа, но без его на то одобрения или согласия:

Мы не санкционировали вторжение в Ирак. Мы не санкционировали вторжение в Иран. Мы не санкционировали вторжение в Северную Корею. Мы не санкционировали бомбардировку мирных граждан в Афганистане.

Мы не санкционировали постоянные аресты в Гуанта-намо.

Мы не санкционировали нарушение Женевской конвенции.

Мы не санкционировали приостановление военных трибуналов по судебному приказу.

Мы не санкционировали создание бригад наемных убийц.

Мы не санкционировали развертывание программы COINTELPR014. •

Мы не санкционировали отмену Билля о правах.

Мы не санкционировали отмену конституции. Мы не поощряли введение удостоверений личности с графой «национальность».

Мы не санкционировали, чтобы Старший Брат следил за нами с помощью видеокамер в больших городах. Мы не санкционировали месть по принципу «око за око». Мы не просили проливать кровь невинных афганцев в отместку за кровь невинных людей, погибших 11 сентября.

Мы не санкционировали американскую администрацию вести войну когда бы то ни было и где бы то ни было. Мы не санкционировали нескончаемую войну. Мы не санкционировали постоянное развитие военной экономики15.

Создатели «Западного крыла», подобно разным ученым мужам и комментаторам, с пеной у рта пытаются выдумать собственную историю Америки и историю ее отношений с остальным миром за последние 50 лет. После событий 11 сентября американская история надолго заняла умы левых писателей и мыслителей, многие из которых критиковали Америку, беря на себя роль носителей идеи высокой морали. Многое в этой критике было примечательно своей очевидной резкостью. Например, в литературном обозрении ~U)ndon Review of Books появилась статья, авторы которой писали, что Америка заслуживает ненависти. В своей многократно критиковавшейся статье, Мария Берд, преподавательница античной филологии в Кембриджском университете, утверждает: «Соединенные Штаты сами это допустили». «Мировой жандарм в конце концов заплатит за все»,—заявила она16. Индийский романист и критик Амит Чаудхури сравнивал американское правительство с бывшим индийским премьер-министром Индирой Ганди. Ганди позиционировала себя как поборницу свободы и демократии, в то время как в действительности она использовала недемократтгческие методы, подавляла всякое проявление свободы и разжигала межрелигиозные конфликты, чтобы сохранить правление и абсолютную власть своей партии. Она изменила федеральнуго структуру Индии, дестабилизировала районы, управляемые оппозиционными партиями, и посеяла вражду между сикхами, индусами и мусульманами ради реализации своих собственных целей. В частности, она помогала сикхским фундаменталистам: Джарнаилу Бхиндранвалу и его партии Акали Дал. Когда Бхиндранвал выступил против Ганди и пытался найти убежище внутри Золотого Храма в Амритсаре, Гандрг приказала армии штурмовать Золотой Храм и убить его. Неудивительна развязка: Галди была убита сикхским телохранителем, после чего головорезы—ее сторонники—убили огромное количество сикхов в Лели. Чаудху-ри пишет:

«Подобно Ганди в Индии, Америка всегда была великим самозванным проповедником демократии в современном мире, забывая об этом в те моменты, когда дело касалось ее собственных интересов. И теперь война снова оправдывается разговорами о «воле народа», но волей народа Палестины не является уничтожение Палестины. Для того чтобы искоренить коммунизм в Афганистане, Америка снабжала оружием религиозную экстремистскую группировку, приведя тем самым к появлению Бхиндранвала. Американская внешняя политика, подобно внутренней политике Ганди, годами занималась расширением своей сферы влияния любой ценой. Только американское общественное мнение способно изменить неразумную политику Соединенных Штатов, но главным для американцев источником информации о международной политике является Голливуд, с его образами террора и пугающей риторикой «добра» и «зла»17.

По мнению писательницы Дорис Лессинг, Америка—это страна, в которой «все доведено до крайности». В дискуссионной статье «Что мы думаем об Америке», опубликованной в журнале Granfa, Лессинг обратила внимание на то, что «реакция американцев на события 11 сентября стороннему наблюдателю кажется чрезмерной, и мы должны сказать об-этом нашим американским друзьям, хотя они стали очень чувствительными и готовы порвать отношения, обвиняя нас в черствости». Лессинг защищает Марию Берд: «Фраза "они сами это допустили", по ново ду которой все так возмущаются, возможно, была неверно понята. Люди всего лишь почувствовали, что американцы наконец осознали себя. такими же, как все, уязвимыми дл^. вероломства, зависти и мести, для бомб, взрывающихся на углу улицы (как в Белфасте) или в правительственном отеле (как в Брайтоне). Они говорят, что были изгнаны из Рая. Как странно: они думали, будто имеют на него пра во». Находясь в патриотической горячке, американцы считают себя «уникальными, одинокими, непонятыми, осажденными и воспринимают любую критику как предательство»18. Гарольд Пинтер, известный драматург и актер, еще более критичен. Соединенные Штаты «производили непрерывную, систематическую, безжалостную манипуляцию властью по всему миру, надевая маску силы во им;' всеобщего добра»,—писал он. Они «раздражительны, безразличны и высокомерны по отношению к международному праву, пытаются воздействовать на ООН: сейчас это самая опасная сила в мире — настоящая "мошенническая страна", но "мошенническая страна" с колоссальной воен ной и экономической мощью». Мир пресытился Америкой. «Глядя на США, нельзя не испытывать отвращения к манифестации силы и глобального капитализма, кото рый расползается по всему миру и становится отврати тельным в своем всесилии»19.

Разумеется, все эти высказывания подвергались крити ке. Комментаторы обрушились на саму идею, что Соединенные Штаты пожинают плоды империализма. Джо Кляйн, автор книги «Основные цвета» и вашингтонский корреспондент газеты The New Yorker, отверг ее просто потому что «она не выдерживает критики с точки зрения морали»20. И к большинству людей, критиковавших Америку и ее внешнюю политику, возникло почти такое же отношение, как к Рахиму Али в «Западном крыле». Как сообщает Guardian:

«В трагические для Нью-Йорка и Вашингтона дни всех, кто когда-либо публично критиковал Америку или глобализацию, неожиданно стали обвинять в соучастии Усаме бен Ладену, и даже более того. В британской прессе их называли «капитулянтами» и «непатриотичными», «нигилистами» и «мазохистами», одновременно «сталинистами» и «фашистами»; «служанками Усамы» и «помощниками диктаторов»; «безвольными» и «развязными», «бессердечными» и «тупыми»; «червяками, съеденными советской пропагандой»; «болтунами», «сознательно обманывающими себя» и «интеллектуальными декадентами»; собранием «полезных идиотов», «слепыми зомби» и «людьми, ненавидящими людей»21.

События мирового масштаба, такие как 11 сентября, никого не оставляют равнодушными. И не следует удивляться потоку оскорблений в адрес людей, занявших нелицеприятную позицию. События мирового масштаба требуют масштабных выводов. В конце урока гражданского права в фильме «Западное крыло» ученики задают финальный вопрос: как все это началось? Ответ на этот вопрос дает первая леди, по мнению которой, все началось с библейской истории Авраама и его сыновей. «Так все начиналось: евреи — сыновья Исаака, арабы — сыновья Измаила». В таком случае нападение на Америку непосредственно связано с арабо-израильским конфликтом, корни которого лежат в разночтениях библейского источника. Если спор — далекий от территориальных притязаний — отсылает нас к библейским временам и имеет библейский масштаб, то он навряд ли разрешим с помощью политических методов. И мы—люди, американцы, жители мира — вряд ли можем что-то сделать в этой ситуации. И уже неприменима линия поведения, предложенная канадским министром юстиции Анной МакЛенан («нам надо честно попытаться понять, почему так развиваются события» и если «есть необходимость», изменить наши «политические взгляды»22). Нет необходимости что-либо менять. Когда все сказано и сделано, «Западное крыло» отказывается решать реальную проблему и предпочитает ретироваться.

Серия фильма заканчивается призывом, обращенным к уходящим ученикам продолжать думать над тем, что было сказано. Но проблема состоит в том, что голая мысль без информации не улучшает понимания. Только качественная и точная информация, подкрепленная оригинальными мыслями, помогает пониманию, раскрывает смысл и дает возможность ответить на сложные вопросы. Дискуссии, ведущиеся в фильме и рассказываемые с экрана рецепты борьбы с терроризмом, как всегда, выдержаны в лучших американских традициях. Сообщаемая информация имеет необоримый изъян, превращающий ее в дезинформацию; она сбивает с толку и становится стереотипом, идеальным отражением, знанием, присущим параллельному миру, которой превращается в мир реальный.

Во внеплановой серии «Западного крыла», посвященной Исааку и Измаилу, принимал участие обычный актерский состав. Зрителей призывали перечислять деньги в помощь жертвам 11 сентября; доход от этой серии также был перечислен в фонд помощи жертвам этих событий. Мнения относительно этого эпизода сильно разошлись — похожим образом разошлись мнения по поводу событий 11 сентября среди правых и левых политиков, очень по-разному отвечавших на неприятный вопрос, возникший в результате этих судьбоносных событий:

«За что же ненавидят Америку?». С одной стороны, высказывалось одобрение попытки подойти творчески к объяснению этих проблем; с другой — осуждение высокомерия, чопорного педантизма, проповедничества и самонадеянности героев сериала. Однако виновато в этом не только телевидение. Логика и бессмыслица, разумные аргументы и беспочвенные утверждения, объяснения и оправдания, исторические экскурсы и попытки анализа, фигурировавшие в фильме «Западное крыло», были отражением газетных статей, аналитических комментариев и полемических высказываний, имевших место в реальном мире. Таким образом, виртуальная реальность служит зеркалом, отражая все имеющиеся позиции. В этом зеркале мы видим, что полемика ведется неясным, расплывчатым, бесформенным и неточным языком. «Заладное крыло» оказалось не лучше и не хуже политиков экспертов и толпы журналистов. Фильм показал, насколь^ ко далеко нужно отойти от конкретного вопроса чтобы уяснить сеое суть происходящего, и продемонстрировал эволюцию ответа на вопрос о враждебности к Америке По-видимому, нам следует рассмотреть вопрос как таковой и попытаться проанализировать представления лежащие в его основе.


1. Цит. по Geraldine Bedell, 'The affairs of state'. The Observer, Review section, 17 March 2002, p. 10.

2. Richard Brookhiser, The New York Observer, 17 September 2001.

3. Thomas Friedman, Chicago Tribune, 13 September 2001.

4. Robert Kaplan, NPR, 'Weekend Edition Sunday', 23 September 2001.

5. Karina Rollins, The American Enterprise, December 2001.

6. Fareed Zakaria, Newsweek, 15 October 2001.

7. Don Feder, Insight, 5 November 2001.

8. Телевизионная сеть, передающая прямые репортажи с заседаний палаты представителей США и конгресса США.

9. Закон, принятый в 1944 году в США. Предусматривал финансирование медицинского обслуживания, санаторного лечения и образования для ветеранов Второй мировой войны.

10. Victor Davis Hanson, 'Defending the West: Why the Muslims Misjudge Us', City Journal, 25 February 2002; www.opinionjournal.com

11. Chalmers lohnson, NPR, 'All Things Considered', 12 October 2001.

12. Noam Chomsky, 9-11 (New York: Seven Stories Press, 2001), p. 31. "Ibid., p. 23.

14. COINTELPRO - программа контрразведывательных' мероприятий, разработанная Федеральным бюро расследований (ФБР) в 1956 году.

15. Dennis Kucinich, 'A prayer for America', 17 February 2002. Полный текст можно найти на сайге:

http://www.house.gov/kucinich/press/speeches.htm

16. Mary Beard, London Review of Books, 4 October 2001, p. 20.

17. "Arnit Chaudhuri, London Review of Books, 4 October 2001, p. 21.

18. quot;Doris Lessing, Granta, 77, Spring 2002, p. 54.

19. "Harold Pinter, Granta, 77, Spring 2002, p. 68.

20. Joe Klein, The Guardian, G2, 4 February 2002, p. 2.

22. "The Guardian, G2, 17 January 2002, p. 1.

23. Anne McLennan, 'War on Terror', London Free Press (Canada), 5 November 2001, p. E8.


 

Размещено в Библиотеке думающего о России
www.patriotica.ru




Начало сайта