Второе нашествие янычар

 (история создания “національно свідомих”)

 

«Русскоговорящим» посвящается

 

Ничто не ново под Луной (вместо предисловия)

 

Была когда-то одна страна. И жили в ней люди: не богато, но и не бедно, в общем, жили – не тужили, забыв про войны, эпидемии, голод и холод; про нищих на улицах и бездомных в подвалах. И будущее их не пугало своей неизвестностью. И настолько они привыкли в своей жизни размеренной, что начали считать такую жизнь скучной да серой, а все, что у них есть – данное им природой. Как воздух и солнечный свет.

А тут еще голоса вкрадчивые начали нашептывать: живете вы так плохо, потому что соседи вас объедают. И чтобы жить лучше, нужно все то, что вы сообща нажили разделить. Да заборами отгородиться друг от друга. Тогда ваше будет только вашим и никто его не отнимет. И заживете так, как вам и не снилось.

И послушали они совета – разделили добро общее, да заборами друг от друга отгородились. И в самом деле, зажили так, как им и не снилось... Даже в самых кошмарных снах...

Завела их всех нелегкая да в самую топь. Вернее сами зашли. Польстившись на посулы лучшей жизни. Да на неверный свет огоньков болотных.

И теперь бродят они в сумерках по этому окаянному болоту. Да за кочки меж собой бьются. Кто посильней, тому достается та, что повыше да посуше. А самые слабые гибнут сотнями тысяч в топи болотной.

И с каждым годом становится их все меньше и меньше. Потому что не понимают они, что не за кочки воевать надобно, а сообща из болота на твердую землю выбираться.

И ко всему этому еще одна напасть добавилась. Оказалось, что не все они права имеют одинаковые: одни их них титульные, а вторые обычные, которых теперь положено русскоговорящими называть. И должны теперь эти самые нетитульные крепко-накрепко запомнить – гости они в чужом доме. И положено им смирными быть, да хозяев титульных слушать. А если не нравится что – пожитки паковать, да скатертью им дорога. На все четыре стороны...

И неведомо им серомашным о том, что все это уже было. В этих самых краях. Да совсем недавно. И живет по соседству забытый всеми многострадальный народ, живой осколок Руси Киевской, испивший эту горькую чашу до самого дна. А называют себя эти без вины виноватые страдальцы русинами. И не мало их: только на Украине 700 000. А с соседними государствами и все 3 000 000 выйдет.

И то, что мы только начинаем испытывать только сейчас, уже в полной мере изведали они сто лет назад, когда их со свету сживать стали. Да в «украинцев» превращать. Временами с поразительной жестокостью. В одном только концлагере Таллергоф их полегло более 60 000. За что их так?  Да только за то, что они «были, есть и будут руски». И на этом до последнего стояли. И за более чем шесть столетий так и не предали ни имени своих предков, ни их языка, ни их веры.

Об этом и пойдет далее разговор. Поскольку, только узнав эту трагическую историю, сможем мы, нареченные презрительным словом «русскоговорящие», ясно понять что с нами происходит и отбиться от насевших на нас назойливых «титульных» хозяев. Да уяснить, что не безродные приживалки мы в чужом доме, а народ, живущий на своей земле исконной. И не должны мы ни перед кем шапки ломать да в пояс кланяться.

А в случае крайней нужды, можем и за вилы взяться, вспомнив что делали предки наши великие с пришельцами непрошеными.

 

Необходимое отступление

 

Появление «титульных» на землях Руси Киевской имеет несколько основных причин. Две из них имеют внешнее, по отношению к восточным славянам происхождение; две других возникли в самом восточнославянском этносе.

Причинами возникновения «титульной нации» являются немецкая и польская агрессия; влияние запорожского казачества и последствия деятельности Петра I на отношение знати к собственной культуре.

К ним присоединились причины более мелкие, самостоятельного значения не имевшие, но усугубившие ситуацию. О них тоже нужно будет упомянуть.

 

Во избежание терминологической путаницы (в смысле «житель региона – национальность»), в этой статье термин украинец будет упоминаться только в том случае, где без этого нельзя обойтись. И с обязательным пояснением, что имеется в виду в каждом конкретном случае.

 

Вначале остановимся на истории возникновения и значения слов Малая и Великая Русь, Украина и украинцы.

 

Малая и Великая Русь. Украина и украинцы

 

Термины Малая и Великая Русь родом из Византии, и означают только исторический центр русского этноса (Малая Русь) и вся территория его распространения (Великая Русь). Такая терминология издавна применялась греками и для обозначения своей страны – Малая и Великая Греция. И оттуда перекочевал на Русь. Такое же значение имели и названия Малая и Великая Польша.

Термин «малая Русь» в документах впервые появляется в 14 веке. Позднее (с 90-х годов 16 века) слово Русь было заменено словом греческого происхождения Россия. Тогда то и «появились» малороссы и великороссы, как термин, обозначающий место проживания, а не национальность.

Термином «русский» или «православный» (это были синонимы) на Руси определялась принадлежность как этническая, так и национальная.

 

Термин «украина» происходит от слова «окраина», «окрайна». В русских летописях упоминается достаточно много украин: холмская, переяславо-полтавская, курская, калужская… В актах Государства Московского упоминаются следующие украины: Слободская, Псковская, Смоленская, Татарская, Мордовская...

В песнях можно найти упоминание и о сибирской: «Во Сибирской во украйне, во Даурской стороне...».

 

И, тем не менее, эти украинцы, то есть псковичи, смоленцы и прочие, как тогда, так и сегодня являются только русскими, татарские украинцы – татарами, а мордовские – мордвинами.

Та же терминология употреблялась и польскими хрониками, в которых упоминается о прусской, литовской и других украинах.

 

Таким образом, термины: «украина», «украинец», «украинянин», «окраина», как и прочие синонимы, заключают в себе понятия чисто географического свойства, не имеющие ничего общего ни с этнографией, ни с культурой; тем паче не содержится в них хотя бы намека на возможность какой-либо государственной обособленности.

 

Термин «Украина» с большой буквы в значении существительного собственного имени появляется в истории дважды: в Польше (приднепровская польская провинция Украина, название которой происходит от слова «ukrainny» – окраинные земли) и в Австрии (сербско-хорватская провинция Краина). Так что часть современных сербов – тоже украинцы! Но с сербско-хорватской Краиной дело еще запутаннее. Дело в том, что хорваты – это те же сербы, которых Габсбурги силой вынудили поменять письменность и религию. Кроме того, после захвата австрияками Боснии, они для тамошних сербов придумали особый, отличающийся от сербского «боснийский язык».

 

В эпоху расцвета Польши, в средине 16 века, когда на ее троне восседали последние Ягеллоны и Стефан Баторий, каждый образованный поляк прекрасно знал, что в состав Польско-Литовского государства входят русские области: Белая, Черная, Малая и Червонная Русь. На латинском языке, бывшем наряду с польским, во всеобщем обиходе, они назывались: Russia Alba, Nigra, Minor et Rubra.

Ни у кого не вызывало сомнение в том, что русские, живущие в пределах Речи Посполитой, исповедует «русскую веру», то есть православие, и говорят по-русски. Русью по преимуществу, так сказать истинной Русью, считалась Червонная Русь, позднее ставшая Русским воеводством со Львовом в качестве столицы.

Русские, населявшие свои исконные области, которые в течение 14 – 16  веков, вошли в состав Речи Посполитой, хотя и говорили в быту на местных наречиях и говорах, но имели и общий письменный язык, так называемый западнорусский, на котором работали канцелярии присутственных мест Великого княжества Литовского и литовское отделение королевской канцелярии. На этом языке в 16 веке были изданы все три редакции Литовского Статута.

 

В конце 16 века польские документы начали именовать «Украиной» приднепровские земли, оккупированные поляками после татаро-монгольского нашествия. Это были польские пограничные воеводства: Киевское, Брацлавское и часть Подольского.

Поляки никогда не распространяли названия «Украина» на остальную часть Малой Руси, в частности на Волынь и всю Подолию, а тем более на земли, находящиеся еще дальше: на запад ли, восток, север или юг.

 

Галиция, Буковина и Прикарпатская Русь никогда не имели никакого отношения к Украине.

 

Это же происхождение собственного имени «Украина» признавал и сам М.Грушевский, известный самостийный историк. В книге «Про старі часи на Україні» он рассказывает, как население из Подолии, Волыни и других мест шло в свободные края – «до Київщини та за Дніпро», и далее продолжает: «ці краї Наддніпрянські прозивались тоді Україною, бо лежали вже "на краю" держави, і за нею зачиналися дикі степи».

Дикие степи – иначе «Дикое поле» – это нынешняя Новороссия, то есть области находящиеся южнее острова Хортица и по левому берегу Днепра. Только в 18 веке они были отбиты у турок Суворовым, Румянцевым и Потемкиным.

 

В таком же, правильном смысле, термин «украина» употребляется и в памятниках малороссийской письменности, включая произведения самого Т.Шевченко. В частности в своем произведении «Гайдамаки» он пишет:

 

Розбрились конфедерати,

По Польщi, Волинi,

По Лигвi, по Молдованах

I по Українi.

 

Украина здесь – Поднепровье, а Волынь – не Украина. В своем дневнике Т.Шевченко употребляет термин «Украина» всего три раза, термин «Малороссия» встречается девять раз. Даже в своих письмах, притом писанных по-малорусски и адресованных малороссам (например Бодянскому), поэт употребляет термин «Малороссия».

 

Таким образом наша «Украина» была  всего лишь польской провинцией у Днепра с расплывчатыми и твердо не установленными границами.

 

Предыстория

 

Теперь стоит вкратце напомнить историю нашего края, который сначала назывался Русью Киевской, затем Малороссией, а после этого стал зваться Украиной.

 

С 9 века на территории Древней Руси на основе восточно-славянских племен формируется восточнославянское государство – Киевская Русь. В состав Киевской Руси входили Русь Великая, Малая, Белая, а также Червонная (нынешняя Галиция), Черная (нынешняя Буковина) и Угорская (Прикарпатская).

Следует также напомнить о том, что в зависимости от местности проживания, жители западной части Руси называла себя: русины, руснаки, руськие, русские, малорусины, малороссы и пр. До сих пор русинами себя называют жители Галиции и Прикарпатья, а руснаками – русские жители Буковины и Румынии.

 

Высшего расцвета Киевская Русь достигла во время княжения сына Святослава Игоревича (957 – 972 г.г.) – Владимира Святославовича (980 – 1015 г.г.), пришедшего к власти при помощи новгородцев. С целью укрепления власти Владимиром в качестве государственной религии было введено православие (988 – 989 г.г.).

Самыми значительными в то время городами на важнейшем торговом пути «из варяг в греки» были Новгород, Смоленск и Киев, из которых наибольшее значение имел Новгород. Согласно летописям именно новгородцы сначала изгнали одних варягов, а затем призвали на правление других во главе с Рюриком.

Подчинив себе весь путь «из варяг в греки», варяжские князья избрали в 882 году своей столицей Киев, что вызвало его быстрое развитие. В Киев стали стекаться люди не только со всей Руси, но и из других стран. Особенно возросла роль Киева с момента Крещения Руси и создания Русской метрополии Православной Церкви (1037 г.).

 

Во времена правления Ярослава Мудрого (1019 – 1054 г.г.) Киев был одним из крупнейших городов Европы. Но после его смерти в 1054 г. начался упадок Киевской Руси. Между его сыновьями Изяславом (который первым занял великокняжеский престол), Святославом и Всеволодом разгорелась междуусобная борьба за право престолонаследия, которая вместе с бунтами простолюдинов постоянно ослабляла государство и привела к распаду Киевской Руси.

 

Извне на слабеющую Киевскую Русь усилили нападки кочевые племена. Это вынудило боярскую верхушку пригласить на престол переяславского князя, сына Всеволода Ярославича, Владимира Мономаха. Во времена его правления, длившегося 12 лет, на большей части Киевской Руси удалось восстановить великокняжескую власть и задержать процесс распада государства. Но после его смерти в 1125 Киевская Русь окончательно распалась на несколько самостоятельных княжеств.

 

Однако номинальной столицей продолжал оставаться Киев, и великокняжий престол с боем добывали себе соперничающие между собой князья. В 1169 году Владимиро-Суздальский князь Андрей Боголюбский, завоевав престол в Киеве, затем переносит его во Владимир. Это было концом политического значения Киева - центром Руси становится Северо-Восток. Но Киев продолжал оставаться резиденцией митрополита, и наряду с Новгородом, являлся крупнейшим культурным центром Руси.

 

Последнюю точку в истории Киевской Руси поставили орды Батыя, которые в 1237 – 1238 г.г. опустошили северо-восточную Русь, а в декабре 1240 года до основания разрушили Киев и перебили практически всех горожан (из более чем 60 тысяч киевлян в живых осталось менее 3 тысяч). Большой и прекрасный некогда город пришел в полное запустение и никогда больше не был столицей Русского государства.

 

С 1243 года по разрешению монгольского хана, Киев переходит под управление наместника владимиро-суздальского князя Ярослава Всеволодовича.

 

В 1299 году из Киева во Владимир переезжает митрополит Русской Церкви, и центр русского православия переместился в северо-восточную Русь. К середине 14 века независимые русские княжества (хотя и платившие дань татарам) остаются только на севере и северо-востоке Руси и одно из них, управляемое князьями из рода Рюриковичей, становится предшественником государства, которое сейчас называется Россией. Перемещение политического и религиозного центра на северо-восток однозначно свидетельствует о том, что продолжательницей Киевской Руси становится Россия.

 

Нашествие татар и разорение ими южных областей вызвало миграцию русских с богатых, но открытых степных пространств. Переселение происходило по двум направлениям – на Северо-восток в Суздальскую Русь и на Юго-запад в Галицко-Волынское княжество. Окрепшая Галицко-Волынская Русь имела видимость самостоятельности, но, тем не менее, в продолжение всего своего существования, платила дань татарам, пока сама не перешла в зависимость от Литвы.

 

С ослаблением татарского ига, Литва постепенно и без шума стала захватывать и Приднепровские области, которые ей сдавались без сопротивления. И не обнаруживая никаких признаков образования собственного государства. Киев был захвачен Литвой в 1362 году.

 

Феодальная раздробленность и внутренние противоречия привели к гибели древнерусского государства: обескровленные внутренней борьбой части Руси потеряли свою независимость и были оккупированы татарами, литовцами и поляками. В польско-литовском государстве Киев была низведен до уровня уездного города.

 

После распада Русь оказалась разделенной на Западную (Польско-Литовскую) Русь (нынешние Украина и Белоруссия) и Восточную (Московскую) Русь. Несмотря на разделение в государственном отношении русские как в Польше и Литве, так и в Московии ощущали себя единой общностью, о чем говорят литература и документы того времени, которые этот факт сомнению не подвергали.

 

Дольше всех южнорусских земель сохранило свою политическую независимость Галицко-Волынское княжество. В начале 14 столетия галицко-волынский князь Юрий I титулует себя: Dex totius Russiae Minoris (князь всея Малой Руси). Галицкая Русь была насильственно отделена от русских земель в последней четверти XIV века, попав в польскую неволю.

Большая часть Великой Руси также оказалась под игом татарской орды, от которого полностью освободилась только в конце 15  столетия.

 

Но, несмотря на трагедию, постепенно происходит национальная консолидация и духовное возрождении порабощенных русских. И Червонная (Галицкая) Русь была в его авангарде. Именно коренной галичанин святитель Петр был идеологом объединения Русских земель вокруг Москвы.

 

Галицкая Русь – явилась родиной знаменитых православных братств, ставшими оплотом Православия и русской культуры в условиях польской оккупации.

 

Православные братства - это объединения православного духовенства и мирян. Потребность в объединении была вызвана католическим геноцидом, попытками Ватикана и Речи Посполитой стереть с лица земли Православную Русь, а также разложением православной иерархии, полностью зависимой от польского правительства.

 

Сама идея отдельной от Москвы Западно-Русской митрополии с целью постепенного его подчинения Ватикану была впервые выдвинута отступником от Православия Московским митрополитом Исидором, изгнанным из России (и возведенным за свои заслуги в кардиналы ватиканским иерархом).

 

После провозглашения двух уний – Люблинской политической (1569) и Брестской церковной (1596) - польская власть начала ополячивать и окатоличивать (при помощи насаждения униатства: греко-католической или поганско-христианской веры) своих русских подданных. Но это вызвало со стороны русских упорное сопротивление, длившееся с 1596 до 1695, которое постепенно ослабляло Польшу и содействовало усилению России. Хотя поляками и не удалось ополячить и окатоличить всех русских,  они смогли это сделать в отношении богатого русского высшего дворянства во главе с такими княжескими родами, как Вишневецкие, Острожские, Чарторыжские, Ружинские, Воронецкие, Четвертинские.

Это лишило Православную Церковь материальной поддержки, а православие было низведено до уровня «хлопской», то есть мужицкой, веры. Часть русского простонародья, главным образом в Червонной Руси, поляки силою загнали в унию.

Из канцелярского употребления поляки изгнали русский язык, таким образом заставив русских пользоваться в присутственных местах исключительно польским языком, что привело к появлению как в разговорном, так и в письменном русском языке множество польских слов и оборотов. Особенно пострадал письменный русский язык, который к середине 17 века превратился в уродливый польско-русский жаргон.

 

В 17 веке иезуиты придумывают новую идею, призванную не допустить объединения русского народа и усиления влияния Русской Православной Церкви, что было бы гибельным для с трудом сколоченной Брестсткой унии (1596 г.) и трещавшей по швам Речи Посполитой. Сами униаты признают, что проект создания «Киевского Патриархата» был изобретен Ватиканом. Под  этим названием имеется в виду именно католический Патриархат восточного обряда (Рим создал свои униатские «патриархаты» в противовес Православным патриаршим кафедрам – Антиохийской и Иерусалимской и др.)

 

В этих условиях Православные братства получают от константинопольских Патриархов права на «чрезвычайное управление Церковью», на контроль за деятельностью шатающихся в вере архиереев, церковного суда и т.д. В 1606 г. Львовское Успенское Ставропигиальное братство получает право на управление Церковью на всех пределах России,  вплоть до Москвы. Это происходит в пик русской смуты, когда польские оккупанты не допускают каноничного Московского Патриарха до управления Церковью.

Огромную роль сыграли братства в фактическом срыве Ватиканского плана Брестской унии - в католичество перешла  только большая часть иерархии, но без духовенства и народа.

 

В 1666 г. Ватиканская дипломатия в лице католиков-поляков наносит мощнейший удар по Русской Православной Церкви и России. Благодаря высокопрофессиональной интриге тайного католика – митрополита Газского Паисия Лигарида, пробравшегося к управлению Русской Православной Церковью, с патриаршего престола свергается Патриарх Никон, бывший одним из главных идеологов воссоединения Западной и Восточной России (именно благодаря Патриарху Никону Земский собор 1651-1653 гг. принимает решение объявить войну Польше).

 

Гонения и преследования, каким подверглось малорусское население в пределах Польши в религиозном и экономическом отношениях, вызвали ряд восстаний, средоточием которых явилась окраина польского государства – часть территории бывшей Киевской Руси, оккупированная поляками и названная ими Украиной. Первопричиной казацких восстаний явилась отнюдь не борьба за национальное освобождение малороссов, а лишь желание «не реестровой» части казачества стать «реестровой» – получать плату за службу польскому королю. Но одновременно с этим восстание начал и доведенный до предела малорусский народ. И казачество вынуждено было к нему присоединится, и, в конечном счете, возглавить.

 

На Переяславской Раде, состоявшейся в 1654 году и проложившей путь к созданию Единой России, Богдан Хмельницкий произнес слова о том, что Бог освободил Малую Русь от врагов «хотящими искоренити Церковь Божию, дыбы и имя Русское не поминалось в земле нашей». Сказаны были также и другие слова: «Боже, утверди, Боже, укрепи, чтобы мы во веки были едино!» Через столетие последствия Переяславской Рады привели к падению Польского государства, и укреплению России. Почти все малорусские земли вернулись в лоно Единой Руси.

 

После Переяславской Рады и освобождения объединенным московско-запорожским войском Западной Руси царь Алексей Михайлович принимает титул «Великого князя Литовского». Казалось бы католическо-польской оккупации пришел конец, однако смерть Богдана Хмельницкого и последовавший после этого период кровавых междуусобиц под названием Руины, когда все воевали против всех, отодвинул его. Однако ни одно из антимосковских восстаний не имело самостийнической ориентации. Раздоры шли от казачьей верхушки, знати и духовенства, которые уже были ополячены и вынуждены были пойти на союз с Москвой именно потому, что не могли выступить против восставшего народа. Именно поэтому после смерти Богдана Хмельницкого многие из гетманов, духовенства и других властных лиц изменяют русскому царю и склоняют голову перед польским королем.

Те же причины во многом определяли и поведение Мазепы. Кумир украинских «самостийников», за самостийнисть и не боролся, а искал такого сюзерена, при котором и далее можно было бы ему воровать и грабить малороссов. Самостийником, как и прочие казацкие сепаратисты, он уже стал задним числом.

 

Одновременно смута началась и в России (чему в немалой степени способствовал митрополит Паисий Лигарид). Российская смута дестабилизировала Россию и расколола Русскую Православную Церковь. Митрополит Макарий в своей «Истории Русской Церкви» прямо утверждает, что если бы Никон остался Патриархом, то раскола бы не произошло.

Никон был сторонником сосуществования «старого» и «нового» обрядов, и он фактически достиг примирения с будущими вождями старообрядцев (в первую очередь с Нероновым).

 

Но проведенный под «режиссурой» Паисия Лигарида Собор 1666 г. низверг Патриарха Никона и проклял старые обряды. Лигарид старался максимально рассорить примирившиеся было стороны, а Патриарха рассорить с Царем.

Показательно, что сразу после свержения Никона (1666 г.) в 1667 г. заключается Андрусовский мир с Польшей, фактически спасший это государство и на целые сто лет отодвинувший воссоединение Белоруссии, Холмщины и Подолии. Согласно этому договору 1667 года Речь Посполитая и Российское царство разделили между собой малорусские земли.

Этот договор был реваншем Польши за 1612 год. Россия получила только Киев и Левобрежье, по Малороссии поползли слухи об «измене Москвы русскому делу». Отложен был и  выход русских к морю.

 

На землях, отошедших Польше, начался геноцид, и земли Западной Руси стали колонизироваться поляками.

 

В течение 30-40 лет происходит почти полное уничтожение Православия.

 

Сначала Православные братства лишаются прав и привилегий, затем в Православную иерархию вводятся тайные католики. Поучительна история Львовского митрополита Иосифа Шумлянского. Этот деятель принял унию в 1681 г. и держал это в тайне в течение 19 лет! За это время он произвел «кадровую революцию» - поставив тайных униатов на все ключевые посты, прикидываясь, когда нужно, «православным», и только в 1700 году открыто заявил о своем униатстве. Расставленное им духовенство, естественно, пошло за ним, а народ остался без пастырей и иерархии. Единственная православная иерархия сохранилась в Белоруссии, некоторое время держалось Львовское братство и Манявский скит (в Станиславской области), который продержался до 1785 года. Темная ночь опустилась над Галицкой Русью, однако православное русское самосознание не угасло.

 

Спасительным для русской культуры оказался церковно-славянский язык, богослужение на котором удалось отстоять униатам. Дело в том, что те, кто принял унию из страха, пытались в рамках своей «новой конфессии» отстоять остатки православного богослужения. Однако Ватиканом начал безотлагательно проводиться следующий этап латинизации. В 1720 г. в униатских храмах распространяются латинские  культы «Божьего Тела», «Сердца Иисусова», «Сердца Марии», католические праздники, облачения духовенства.

Но сохранение церковно-славянского языка обусловило галицко-русское и карпато-русское национальное и православное возрождение во второй половине 19 века.

 

А теперь приступим к рассмотрению каждой из причин появления «титульной» нации. Вначале поговорим о ее «родителях».

 

Drang nach Osten

 

В конце 18 века гоноровитому Польскому королевству приходит конец. В 1773, 1793, 1795 годах происходят три раздела Польши (между Россией, Австрией и Германией). Россия вернула большую часть захваченных у нее в 13 веке земель. Но, Червонная  (Галиция) и Черная Русь (Буковина) с согласия Екатерины II Великой в 1772 году отошли к Австрии, которая не обеспечила русинами ни их автономии, ни высшей школы, ни гражданских прав. А вся власть в этих регионах поначалу находилась в руках польской шляхты.

В результате этого рокового решения осталось незаконченным воссоединение русских земель, и был создан плацдарм для антирусских интриг как немецкого по своей сути австрийского правительства, так и озлобленных против России поляков.

 

Об этом опрометчивом решении императрица Екатерина II впоследствии не один раз каялась. Впрочем, насколько искренне она это делала доподлинно неизвестно – земли то отошли к ее соотечественникам – немцам, которые и верховодили в Австрийской Империи. Напомню, что Екатерина II – урожденная принцесса София Фредерика Августа Ангальт-Цербст, названная Екатериной Алексеевной после принятия ей православия 28 июня 1744.

 

Именно оккупация Австрией Галиции и Буковины оказалась роковым событием во всей рассматриваемой нами истории создания «нацiонально свiдомих».

 

Теперь следует сделать небольшой исторический экскурс в более давнее прошлое и поговорить о немецкой экспансии на Восток.

 

Германские племена в 4 – 6 веках уничтожили Римскую Империю и затем двинулись на Восток, вытесняя славян из Центральной Европы в более восточные районы. С тех пор отношения немцев к славянам остаются в принципе неизменными. Видоизменяется только внешняя форма этой экспансии. Против славян организовывались как военные операции: Крестовые походы и рыцарские Ордена, так и мирная колонизация славянских земель.

 

В войнах немцы как правило побеждали славян. Этому способствовало единое пространство расселения, меньшая удельная раздробленность и единая католическая религия.

 

Славяне же обитали в трех географически обособленных регионах: Альпийском, Судетском и Полабско-Вислянском. В этих условиях образовать общее государство было практически невозможно. Этому же способствовала племенная раздробленность и религиозная рознь – исповедовалась христианская, поганско-христианская (униатская) и католическая вера.

Кроме того, среди славян поселились болгары (пришедшие с Урала) и венгры (пропутешествовавшие из района Кольского полуострова на Урал, а оттуда на Запад). Это тоже не могло способствовать объединению славян.

 

Постепенно немцы вытеснили славян далеко за Неман, Вислу и Неман, потеснили вниз по Дунаю, загнали далеко в Альпы и Судеты. А немецкие колонисты освоили славянские земли, вплоть до Поволжья.

Исторические успехи немцев закрепились в их мировоззрении чертами доминирования (у славян же все было с точностью до наоборот). Это немецкое доминирование проявилось в социальном плане немцы доминировали в смешанном обществе, оставляя славянам всю грязную и неквалифицированную работу, будь то в мирной жизни или во время войн. Это же доминирование проявилось и в культурных отличиях немцев и славян.

 

Немецкая экспансия на Восток осуществлялась двумя потоками – Северным и Южным. С севера двигались Пруссы вытесняя полабских славян все далее на Восток. На Юге это была Австрия, в которой главенствующей нацией также были немцы. Эти два потока со временем глубоко вклинились на славянские земли.

 

Там, где немцы соприкасались с другими нациями, они сначала занимали верхние слои общества, вместе с одной его частью подавляя другую, а потом и полностью вытесняли аборигенов с занимаемой территории. Немцы покровительствовали мадьярам, хорватам, немецким евреям.

 

Постепенно Польша теряет Западное Поморье, Одер, Гданьское и Восточное Поморье. Столицу Польши переносят из Кракова в Познань. Само существование Польши начинает висеть на волоске, так как дальше полякам на Восток двигаться уже некуда – впереди находится Киевская Русь. Еще несколько десятилетий и Польше наступит полный капут.

 

Но в последний момент Польшу спасает татаро-монгольское нашествие на Киевскую Русь. После развала и дезорганизании земель Западной Руси, Польша, начиная с Казимира Великого, приросла землями русскими.

 

Если бы не татары то немцы, захватив остатки Великой Польши, затем оккупировали бы и Малую; Киевская Русь возродилась бы в виде централизованной Империи, а Польша, зажатая между немцами и русичами, перестала бы существовать еще в 13 веке. Но благодаря разоренной татарами Киевской Руси поляки продлили свое существование до конца 18 века, когда их земли и были разделены немцами и русскими.

 

Несмотря на уступки Казимира Великого, немцы натиск на Польшу и Литву не ослабили, чем вынудили их в 1385 г. заключить унию, и, используя ресурсы малорусских земель продержаться в виде независимого государства до конца 18 века.

После этого пруссаки и австрияки отобрали остатки польских земель и часть земель малорусских и белорусских – по Збруч, Буг и Неман.

Поэтому фактически никакого раздела Польши не было, была полная аннексия польских земель немцами.

 

Что же касается Российской Империи, то она возвращала себе отобранное – в ознаменование воссоединения с Россией отобранных от Польши русских земель императрица Екатерина Великая повелела отчеканить медаль с надписью: «Отторженная возвратих». Ни одной пяди чужой земли Россия не отобрала. Правда, это не помешало полякам с тех пор с ненавистью относиться к России вообще и к Екатерине II в частности.

 

Хотя у русских есть больше оснований ненавидеть поляков – польская оккупация Малороссии была одними из тяжелейших периодом в истории Руси – несравнимо более тяжелыми, чем иго татарское.

 

В отличие от Пруссии Австрийская Империя была химеричным, лоскутным образованием. Она не соответствовала двум легендам, созданным про нее: что она создана благодаря добровольному союзу малых народов или что она создана малыми народами в качестве защиты от турецкой экспансии на Север. Ложью было и утверждение о том, что Австрию можно противопоставить Пруссии, а Габсбургов – Гогенцолернам. В действительности Австрия и Пруссия это только два потока немецкой экспансии на Восток. Особенностью этой экспансии является то, что она оформлена в виде двух «независимых» государств. Было и другое отличие – то, что пруссаки получали при помощи силы, австрияки часто получали при помощи дипломатии.

И всегда  за австрияками стояли немцы, иначе австрияки, которые составляли только четверть населения Империи, никогда бы не стали господствующей нацией.

 

Очередной раз экспансия немцев на восток усиливается в конце 18, начале 19 века – в это время немцы вышли на рубежи Збруча, Буга и Немана. Для славян опять наступают тяжелые времена. Но в это время славянам неожиданно помог Наполеон, ударив по немцам сзади. Хотя потом и русским изрядно крови попортил. Но если бы не Наполеон то русским пришлось бы выдерживать натиск немцев, не ослабленных войной. Иными словами – искони на наши земли зарились то одни, то другие «западные друзья» наши.

Это стоит запомнить нынешним либералам-евроцентристам, млеющим от европейской демократии, из которых даже недавние бомбардировки сначала Югославии а потом ее осколка – Сербии не вышибли дерьмократическую дурь.

 

Ну да ладно вернемся назад в 18 век.

 

Теперь становится понятным значение Галиции для австрияк (то бишь немцев) в последней четверти 18 века после раздела Польши. Она стала самым восточным регионом Южного потока немецкой экспансии. И здесь немцы начали готовить плацдарм для дальнейшего наступления на Восток (с выходом на Припять, Днепр и Черное море). Что и было реализовано ими во время Первой Мировой Войны.

 

Именно присоединение Галиции к Австро-Венгрии стало трагедией для русинов и ключевым моментом в истории создания «нацiонально свiдомих» янычар.

 

Вкратце остановлюсь на этом понятии. Слово янычары происходит от турецкого «иени чери» – новые отряды. Во время своей экспансии на балканских славян, турки захватывали в плен сербских и болгарских детей; обращали их в мусульманство и бросали в бой против своих же братьев-славян.

 

Именно это и является сутью янычарства – отрыв части единого этноса, воспитание из него «нового» народа и стравливание этих частей между собой в кровавой братоубийственной бойне.

 

Вторые по счету янычары были созданы из сербов Габсбургами. Это хорваты, «выведенные» из сербов и отличающиеся от них религией и латинским алфавитом. Ну и, понятное дело, ненавистью к сербам.

 

Ненависть к своим – родовое свойство всех янычар и залог лютых междуусобных войн. На причинах этой ненависти я остановлюсь несколько позднее.

Причина «выведения» хорватов была проста – стравить между собой славян и не дать им уйти из-под руки Габсбургов. А в перспективе – свести их на нет при помощи все той же кровавой междуусобицы и освободить их территории для колонизации.

 

Эту же проверенную методику австрияки использовали и в Галиции.

 

Из галицких русинов они начали выращивать «нацiонально свiдомих» янычар – украинцев.

 

Для тех же целей: очистка славянских территорий и дальнейший Drang nach Osten.

 

Именно это янычарство «нацiонально свiдомих», как реальное явление, со всеми вытекающими из этого последствиями,  мало кем в полной мере осознается в наше время. И именно это – единственное, что заставило меня сесть за клавиатуру. Ибо непонимание проблемы приводит к беззащитности перед ней и гарантированному проигрышу. А проигрышем, в конечном счете, будет низведение славян до уровня индейцев в североамериканских резервациях. Что фактически положит конец восточнославянскому суперэтносу. Чего, собственно говоря, искони и добиваются наши «европейские друзья».

 

Итак, в 1772 году Австро-Венгрия присоединяет к себе Галицию, а в 1775 году – Буковину, населенные русскими, которые называли себя соответственно русинами и руснаками. Ни о каких таких украинцах тогда там и не слыхивали. Австрияки прирастают территорией 580 километров в длину и шириной до 60 км.

 

Присоединение Галиции и Буковины к Австро-Венгрии привело к некоторому облегчению жизни русинов. Произошло это по следующей причине. Польша была рыхлым образованием, состоящим из удельных княжеств шляхтичей, в котором общегосударственное регулирование было сведено к минимуму. Но по отношению к русинам это было государство, подавлявшее национальную русскую культуру и религию.

 

Австрия же была бюрократическим государством просвещенного абсолютизма. Поэтому были после присоединения Галиции и Буковины, тяготы русинов несколько уменьшились.

Одновременно в присоединенных регионах появляются немецкие ремесленники и промышленники, устанавливается австрийское бюрократическое управление и несколько ограничиваются права евреев. Во Львове открывается семинария и университет, в которых воспитывается русская церковная бюрократия, предназначавшаяся для управления народом в духе германизма. Для тех же целей в Вене организуется Университет и семинария Barbareum (одно название чего стоит). В 1848 году отменяется крепостное право и вводится конституция. Но главным результатом аннексии была этническая экспансия немцев на восток. Также не следует забывать и о том, что национальная политика Австро-Венгрии по отношению к славянам, особенно к русским, сводилась к их денационализации, сознательному снижению их культурно-образовательного уровня и максимальному раздроблению (для чего в свое время и была искусственно разделена Сербская Православная Церковь).

 

Улучшению положения русинов способствовало и то обстоятельство, что они в составе австрийских полков выступили против поднявшей 1848 году восстание венгерской, и польской знати. В сражениях русины проявили большую стойкость, что австрийской властью было воспринято как признак их верности. За верную службу русины из галицкой дивизии удостоились от молодого Франца Иосифа прозвища «тирольцев ближнего Востока», и он одарил командиров землями, остальных – денежными наградами. Дивизии же император пожаловал сине-желтый флаг, который в 1918 году адепты «нэзалэжности» сделали национальным символом «самостийной Украины».

 

По просьбе цесаря Франца Иосифа для подавления венгерского восстания на помощь Австрии в 1848 году пришла стотысячная русская армия под командованием любимца Императора Николая I, фельдмаршала И.Паскевича (за что позднее австрияки русских и отблагодарили, выступив в 1854 году в Крымской войне против России, в первые же дни ее объявив мобилизацию).

 

Появление в Галиции и Закарпатье русской армии, говорившей на совершенно понятном почти местном языке, был с восторгом воспринят галицкими и (угорскими) закарпатскими русинами и стал толчком для начала возрождения русской культуры. Кроме того, русины увидели в русской армии своих освободителей от мадьярского гнета.

В свою очередь русская армия, а затем и Россия с удивлением и радостью узнала о том, что в Карпатах живет многочисленное русское население, искренне желающее воссоединения с Россией.

 

Приход русской армии стал толчком для начала возрождения в Галиции и Закарпатье общерусской культуры, которая начала быстро вытеснять местный вариант. Кроме того, русины увидели в русской армии своих освободителей от мадьярского гнета. А это инициировало и стремлению к политическому сближению с Россией.

 

А это уже становилось опасным для единства Австро-Венгрии. Масла в огонь подлил и русский Император, предложивший обменять русские Галицию и Буковину на равную по площади часть польской территории. Габсбурги отказали и начали действовать, развязав на оккупированных территориях настоящий террор против всего русского. Для этой же цели австрияки подключили и живших там поляков, которым «сдали в аренду» оккупированные русские территории. Все это приводит вначале к ополячиванию русинов, которое затем сменяется усиленной «украинизацией» (уже при непосредственном участии австрийских властей).

 

С начала 1880-х годов украинское движение начинает курировать МИД Австро-Венгрии, также интерес к нему проявляют Генштаб и МИД Германской Империи. В 1888 году в берлинском журнале «Гегенварт», протеже Бисмарка Эдуард Гартман в статье «Россия и Европа» выдвигает план экспансии Германии на восток. Россия по замыслу Гартмана, должна была быть расчленена на ряд «независимых» государств, находящихся в сфере интересов Германии. Согласно этому плану, Германия должна активно поддерживать этнический сепаратизм в России. А Украина должна была составить Киевское королевство под протекторатом Германии и Австро-Венгрии.

 

Идеи Гартмана стали основой германской и австро-венгерской стратегии в «украинском вопросе». Австрийские и германские спецслужбы устанавливают контакты с некоторыми деятелями украинского движения, как в Австро-Венгрии, так и в России. Они тайно финансируют и направляют деятельность украинских организаций в духе русофобства. В Галиции в 1890 году под давлением австро-венгерского МИДа было заключено соглашение между польскими кругами и так называемыми галицкими «народовцами», занимавшимися украинизацией русинов. «Народовцы» в обмен на некоторые уступки в области культуры отмежевывались от пророссийски настроенных «москвофилов» и согласились идти в фарватере австрийской политики. Уступки украинским «народовцам» в культурном плане делались во многом в расчете на эффект в украинофильствующих либеральных кругах внутри самой России.

 

Стоит упомянуть и о том, что в 1877 году канцлер Германии Бисмарк (кстати, выросший на русских хлебах и получивший в России звание генерала) одобрил слово «Украина» для внедрения в качестве средства расчленения России, сказав: «Нам нужно создать сильную Украину за счет передачи ей максимального количества русских земель».

 

По мере обострения противоречий между Россией и Германией, поддержка экстремистским украинским организация со стороны Германии и Австрии возрастала. Накануне Первой Мировой Войны будущий идеолог украинского национализма, бежавший из России в Галицию Дмитрий Донцов заявил о поддержке Австрии и Германии в грядущей войне. Донцов утверждал, что: «Актуальным является не лозунг о самостийности. Актуальным более реальным и быстрее исполнимым – является лозунг отделения от России, разрыв всякой связи с ней – политический сепаратизм»

 

Мощная пропаганда украинизации началась накануне первой мировой войны. Германия израсходовала на подрывную деятельность против России 6 миллиардов марок – на 20 % больше, чем за 15 лет строительства своего военного флота! Но немцы с лихвой вернули свои затраты после того, как в 1917 – 1918 годах, когда в Киеве к власти пришли Скоропадский с Грушевским, которые погнали в Германию руду, уголь, металл, хлеб, масло, живой скот...

 

Уже после начала Первой Мировой войны, австрийский министр иностранных дел Берхтольд заявляет в ноябре 1914 года: «Наша главная цель в этой войне состоит в долгосрочном ослаблении России и поэтому в случае нашей победы, мы приступим к созданию независимой от России Украинской Державы». Австро-Венгрия приступила к практической реализации идеи создания подконтрольного ей «Украинского государства».

 

Из надднепрянских эмигрантов австрийские спецслужбы создают «Спiлку Визволення України» (Союз Освобождения Украины), которая вскоре переходит на содержание Германии. «Союз» занимается диверсионно-пропагандистской деятельностью как среди военнопленных малороссов, так и внутри России.

 

После Февральской революции 1917 года, возникает первый «украинский» режим времен гражданской войны – «Центральная Рада» (март 1917 – апрель 1918), который сменяет Директория Гетмана Скоропадского (апрель-ноябрь 1918), которую в свою очередь сменяет Директория Петлюры (головного атамана войск УНР и гроссмейстера Великой Ложи Украины) (ноябрь 1918-1920).

 

С каждым новым «правительством» усиливается пропаганда «нэзалежности». Но эта идея оказалась непопулярна среди малороссов. Крестьяне больше ориентировались на анархистские идеи; рабочие украинских индустриальных центров были настроены пробольшевиски; левобережная интеллигенция, дворянство и духовенство поддерживали белых.

 

«Самостийники» смогли рассчитывать только на части созданные австрийцами в Галиции: «сичевые стрельцы», «синежупанники» и «серожупанники» (примерно 14 000 человек) и  на правобережную мешанско-буржуазную массу (примерно 7 000 человек).

Остальные так называемые «петлюровцы» представляли из себя анархистски настроенные крестьянские отряды ситуативно примыкавшие к армии «верховного атамана».

 

В результате Гражданской войны Малая Русь оказалась разделенной между СССР (Надднепрянщина), Польшей (Галиция и Волынь), Чехо-Словакией (Закарпатье) и Румынией (Буковина). Да иначе и быть не могло. В розни России и Малороссии всегда была причина их слабости и неминуемого политического и культурного упадка. Проповедь украинского сепаратизма привела лишь к присоединению исконно русских территорий к Польше, Румынии и Чехии.

 

В завершение рассмотрения деятельности немецких родителей «украинской нации» стоит привести слова командующего немецким Восточным Фронтом генерала Гофмана, который в своих мемуарах, опубликованных в 1926 году, написал: «Украина это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной деятельности русского народа».

 

Теперь настал черед рассказать о польских родителях «титульной нации».

 

“Отторженная возвратих”

 

Когда в 1795 году (во времена правления Екатерины II Великой) почти все Западнорусские земли вернулись в состав России («Отторженная возвратих»), то с ними вернулась и  та часть потерянных еще в 13 веке Малорусских земель, которые поляки называли Украиной. С того времени название «украина» потеряло всякий смысл, так как одновременно с ее возвращением, границы Российской Империи настолько продвинулись на запад, юго-запад и юг, что географически Украина (Поднепровье) стала скорее «серединой», нежели «краем». А, перестав быть польской областью, Поднепровье перестало быть «украиной» не только с географической, но и с политической точки зрения.

 

Впрочем, воссоединение русских земель для малорусского населения по существу ничего не изменило – хотя в административном отношении Малороссия стала принадлежать России, однако в культурном отношении она всецело осталась под польским влиянием.

 

Несмотря на исчезновение польского государства, поляки не прекратили борьбу. Причиной этому была национальная гордость, вернее традиционный польский гонор. В течение 19 и 20 столетий они остались верны ягайлонской идее Великой Польши и старались любыми способами восстановить Речь Посполиту  в границах 1772 года, которые охватывают территории «от моря до моря» то есть Польшу, Литву и Малороссию. Польша от моря до моря была политическим идеалом поляков вплоть до нынешних дней (вспомните, кто примчался «урегулировать» политический кризис конца 2004 года на Украине?).

 

Во время восстаний 1830 и 1863 годов поляки пытались даже поднять малорусское население против России, но в одном и в другом случаях их попытки потерпели полную неудачу. Успеха не имели даже распространяемые поляками «золотые грамоты», население Малой Руси в 1863 году само принялось усмирять польских повстанцев.

Но, даже если бы поляки смогли отвоевать у России Правобережье, то все равно Польша «от моря до моря» была бы невозможна: на отвоеванных территориях опять бы началась национально-освободительная борьба малороссов.

 

Трезвые польские политические деятели уже после восстания в 1863 году учитывали это неблагоприятное для себя обстоятельство. Увидев, что попытки впрячь малорусское население в ягайлонскую колесницу провалились, они для достижения своей цели начали в дальнейшем использовать недовольство малорусов царской политикой. Но о причинах этого недовольства мы поговорим несколько позднее

 

Кроме того, поляки начали подгонять «теоретическую базу» под утверждение о том, что в границах поделенной между соседями Польши никогда не было никаких русских. Для обоснования этого положения и был привлечен ими на помощь географический термин, издавна употреблявшийся как поляками так и русскими. Термин этот – «украйна» (изначально с маленькой буквой в начале).

 

Поэтому-то поляки и стали украинскими патриотами и начали изо всех сил строить «нэзалэжну» Украину. В случае ее построения, эта антирусски настроенная «нэзалежна» Украина вынуждена была постоянно плести интриги против России и звать на помощь всех своих западных, а особенно польских и немецких «друзей».

 

Этап первый: «теоретическая база» янычарства

 

Когда в укор политике Екатерины у поляков появилась тенденция отрицать русскость малорусов, живущих в пределах упраздненной Польши, тогда они и ухватились за название «Украина», чтобы повернуть мысль таким образом: раз страна называется Украиной, то, значит, народ, ее населяющий, должен называться украинским.

 

Значительная часть польской знати не примирилась с потерей русских земель, и некоторые из них начали сразу же  вести агитацию против варварской, реакционной России и ее императрицы Екатерины II. Польским политическим деятелям в первую очередь необходимо было доказать, что императрица Екатерина Великая – захватчица, отнявшая у Польши нерусские земли, населенные чуждым России народом.

 

Сложившаяся к этому времени обстановка в Европе как нельзя больше благоприятствовала желанию польских политических кругов. Дело в том, что к концу 18 века во Франции обосновался революционный порядок, порожденный  Великой французской революцией. И вот в ненавидевшей монархическую Россию революционной Франции в 1795 году появляется на французском языке работа польского эмигранта графа Яна Потоцкого «Fragments historiques et geographiques sur la Scythie, la Sarmatie at les slaves», в которой впервые в истории утверждается, что на берегах Днепра живет не русский народ, а украинский, правда, славянского происхождения.

 

Дальше – больше: очень скоро другой польский граф Фаддей Чацкий в своей книге «O naswisku Ucrainy i poczatku kosakow» предлагает новую теорию: украинский народ вообще не имеет ничего общего со славянством; его предки — кочевники из орды укров. Нечего и говорить о том, что никаких исторических данных об этой орде никому предъявить он так не смог.

 

К слову сказать, этой теорией, но уже вывернутой наизнанку, усиленно пользовались в Польше Пилсудского, чтобы доказать монгольское происхождение москалей. Этим хотели создать расовую пропасть между великороссами и малороссами и установить ближайшую степень родства между поляками и малороссами, к этому времени уже переделанными в не русских украинцев. И даже сейчас, несмотря на провал расовых теорий «о монгольском происхождении великороссов» приводятся ссылки на некоторые из тех польских и галицких публикаций.

По мнению авторов, сторонников расовой теории, монгольская кровь должна служить достаточно убедительным доказательством «подлосьці походзеня» москалей, то есть низости их происхождения

 

Итак, в самом конце 18 века в революционной Франции двумя польскими графами для борьбы с Россией был теоретически создан нерусский украинский народ.

Первым пропагандистом теории графа Яна Потоцкого в России был его родной брат граф Северин Потоцкий. Но, вопреки деятельности этого графа и его преемников, широкие слои населения Малороссии, а также Новороссии узнали о своем украинском происхождении лишь через сто лет, то есть после революции 1917 года, когда жители регионов были переименованы революционерами из русских в «украинцы».

 

Вот когда на Малой Руси исчезли русские и появились украинцы как особая национальность. Но на территории Белой, Черной и Червонной Руси новых географических названий не появилось, да и местные поляки продолжали называть тамошних жителей по-старому - русскими или русинами.

Кстати о топонимах. Любопытный читатель может на досуге ознакомиться с картой Закарпатской области. Это даст богатую пищу для размышлений о верности теории «украинской нации». А ленивый – подумать о том, какой народ основал город с таким  типично украинским названием – Ужгород.

 

Еще раз напомню - впервые в литературных источниках слово «украинцы» в качестве обозначения нации а не жителей определенной местности появилось на французском языке в конце 18 века во Франции в сочинениях польского графа Яна Потоцкого. Но все-таки он «выводил» украинцев из древних племен (полян, древлян, волынян и бужан), перечисленных в «Повести временных лет». Но уже следующий «ученый», польский граф Фаддей Чацкий накропал научный опус, в котором ничтоже сумняшеся утверждал, что украинцы произошли от племени укров, особой орды пришедшей на Украину из-за Волги в 7 веке. Дальше понятно: от укровУкраина, от Украиныукраинцы. Правда никаких научных доказательств, в виде упоминаний об этих самых украх у других народов, не привел. А это уже делает его «теорию» бредом сивой кобылы (с таким же успехом он мог бы утверждать о том, что украинцы – потомки марсиан). Хотя для поляка установление этимологии слова Украина не представляет абсолютно никакого труда. Это есть не более чем «a  verbo polonico Kray».

 

Таким образом, согласно с польскими «исследованиями» выходило, что в украинцах нет ничего русского и что Екатерина, участвуя в разделах Польши, отобрала чужое.

 

Но даже если согласиться с украинскими сепаратистами, что к западу от Днепра образовалась особая украинская народность, то все же остается совершенно непонятным, каким образом население Волыни, Подолии, Червонной Руси в один день превратилось из русского в украинское.

 

Родной брат польского графа Яна Потоцкого, граф Северин Потоцкий, в первые годы 19 века был попечителем вновь открытого Харьковского университета. Он привлек к преподаванию в нем нескольких польских профессоров. Так в Харькове образовался польский ученый кружок. Так идеи Яна Потоцкого и Фаддея Чацкого о нерусском происхождении «украинцев» были занесены на Левобережье и Слобожанщину и нашли здесь значительное распространение. Но самой благоприятной почвой для «наукового» обоснования теории польских графов оказалась Галиция.

 

Скрытый политический смысл псевдонаучных «теорий» польских графов полностью раскрылся лишь после второго польского восстания в 1863 году.

 

Теории польских графов об украинском происхождении нерусских малороссов были по достоинству оценены и использованы немцами в связи с их планом “Drang nach Osten”, в котором «украинский вопрос» должен был взорвать Россию изнутри.

 

Глубокую заинтересованность практической деятельностью униатов, возглавляющих самостийное украинское движение и задающих ему тон, проявил и Ватикан, который решил использовать их в качестве проводников католичества на Руси.

Эту заинтересованность он проявляет и поныне, доказательством чего был провокационный визит папы Иоанна Павла II на Украину летом 2001 года. Поляка, в мирской жизни носившего фамилию Войтыла.

 

Украинская «Библия»... на русском языке

 

Особо стоит упомянуть еще об одном источнике, настоящем манифесте «национально озабоченных» – «Истории Русов». Это произведение стало для них настоящим «Священным Писанием», «шедевром украинской историографии».

Сей «научный труд» скорее всего, был создан в последней четверти 18 века, но широкое хождение в виде рукописи получает в первой четверти 19 века, а в 1846 г. был впервые отпечатан в типографии Московского университета.

 

Автор «Истории Русов» доподлинно неизвестен, но, судя по четкой идеологической направленности этого произведения и времени его создания, им мог быть либо поляк, либо русофобствующий малоросс. Некоторые исследователи полагают, что ее автором был выходец из семьи казачьих старшин Григорий Полетика. В первом печатном издании в качестве автора был указан его знакомый – архиепископ Белорусский Георгий Конисский.

Существует и другая версия, согласно которой автором «Истории Русов» был переводчик Малороссийской генеральной канцелярии в Глухове Семен Дивович, написавший ранее «Разговор Великороссии с Малороссиею». В нем в стихотворной форме изложены те же идеи, что и в «Истории Русов», но в более сжатом виде.

 

Распространившись в большом количестве рукописных экземпляров «История Русов» была хорошо известна Пушкину, Гоголю, Рылееву, Максимовичу. Сильное впечатление она произвела на будущих украинизаторов малорусского народа – Н.Костомарова, П.Кулиша, Маркевича. Но наибольшее влияние она оказала на Т.Шевченко, и в дальнейшем, пораженный россказнями о золотом веке вольного казачества и подлых москалях, украинский гений неустанно черпал из нее материал для своих литературных произведений.

 

Все причастные к созданию основ идеологии украинства испытали на себе могучее влияние этого анонимного пасквиля, состряпанного из курьезных и ничем не подтвержденных домыслов и циничной фальсификации исторических фактов. В 19 веке мистификация под названием «История Русов» становится источником «исторической правды», причем не только для простых обывателей, но и для историков.

 

«История Русов» написана живым русским языком по той простой причине, что украинский язык тогда еще не был изобретен украинизаторами малороссов. В ней Вы не найдете ни одного упоминания ни об «украинцах» ни об «Украине», что постоянно заставляет толкователей сего труда совершать настоящие цирковые кульбиты для обьяснения сего прискорбного факта.

Более того принципиально отвергает это название, усматривая в его использовании слепое следование «бесстыдным и злобным Польским и Литовским баснословцам», коими намеренно «выводится на сцену из Древней Руси, или нынешней Малороссии, новая некая земля при Днепре, названная … Украиною».

Зато безвестный автор «Истории Русов» как будто в пику будущим идеологам украинства повествует о «мужестве и предприимчивости народа русского», «русских князьях», «воинстве русском», «письменах и грамоте русской», «Русской Церкви», а после воссоединения малороссов с великороссами – об «армии соединенной России»

Все эти безобразия, имеющие место быть в «Библии нацiонально свiдомих», вызывают адовы муки в случае необходимости приводить из первоисточника цитаты, которые приходится обильно снабжать авторскими вставками, например: «(Русь – это Украина)», «Украина (Русь)», «и русаки ваши (то есть украинцы)», «за кровь народа Русского (т.е. украинского)». Толкователям приходится святотатствовать, объясняя все эти несуразности «историческим невежеством» автора, не владевшего достаточными историческими знаниями. И, вследствие этого полагавшего, что название «Украина» присвоили Малороссии поляки.

 

Основными чертами «Истории Русов» является изначальная обособленность малороссов от великороссов, раздельность их государств, постоянная враждебность и агрессия со стороны последних и счастливая жизнь малороссов в составе Речи Посполитой. Но главной чертой является зоологическая ненависть ко всему русскому.

 

«История русов» не признает ни единого русского государства 10 – 13 веков, ни населявшего эти территории единого русского народа. Киевская Русь объявлена Русью малорусской, и ее скупое описание (менее шести страниц) затеяно лишь в качестве доказательства древней генеалогии украинских казаков, которые тогда именовались «казарами». Историю в это время творили не великие русские князья Олег, Святослав, Владимир, а казацкие атаманы Кошка, Подкова, Наливайко;  естественно, что политическим центром этих земель был не Киев, а Запорожье. И в противовес Киевской Руси, описанию казачества автор посвятил три сотни страниц

 

В «Истории Русов» категорически отвергается факт учреждения польскими королями казачества, как сословия и утверждается, что Малороссия – искони казачья страна, а казаки не разрозненные вооруженные банды, занимавшиеся в основном разбоем, грабежами и работорговлей, а люди благородного дворянско-рыцарского сословия, ни в чем не уступавшие ни польской шляхте, ни великорусским дворянам. «Казачье государство» – Малая Русь, никогда и никем не было покорено, а только добровольно соединялось с другими, как «равное с равными». Никакого захвата Малороссии Польшей и Литвой не было. Уния 1386 года не является трагедией малороссов, и вообще весь период польско-литовской оккупации описывается как идиллия сожительства равноправных народов, среди которых малорусский народ был «яко из веков вольный, самобытный и незавоеванный».

Напротив, воссоединение Малороссии и Великороссии описывается в лишь черных красках, как трагедию «украинского» народа. Это черный день истории, а Богдан Хмельницкий – изменник.

 

Объявив казачество и гетманов солью земли, приписав им рыцарское и княжеское достоинство, утвердив за ними право на угодья и на труд крестьян «по правам и рангам», автор видит в них главных деятелей малороссийской истории. Нет таких добродетелей и высоких качеств, которыми они не были бы украшены. Любовь, их к отчизне и готовность жертвовать за нее своею кровью может сравниться с образцами древнеримского патриотизма, по доблести же и воинскому искусству они не имеют себе равных в мире. Победы их неисчислимы. Даже находясь в составе чужих войск, казаки играют всегда первенствующую роль, а их предводители затмевают своим гением союзнических полководцев.

 

Одна из центральных тем в «Истории русов» – зверства москалей. При взятии Батурина Меньшиков якобы велел перебить всех поголовно, вплоть до младенцев. Казаков он колесовал, четвертовал, сажал на кол, «а дальше выдуманы новые роды мучения, самое воображение в ужас приводящие». Казни подвергались все сочувствовавшие Мазепе. Тела казненных Меньшиков бросал на съедение зверям и птицам а, покинув сожженный Батурин, жег и разорял по пути все малороссийские селения, «обращая жилища народные в пустыню». «Малороссия долго тогда еще курилась после пожиравшего ее пламени». На читателей картина меньшиковских зверств производила сильное впечатление.

«История Русов» совершенно умалчивает о том известном факте, что перебежавшие обратно от шведов к Петру I  сторонники Мазепы, такие как Галаган и Данила Апостол, не были ни казнены ни лишены своих урядов, а Данила Апостол впоследствии даже стал гетманом.

Петр даже дал согласие сохранить жизнь и булаву самому Мазепе, после того, как тот пообещал вернуться обратно и привести с собой короля Карла и его генералов.

 

В отличие от диких и кровожадных русских, описание вторгшихся шведских войск должна вызвать у читателя умиление:

 

«Вступление шведов в Малороссию нимало не похоже было на нашествие неприятельское, и ничего оно в себе враждебного не имело, а проходили они селения обывательские и пашни их как друзья и скромные путешественники, не касаясь ничьей собственности, и не делали вовсе тех озорничеств, своевольств и всех родов бесчинств, каковы своими войсками обыкновенно в деревнях делаются...»

 

«Шведы, напротив, ничего у обывателей не вымогали и насильно не брали, но где их находили, покупали у них добровольным торгом за наличные деньги. Каждый швед выучен был говорить по-русски к народу: «Не бойтесь! Мы ваши, а вы наши!»

 

Ожесточенную борьбу малороссов против скромных шведских путешественников автор объясняет следующими причинами:

 

«народ здешний уподоблялся … диким американцам или своенравным азиатцам. Он, выходя из засек своих и убежищ, удивлялся кротости шведов, но за то, что они говорили между собою не по-русски и ни мало не крестились, почитал их нехристями и неверными, а увидевши их ядущих по пятницам молоко и мясо, счел и заключил безбожными басурманами и убивал везде, где только малыми партиями и по одиночке найти мог, а иногда забирал их в плен и представлял к Государю, за что давали ему жалование, сначала деньгами по нескольку рублей, а напоследок по чарке горелки, с приветствием: «Спасибо, хохленок!».

 

Проста и гениальна трактовка автором «Истории Русов» потери украинцами своего былого русского имени: «прежде были мы то, что теперь московцы: правительство, первенство и самое название Руси от нас к ним перешли». И этот бред сивой кобылы приводят в качестве аргумента адепты  «древней украинской нации», у которой подлые москали похитили имя! На этом пассаже основаны все дальнейшие стенания «украинцев», отказавшихся от имени, языка и веры своих предков. И при этом еще имеющих наглость обвинять во всем этом русских, ничего подобного не совершивших.

 

В заключении можно сказать следующее – хотя к исторической науке «История Русов» не имеет никакого отношения, она действительно является шедевром украинской историографии. Этот образчик воинствующего невежества впервые ясно выразил всю сущность «самостийничества». «История Русов» сформировала все основные постулаты украинской идеологии в окончательной и неизменной форме. Прошедшие два столетия, несмотря на грандиозный размах теоретической деятельности самостийников, ровным счетом ничего к ним не добавили. И в этом и заключается непреходящее значение «Истории Русов» для «национально озабоченных».

 

Теперь стоит процитировать высказывания родителей «украинской нации»:

 

Родители о своих детях (без комментариев)

 

Папа Урбан VII, 1596 год:

«O mi rutheni, per voe Orientem convertendum spero!» (О мои русины, через вас надеюсь возвратить восток!).

 

Митрополит Андрей Шептицкий:

«Украинцы являются только орудием в руках Провидения, чтобы оторвать христианский Восток из клещей ереси, чтобы водворить его в лоно Апостольского Престола и включить в европейское общество. В наше время миссия соединения Востока с Западом является уже не только делом Церкви. В настоящее время это является делом спасения европейской цивилизации и культуры. Это задание, которое должно объединить всех людей доброй воли».

(«Путями истории» том ІІ, Нью-Йорк, стр.388)

 

Граф Фpанц Стадион, австрийский губернатор Галиции, 1848 год:

«Вы можете рассчитывать на поддержку правительства только в том случае, если захотите быть самостоятельным народом и откажетесь от национального единства с народом вне государства, именно в России, то есть если захотите быть рутенами, не русскими. Вам не повредит, если примете новое название для того, чтобы отличаться от русских, живущих за пределами Австрии. Хотя вы примете новое название, но все-таки останетесь тем, чем вы были».

 

Польский генерал Людвиг Мерославский (участник первого польского восстания 1830-31 г.г. и глава второго польского восстания 1863-64 г.г.). Завещание, 1878 год:

«Бросим пожар и бомбы за Днепр и Дон – в сердце России. Пускай он уничтожит ее, раздуем ненависть и ссоры в русском народе. Русские будут рвать себя собственными когтями, а мы будем расти и крепнуть».  

 

Но лучше всех по этому поводу выразился один из «теоретиков», галицкий ксендз Валериан Калинка (Калински):

«Между Польшей и Россией живет народ ни польский, ни российский. Польша не воспользовалась в свое время случаем, чтобы превратить его в народ польский вследствие слабого воздействия на малороссов польской культуры. Если поляк во время своего господства и своей силы не сумел привлечь к себе малоросса и превратить его в поляка, то тем менее может он это сделать ныне, когда он сам слаб. Малоросс теперь крепче прежнего вследствие своего демократизма и расслабления польской стихии. Простой народ не сознает еще своей национальности, но он не любит ляха, как своего господина, более богатого человека и исповедника иной, римской веры.

Просвещенные малороссы ненавидят ляха еще больше, чем простонародье, и в этом нерасположении поддерживают простой народ.

Все малороссы подчинены нравственному влиянию России, которая говорит похожим языком и исповедует ту же веру... Исторический процесс, начавшийся при короле Казимире, подвинутый вперед Ядвигою и заключившийся передвижением римского католицизма и западной цивилизации на двести миль к Востоку, проигран уже поляками. Как же защитить себя?

Создание «украинской самостийности», которой малороссы медленно начинают проникаться, недостаточно, чтобы предохранить их от неизбежного поглощения Россией. Если противодействующая сила поляка хранится в его польской душе, то между душой малоросса и душой москаля нет основного различия.

Поэтому надо влить новую душу в русина – вот в чем главная задача поляков.

Эта душа да будет от Запада. Пусть малороссы своею душою соединятся с Западом и только внешним церковным обрядом с Востоком. Тогда Россия отодвинется в свои узкие пределы великорусского племени, между тем как на Днепре, Дону и Черном море возникнет нечто другое. Тогда, быть может, малорусская Украина возвратится к братству с Польшей против России.

А если бы это и не сбылось, и в таком случае в тысячу раз лучше Малороссия самостоятельная, нежели Малороссия российская. Если Грицъ не может быть моим, и в таком случае пусть будет ни моим, ни твоим.

Из этого проистекает для поляков указание: не только не препятствовать национальному развитию самостоятельной Украины, но, наоборот, всячески поддерживать украинский сепаратизм и укреплять среди малорусов церковную унию с Римом».  

(А.Tarnowski, ks W.Kalinka, Krakow 1887, стр. 167 – 170)

 

Вот почему «украинцами» стали не только все малороссы, но и вообще все жители юга России, с малороссами не имеющие практически ничего общего.

 

Понятно, что при откровенном великодушии русских государей и всего русского общества, переходящем в откровенное легкомыслие (о причинах которого речь пойдет позже), «теории» польских графов об украинском происхождении якобы не русского населения у Днепра, стали отбрасывать зловещие тени на воды этой великой реки.

 

Заканчивая рассмотрение деятельности польских идеологов украинской «независимости» следует упомянуть еще об одном факте.

 

После того, как буржуазная Февральская революция 1917 года положила конец окончательно прогнившей русской Монархии, Временное Правительство 16 марта  издало Воззвание к полякам, в котором оно заявило о том, что считает создание независимой Польши, на территориях всех земель, населенных преимущественно поляками, надежным залогом прочного мира в будущей обновленной Европе.

В ответ на это Рада Стану (Варшавский Государственный Совет) в своей декларации от 24 марта заявил следующее: «Государственный Совет с удовольствием приветствует факт признания новым Российским правительством принципа независимой Польши. Но одновременно подчеркивает, что вековой спор польско-российский из-за обширных областей, в течение веков принадлежавших Польше, еще не окончен.

Решение этого вопроса он не может предоставить русскому Учредительному Собранию. Судьба этих земель должна решиться в пользу государственных интересов Польши».

 

Поляки остались поляками.

 

Этап второй: практическая реализация

 

Этот этап знаменуется переходом «родителей» украинской нации от кабинетного теоретизирования к практическим шагам по ее созданию. Эта деятельность заключалась в изобретении разговорного и литературного языков, подбор для него литературных памятников, написании «истории» древнего украинского народа и насаждении поганско-христианской веры (униатства). Для этого была использована вся мощь Австрийской Империи, которая не остановилась даже перед физическим уничтожением сопротивлявшихся «украинизации» русинов.

 

«Азбучные войны»

 

Галиция, ставшая в 1772 году после раздела Речи Посполитой частью Австрийской Империи, реально оставалась под властью поляков, которые сделали все возможное, чтобы вытравить из памяти русинов любое упоминание о русском прошлом Галиции. Первым практическим мероприятием стала попытка внедрения латинского алфавита.

 

В начале 19 столетия поляки предпринимают решительную атаку на кириллицу. Главной их целью был полный переход русинов Восточной Галиции на латиницу. В случае удачи со временем можно было бы без труда доказать, что галицко-русский язык – всего лишь вариант польского.

 

Однако следует отметить, что первые попытки внедрить у славян латиницу связаны еще с немецко-австрийским «Drang nach Osten», то есть с интервенцией немцев на славянские земли. В качестве примера можно привести фрагмент так называемых «Фризенгенских памятников» 10 – 11 века, найденных в 1803 году в Германии: «Glagolite po nas redka slovesa: Boze, gospodi milostivi, otce boze, tebe ispovede ves moj grech, i svetomu Krestu i svetej Marii...»

 

Впрочем, о переходе на латиницу как общий язык для всех славян мечтали в начале 19 века и вполне прогрессивные пропагандисты славянского единства.

 

В Австро-Венгрии давно оценили политическое значение правописания у подчиненных и не подчиненных ей славян. Считалось большим достижением добиться видоизменения хоть одной-двух букв и сделать их непохожими на буквы русского алфавита. Для этого прибегали ко всем видам воздействия, начиная с подкупа и кончая откровенным давлением.

 

В 40-х годах XIX века венский дворцовый библиотекарь и филолог, словенец по национальности Варфоломей Копитар разрабатывает план языковой агрессии по отношению к русинам. Для этого он предполагал внедрить в языковую практику фонетическую транскрипцию, которая привела бы к индивидуальному написанию практически для каждой деревни в Галиции. Кроме того, он собирался заменить кириллицу латиницей, о чем он еще в 1823 году написал в своем письме к чешскому филологу Йозефу Добровскому: «Мой идеал для всех славян - латинские буквы, и для дополнения – несколько славянских букв из кириллицы».

 

Та же самая мысль о внедрении вместо традиционной орфографии фонетической транскрипции (т.е. как слышится, так и пишется) возникает и у поляков. И уже в 70-х годах ряд книг и журналов начинают печатать таким образом.

 

К началу 18 века полонизация в Галиции зашла настолько далеко, что даже среди священнослужителей, которые должны были быть не только носителями церковнослявянского (старославянского) языка, но и самым образованным слоем галицких русинов, незнание церковнославянского языка и кириллицы было просто поразительным. Лишь один из ста мог читать и понимать то, что он читал при богослужении: «..яко cотный иерей едва славенский разумеет язык, неведай что чтет в Божественной службе…»

 

Что же в таком случае можно было говорить о простых русинах? По этому поводу можно привести слова из предисловия к «Словарю славено-польскому», изданному во Львове в  1830 году: «Русин, желая выразить высокое понятие и не зная, есть ли для него выражение в русском языке или нет, берет для его обозначение слова латинские, немецкие или польские. Таким образом, не ощущая нужды обучаться сложным русским фразам, он в конечном итоге лишается возможности понимает их. Но, даже если бы и нашлись желающие выучиться русскому языку, то для этого не оказалось бы ни словарей, ни грамматик соответствующих».

Автор этих слов Иосиф Левицкий, в 1834 году издает «Грамматику русского, или малороссийского, языка в Галиции». Первую грамматику галицко-русского языка... На немецком языке!

 

Абэцадло

 

В 1833 году во Львове появляется сборник «Piesni polskie i ruskie ludu galicyjskiego» (Песни польские и русские галицкого народа), составителем которого был «Вацлав из Олеська» (Вацлав Залеский). В качестве алфавита он использовал не русский польский, что объяснил следующей причиной: «Я положил себе за основу по возможности писать так, как говорит народ, пусть даже при этом возникли бы грамматические ошибки. А то, что я для этого использовал польские буквы, а не глаголичные или кирилличные, – так каждый меня за это, очевидно, похвалит. Уверен, придет пора, когда все славянские народы оставят те старые буквы, которые больше всего препятствуют приобщению славянской литературы к общей массе литературы европейской». Но истинной целью была все та же идея осчастливить русинов, приобщив к «великому польскому языку и польской культуре». А, затем сделать из них украинцев.

 

Другой «отец» (и в прямом и в переносном смысле) «украинской нации» Иосиф Лозинский начале 30-х опубликовал брошюру «O wprowadzeniu abecadla polskiego do pismiennictwa ruskiego» (Об использовании алфавита польского для литературы русской). В ней он говорит об украинском языке, который «не имеет собственной литературы и до сих пор не был письменным». Отсюда он делает вывод о том, что украинский язык «имеет свободу выбрать себе такую азбуку, которая наиболее подходила бы для выражения его звуков и была бы наиболее полезной для его развития. Такой считаю польское абецадло (название польской азбуки). Употребляя кириллицу, мы, словно эгоисты, замыкаемся в черепашьем панцире перед другими народами. Именно следуя за системой письма живых языков, оживет и разовьется язык украинский, а в системе мертвой кириллицы, он если и не умрет, то, по меньшей мере, ему будет очень трудно выкарабкаться

 

Но неблагодарные галицкие русины не поняли искреннюю, «отеческую» заботу о них польского ксендза, и поднялись на защиту своего правописания – «абецадло» становится у них практически бранным словом. Бурные протесты на грани восстания русского населения Галиции вынудили испуганное этим фактом венское правительство, и их польских клевретов отказаться от своего плана ополячивания галицких русинов  при помощи насаждения «абэцадла».

 

Впрочем, ксендз Иосиф Лозинский только попытался реализовать идею, которую до него уже претворили в жизнь Габсбурги, вырастив из сербов янычар-хорватов.

 

О пагубности для сербского народа окатоличивания и «хорватизации» (под влиянием католического духовенства) можно привести слова хорвата Игнатия Берлича, сказанные им в начале 19 века «И до чего нас, в конце концов, доведет этот алфавит? Мы лишь испортим общепринятую латинскую графику своими дополнениями к буквам, но так и не будем иметь собственную азбуку. До каких пор мы будем скрывать нашу собственность? Разве у нас нет нашей кириллицы?» Впрочем, он не мог предвидеть, что в 90-х годах 20 века сербы расплатятся кровью за отеческую заботу о них со стороны предусмотрительных австрияк.

 

Игнатий Берлич был совершенно прав. Тот, кто знаком с польским или чешским языком, наверняка, обратил внимание на то, насколько сложно и тяжело передаются средствами латиницы нетипичные для нее славянские шипящие звуки: «ж», «ч», «ш», «щ». Для этого они используют диакритические  знаки («довески» к буквам c, e, l, z...), которыми переполнены их языки.

В отличие от латиницы кириллица оказалась наиболее удобным алфавитом для передачи восточнославянской речи. Она намного ближе к фонетическому строю славянских языков и в целом, несмотря на большее количество букв, оказывается проще, нежели латиница с многочисленными дополнениями.

 

До венгерской революции 1848 года споры по поводу польских и австрийских языковых изысков велись еще при помощи обычных дискуссий. Но после подавления революции наступает период реакции (1848 – 1859 г.г.). Он связан с именем польского графа Агенора Голуховского, который более четверти века был галицким губернатором. Это период еще называют «тiснi роки» (тесные времена) или «голуховщина».

Самым активным помощником Голухова был инспектор учебных заведений всей Галиции – «украинец» Евсебий Черкавский (в прошлом – бывший учитель). Серьезные гонения на галицко-русский язык начались после его письма от 27 апреля 1859 года, адресованного венскому обер-полицмейстеру барону Кемпену. В этом письме он утверждал о том, что «польский язык, который который по своему развитию стоит на уровне европейских языков и имеет богатую литературу почти во всех отраслях человеческого знания, служит объединяющим языком для всей интеллигенции края». А «украинский» язык «не имеет ни грамматических правил, ни, тем более, литературной обработки». И галицкие крестьяне «кто по невежеству, а кто в нечистых намерениях сочли возможным вместо того, чтобы пестовать и развивать родной язык, берут нечто готовое, пусть и чужое». Но самым кошмарным в создавшейся ситуации было то, что этим «чужим» был даже не церковнославянский: «Все что пишется или печатается по-украински в Галиции, – приобретает сейчас окраску великорусского языка, причем перенимается также русское гражданское письмо».

Эти события будущий классик украинской литературы Иван Франко назвал «генеральним оскарженням руської народностi» (генеральным опротестованием русской народности».

 

Напомню, что эти события начались после прохода через Галицию и Закарпатье стотысячной русской армии фельдмаршала И.Паскевича, которая пришла по просьбе австрийского правительства для помощи в подавлении венгерского восстания, а ее появление вызвало быстрое возрождение русского самосознания галицких и закарпатских русинов.

Россия и все русское уверенно входило в жизнь и быт галицких русинов. Интеллигенция начала с энтузиазмом учиться говорить на русском литературном языке. Русские книги и газеты, несмотря на запреты, с трудом, но провозили через границу. Галицкие журналы хвалили Петра Конашевича-Сагайдачного за его борьбу против Унии, с уважением отзывались о православии русского народа. В воссоединении с Россией русские галичане видели свое будущее, а про Россию писали не иначе как «мать-Россия».

Симпатии русинов к России еще более усилились в 1854 году, в первые дни Крымской войны, когда «благодарное» австрийское правительство объявило мобилизацию против России. Галицкие русины стали всерьез полагать, что Россия присоединит к себе если и не всю Галицию, то, как минимум, ее восточную часть.

 

И если для поляков это еще могло сойти за простое непотребство, то для трещавшей по всем швам лоскутной Австрийской Империи, это было смерти подобно. Австрийское правительство в лице Агенора Голухова начало предпринимать практические меры. Которые нашли полную поддержку Ватикана, все время стремившегося вернуть «православных язычников» в лоно правильной – католической церкви.

 

Для этой цели Австрийские власти создают на оккупированных ими землях западной Руси базу «самостийного украинства», названную его апологетами «украинским Пьемонтом». Украинизаторы дали это название с умыслом, пытаясь сделать из Галиции аналог независимого Сардинского королевства, сыгравшего ключевую роль в объединении Италии. Галиция должна была стать Пьемонтом всех «украинских земель», вплоть до Урала (!).

Национальная доктрина «украинского Пьемонта» проста – быть украинцем, значит быть враждебно настроенным ко всему русскому: «Если у нас идет речь об Украине, то мы должны оперировать одним словом – ненависть к ее врагам... Возрождение Украины – синоним ненависти к своей жене московке, к своим детям кацапчатам, к своим братьям и сестрам кацапам. Любить Украину значит пожертвовать кацапской родней».

 

Антирусская пропаганда началась в 60-х годах 19 века бежавшими из России в Галицию после неудачного для них польского восстания сыновьями польских помещиков, которые начали пропаганду в Львовском университете. Но успеха она не имела – даже «национально сознательные» пропагандисты избегали слова «Украина» и «украинец», употребляя вместо них слова «русин» и «русский» (которое впрочем писали с одной буквой «с»),  то  заменяли его словом «руський». Но действительно эффективные мероприятия по выращиванию «украинцев» начались лишь спустя два десятилетия.

 

В 1855 году (через год после начала Крымской войны) губернатор Галиции Агенор Голуховский начинает гонения против авторитетнейшего жителя Галиции, профессора Львовского университета, отца Якова Головацкого, преподававшего язык и литературу. Яков Головацкий был обвинен в пропаганде русофильства, и особенно во введении в обиход русских оборотов речи.

Одновременно стали поступать сведения, что то же самое делают сельские священники, а эти настроения очень поддерживает галицкая молодежь. О создавшемся положении, которое «ведет понемногу до полной ассимиляции местного наречия русским языком», и было в 1859 году доложено в Вену инспектором учебных заведений всей Галиции – Евсебием Черкавским.

 

Министр просвещения Австрии граф Лео Тун признает факты «опасными для интересов государства».

 

В качестве противодействия русификации Черкавский выдвигает идею полонизацию. «Среди славянских народов лишь польский элемент является до сих пор единственным бастионом против панславизма, потому сам собой напрашивается вывод, что этот элемент необходимо использовать в Галиции».

 

Не прошло и месяца после доноса Черкавского, как в Вене на немецком языке появилась брошюра чешского филолога Йожефа Иречека «Uber den Vorschlag das Rutenische mit lateinischen Schriftzeichen zu schreiben» («О предложении русинам писать латинскими буквами»), отпечатанная в правительственной типографии. На титульной странице красовались слова: «По поручению императорско-королевского министерства культов и просвещения». Это означало, что языковыми вопросами занялось австрийское правительство

 

Иречек предельно ясно изложил цель реформы правописания: «Здоровое развитие украинской литературы найдет в употреблении латинского письма самую крепкую опору. Пока русины пишут и печатают кириллицей, у них будет проявляться склонность к церковнославянщине и тем самым к российщине, а потому само существование украинской литературы станет под вопрос. Церковнославянское и русское влияние настолько велики, что грозят совсем вытеснить местный язык и местную литературу». И далее: «Кроме отторжения от российщины, переход на латиницу помог бы впоследствии галицким украинцам в изучении польского и немецкого языков, без которых им все равно не жить».

 

После такого идеологического обоснования, прозвучавшего, из уст авторитетного и внешне непредвзятого чешского филолога Голуховский выдвинул свой план:

 

1.      Убрать с кафедры Львовского университета Якова Головацкого и заменить его известным полонизатором Зигмундом Савчинским.

2.      Ввести латинский алфавит вместо кирилличного письма как важное орудие против русификации.

3.      Изучение украинского языка оставить лишь в высших гимназиях (в низших обучать детей по-польски).

4.      Отменить юлианский календарь.

 

И.Франко назвал этот план «бесценным документом традиционной польской политики, направленной против России, и обозначает те же самые основы и те же самые методы борьбы с русским элементом, которые были присущи Польше во времена ее многовекового господства, и от которых она до сих пор не избавилась».

 

Из этих пунктов граф Лео Тун поддержал первые два. Яков Головацкий был смещен с кафедры и был вынужден эмигрировать в Россию, где и умер. Епископы Литвинович (Львов) и Яхимович (Перемышль) получили строгие выговоры за употребления русских и церковнославянских слов и фраз.

 

«Латинизаторы» Тун, Иречек, Голуховский и Черкавский разошлись только во мнении  на предмет того, как следовало вводить латинский алфавит – то ли на основе транскрипции (латинскими буквами обозначать звуки украинской речи – так считали поляки), то ли на основе транслитерации (знаками латиницы просто заменить кирилличные буквы – на этом настаивали австрийцы). При этом граф Тун лицемерно проявлял беспокойство, чтобы «украинцы», не дай Бог, не подумали, будто их язык просто заменяется польским. И в самом деле, что могло быть более унизительным: собираются австрияк, чех и поляк - и спорят о том, на каком языке говорить и какими буквами писать «украинцу». При этом самих «украинцев» никто спрашивать не собирается, они были должны просто дожидаться своей участи.

 

Уже летом Иречек собирался приехать во Львов и возглавить азбучную комиссию, а с октября 1859 года «украинские» дети в Галиции должны были начать обучение по чешским букварям.

 

Но размах народных выступлений против реформы несказанно поразил поляков. Эти события 1859 года вошли в историю Галиции как «азбучная война». Население Галиции протестует против нового названия жителей и нового правописания: собираются стихийные собрания, появляются статьи в печати, сочиняются петиции и отправляются депутации. Поначалу австрийское правительство отнекивается, ссылаясь на решение «народных представителей» в Сейме, и продолжает направлять в русские села «национально сознательных» учителей, увольняя прежних недостаточно сознательных. Но ситуация продолжает накаляться и грозит выйти из-под контроля. Испуганная австрийская власть отступает – слишком свежи еще воспоминания о венгерском восстании. Однако от затеи с выращиванием «украинской нации» не отказывается.

 

Правопыс

 

На вооружение принимается идея поляков о введении для русинов так называемого «фонетического правописания», смысл которого прост – как слышится, так и пишется. Это правописание обычно используется либо в научно - исследовательской работе, либо в преподавании языков, но ни один народ в Европе не заменял ею своего исторически сложившегося алфавита.

 

Кажущаяся простота и логичность такого правописания обманчивы, так как при наличии диалектов отсутствие общего (этимологического) правописания становится фактором распада любой нации на отдельные субъединицы. Кроме того, нарушается историческая преемственность одного и того же языка, вследствие его исторического развития. И, в конечном счете, правописание, основанное на фонетическом принципе, неминуемо становится этимологическим. А попытка внедрения фонетического правописания в историческом плане окончится провалом.

Кроме того, этимологическое правописание является объединяющим фактором для сильно дифференцированных в языковом отношении наций, крайним случаем которых является Китай, где иногда даже жители соседних деревень не понимают устной речи соседей и единственным средством общения является единое правописание.

 

Но австрийскую власть интересовало не удобство и целесообразность фонетического правописания, а именно разрушение языковой связи оккупированных русских территорий с Россией. Фонетическая реформа украинского правописания преследовала исключительно политические цели.

 

К концу 19 века в Галиции, уже начавшей называться Галичиной и «Украинским Пьемонтом», вылупилось достаточное количество «птенцов гнезда Голуховского», которые целью своей жизни поставили «возрождение великой украинской нации». И эти «птенцы» с воодушевлением восприняли идею фонетического правописания.

 

В 1892 году «Науковое Общество имени Шевченко» и галицкое Педагогическое общество подали в австрийское министерство народного просвещения проект о введении фонетического правописания в печатных изданиях, в учебниках народных школ и в средних учебных заведениях.

 

Идею поддерживает и русофобская Народовская (объединявшаяся вокруг журнала «Народ») партия во главе с ее видными деятелями, известными полонизаторами Ф.Гартнером и С.Смаль-Стоцким.  Мотивировка их ходатайства была предельно проста: «Галиции и лучше, и безопаснее не пользоваться тем самым правописанием, какое принято в России».

 

Впрочем «правопыс» (правописание) не был целью «наукового товарыства» и «народовцев». Их целью было создание «украинского языка», как основы «украинской» то есть не русской нации.

 

Возмущенные русины в Галиции и Буковине собирают более 50 тысяч подписей против реформы, но на этот раз сделать уже ничего не могут.

 

В 1893 году австрийский парламент официально утвердил фонетическое письмо для «украинского языка».

 

Далее методика была проста: при помощи полицейских мер во всех учебных заведениях стали насаждать «кулишовку» (украинское правописание), отбирать книжки, написанные на литературном русском языке, закрывать литературные общества и увольнять всех несогласных с этим нововведением преподавателей. «Фонетика» используется для официального делопроизводства, выпуска периодических изданий, печатания книг. Маховик украинизации русинов начал набирать обороты. Это подтверждают и более поздние откровения министра просвещения и вероисповеданий петлюровской Директории митрополита Иллариона, сказавшего что успех введения «фонетики» был обусловлен только тем, что «цей правопис здобув собi урядове затвердження» (это правописание получило правительственную поддержку).

 

По воспоминаниям самого И.Франко, возмущенные галицкие читатели возвращали подписанную прессу со следующими сопроводительными записками «Не смийте мени присылати такой огидной макулатуры», «Возвращается обратным шагом к умалишенным»...

 

Но украинизаторы не остановились только на «фонетике». В отличие от австрияк, считавших серьезным достижением изменение даже одной буквы, они предприняли более радикальные меры. Из алфавита они выбросили буквы «Ы», «Э», «Ъ», «ђ - ять» и добавили «Ї», «Є» и «Ґ». Кроме того, они заменили написание некоторых звуков: «Ы» на  «И», «И» на «І», «Е» на «Є», «Э» на «Е», «Ъ» в средине слова на «»; несколько особняком стоит буква «Ґ» обозначающая произносимый несколько иначе звук «г» (примерно так, как если бы после него стоял твердый знак) в менее чем пяти сотнях «украинских» слов и буква «Ї», звучание которой можно приблизительно передать сочетанием «йи». (После отмены в русском правописании буквы «ять» (ђ) и отмены в конце слов «эров» (Ъ) отличия между русским и украинским алфавитом несколько уменьшились.)

 

Но почивать на лаврах «после трудов праведных» «нацiонально свiдомим» не пришлось. Даже в таком сильно изуродованном виде письменный язык не разъединял окончательно две части русского народа. «Филологи» начинают лихорадочно выбрасывать из украинского новояза слова, хоть немного напоминающие русские и насаждать слова, заимствованные из польского и немецкого языка. А когда и этого оказывалось недостаточно по причине одинакового произношения – придумывать новые. Этот зуд словотворчества с новой силой возобновился в нынешнее время. Но, как и ранее, продуктивность его весьма мала, а вернее – вообще никакая. Насколько мне известно, в настоящее время в современном «литературном украинском языке» в употреблении только одно, истинно украинское слово – «лэтовыще» (аэродром), которого нет ни в русском ни в польском языках. Другие образчики украинского «новояза», несмотря на все потуги «национально озабоченных» распространения не получили. В качестве примера можно привести «жывнык» (биолог), «кышковык» (кишечник) или совсем уже неприлично звучащее «выпэрдова» (выхлопная) труба.

 

Эта деятельность наглядно подтверждает малорусскую пословицу «нэхай гиршэ, абы иншэ» (пусть хуже, лишь бы иначе). И в точности повторяет попытки польских отцов-основателей «украинской нации», которые вначале попытались убедить русинов, в том, что они часть польской нации; а когда это не удалось – убедить их, что они не русские.

 

Дополнительные проблемы украинизаторам добавило то обстоятельство, что в качестве основы «украинского языка» науковцi использовали простонародную разговорную речь, почти исключительно сельскую, которая приспособлена лишь для описания крестьянского быта.

 

В это же время начинают свои литературные опыты Котляревский, Квитка-Основьяненко, Гулак-Артемовский, Марко Вовчок, которые впрочем не оставили заметного следа в деле создания «мовы» (языка).

Но были и другие литературные эксперименты, проводимые «серьезными науковцами». В качестве примера можно привести объемистое «творение» Кулиша. В отличие от «Энеиды» Котляревского, которая написана как литературный курьез и не на что более не претендовавшая, перевод Библии на «мову», осуществленный Кулишом в начале 70-х годов 19 века и претендовавший на научность, произвел настоящий фурор в обществе. А его автора сделал посмешищем. Чего стоит только одна фраза: «Хай дуфае Сруль на Пана...», что есть переводом на «украинский язык» фразы «Да уповает Израиль на Господа...»

 

Да, чего только не сделаешь ради родной нации...

 

Но были и другие предложения. Костомаров и Драгоманов требуют предоставить язык и литературу самим себе: найдутся писатели и читатели на «мове» – она сама завоюет себе место. Но никакая регламентация и давление извне недопустимы. Драгоманов часто говорил, что «пока украинская литература будет представлена бездарными Конисскими или Левицкими, она неспособна будет вырвать из рук малороссийского читателя не только Тургенева и Достоевского, но даже Боборыкина и Михайлова». Культурное отмежевание от России как самоцель представлялось ему варварством.

 

Однако уже вначале 90-х годов появляются «нацiонально свiдомi» публицисты типа Вартового, который, обозвав русскую литературу «шматом гнилой ковбасы», требовал полной изоляции Украины от русской культуры. Всех, считавших Пушкина, Гоголя, Достоевского «своими» писателями, он объявил врагами: «Каждый, кто принесет хоть чуточку омоскаления в наш народ (словом из уст или книжкой), наносит ему вред, так как отвращает от национальной почвы». То же самое, только гладко и благовоспитанно, выразил М.Грушевский в провозглашенном им лозунге «полноты украинской культуры», что означало политику культурной автаркии и наступление литературной эры, представленной конисскими, левицкими и вартовыми. Писать по-украински с тех пор означало не просто заниматься творчеством, а выполнять национальную миссию.

 

В конце 80-х годов галицкая «наука» возвестила о существовании «многовековой украинской литературы». Появился двухтомный труд, посвященный этому предмету. Его автором был Омеляц Огоновский – один из самых активных функционеров «Наукового товарыства имени Шевченка» (да, того самого, что было инициатором введения «фонетики» в школьное образование).  Огоновский может считаться создателем схемы истории украинской литературы. Ею до сих пор руководствуются самостийнические литературоведы, по ней строятся курсы, учебники, хрестоматии.

 

Затруднение Огоновского, как и всех прочих ученых его типа, заключается в полном разрыве между новой украинской литературой и литературой киевских времен, объявленной самостийниками, тоже украинской. Эти две разные письменности ни по духу, ни по мотивам, ни по традициям ничего общего между собой не имеют.

 

Объединить их, установить между ними преемственность, провести какую-нибудь нить от «Слова о полку Игореве» к Квитке-Основьяненко и Марко Вовчку или от игумена Даниила и Кирилла Туровского к Т.Шевченко – совершенно невозможно. В то же время нельзя не заметить прямую связь между письменностью киевского государства и позднейшей, общерусской литературой. Как уладить эти две крупные неприятности? Отказаться совсем от древнекиевского литературного наследства и окончательно отдать его москалям – значит отказаться от пышной родословной, от Владимира, Ярослава и Мономаха. И остаться с одними Подковами, Кошками и Наливайками.

 

Но и принять киевское наследство и превознести его – тоже опасно. Тогда непременно возник бы вопрос – откуда взялся украинский литературный язык 19 века и почему он находится в таком противоречии с эволюцией древнего языка? Огоновский разрешил эти трудности таким образом: от древнего наследия не отказался, признал киевскую литературу «украинской», но объявил ее неполноценной, мертвой и ненародной. И потому украинскому народу бесполезной. Он так и говорит: «письменная литература не была народною, потому что развитию ее препятствовали три элемента: во-первых, церковнославянская византийщина, затем польская культура со средневековой схоластической наукой и, наконец, образовательное иго московского царства». Не оживляясь той живою речью, которою говорила вся Русь, древняя литература, по его словам, не выражала духовной сущности народа.

 

Душа народа будто бы жила в одной только устной словесности. Книжники писали «Сборники», «Слова», «Послания» и иные вещи князьям, иерархам и панам на потеху, а неграмотный люд пел себе колядки, песни и думы, слагал былины и рассказывал сказки. Совершенно ясно, под народом здесь разумеется лишь простонародье, крестьяне. Такое «мужиковство» вызвано не симпатиями к простому народу, а исключительно необходимостью оправдать возведение простонародной «мовы» в ранг литературного языка. Что он и подтверждает: «письменная литература снова сделалась душою народной жизни только в новейшем периоде, когда писатели стали действительно пользоваться языком и мировоззрением народа».

 

Оказалось, что девять столетий южно-русская письменность шла ложным путем и только с появлением Котляревского вступила на истинную дорогу.

 

Невозможно предположить, чтобы Огоновский не знал элементарной научной истины об отличие всех мировых литературных языков от языков разговорных, и о значительном различии между ними. Следовательно, все эти «науковые» доказательства преследовали совершенно другую цель – подмену одного понятия другим для обоснования тезиса о самостоятельной украинской литературе.

 

Кроме того, Огоновский первый применил оригинальный в своей простоте метод для составления памятников украинской письменности, который поразил даже его доброжелателей: он попросту начал перебирать произведения древней словесности и изымать оттуда все «украинское». Критерием чего служил преимущественно географический признак – место написания произведения.

 

Отделив «украинскую» часть литературы от «москальской», Огоновский принимается за прямо противоположное дело, как только доходит до 19 века с его чисто уже «народной» литературой. Теперь нужно доказать, что галицкая и украинская литературы, возникшие и развивающиеся независимо одна от другой, являются одной и той же. И опять, как в первом случае, выступает механический метод, но на этот раз не разделения, а объединения. Собрав в кучу всех украинских и галицких писателей, Огоновский располагает их в хронологическом порядке, так что после какого-нибудь Шашкевича и Устиновича идет Метлинский, Шевченко, Афанасьев, Чужбинский, Климкович...

 

Науковый метод Огоновского имел большой успех и был перенесен на изучение всех других отраслей украинской культуры. Начались поиски сколько-нибудь выдающихся живописцев, граверов, музыкантов среди поляков, немцев или русских малороссийского происхождения. Всех их, даже тех, кто родились и выросли в Вене, Кракове или Москве, заносили в реестр деятелей украинской культуры. Делалось это на том основании, что: «други народы видбылы, видпэрлы, пэрэкуплювалы, пэрэмовлялы, а то по их смэрти кралы украинськых велыкых людэй для збагачэння своеи культуры». И теперь этих «видбытых» и «видпэртых» стали возвращать в украинское лоно.

 

Здесь следует немного упомянуть еще об одном «деятеле», который также внес весомый вклад в изобретение не только «украинского языка», но и «украинской истории». Я имею в виду «отца-основателя» украинской нации, М.Грушевского, родившегося в 1866 году польском городе Холм (ныне Хелм). И, по просьбе австрийского правительства, возглавившего в 1894 году «украинский Пьемонт». На австрийские деньги он со своими львовскими единомышленниками доводит до конца, начатое ранее поляками, изобретение «украинского языка». В связи с этим стоит упомянуть об одном из его филологических «открытий»: утверждению, что украинский язык является не только прямым потомком прародителя всех европейских языковсанскрита, но и наиболее на него похож! Что вызвало ехидную реплику со стороны его учителя  Ивана Левицкого (более известного под псевдонимом Нечуй-Левицкий): «не иначе как на этом самом санскрите Грушевский и пишет». Патриарх малорусской литературы имел в виду украинский новояз, на котором была написана М.Грушевским десятитомная «История Украины-Руси». Этот корявый русско-польский суржик Нечуй-Левицкий метко окрестил «страшною мовою» (страшной речью).

 

Злопамятный Грушевский не забыл этих слов и впоследствии отомстил своему учителю, не оказав ему никакой помощи, когда Нечуй-Левицкий умирал в апреле 1918 года в полной нищете в одной из киевских богаделен – Дехтяревском доме престарелых. В это время австрийский подданный Грушевский председательствовал в Центральной Раде... Что может лучше охарактеризовать моральные качества одного из патриотов «нэзалэжнойи Украйины». А ведь Грушевский был лично обязан Ивану Семеновичу. В свое время именно Нечуй-Левицкий взял под свое покровительство тогда еще никому не известного гимназиста, стал его наставником в литературных занятиях, рекомендовал к печати первые произведения будущего главы украинской дэржавы...

 

«Филологическая» деятельность Грушевского не ограничилась одной только Галицией. Воспользовавшись некоторой либерализацией порядков после революции  1905 года, которая привела к отмене запрета на издание украиноязычной прессы, Грушевский появляется в Киеве, где самым активным образом начинает пропагандировать фонетическое правописание (хотя и в несколько видоизмененном варианте). С этой же целью его единомышленники начинают выпускать периодическую прессу и издавать книги на украинском языке. Вот как описывал внедрение «фонетики» сподвижник Грушевского, «филолог» Агафангел Крымский: «I от настав 1905 рiк у Росiськiй iмперiї i дав пiдданцям волю друку, а українцям – волю друкувати своєю мовою i тою орфографiєю, яка їм до мислi… Всi українцi раптом тодi одкинули ненавидну “ярижку” i зачали писати справжнiм українським правописом, який вiдповiдав духовi нашої мови».  «Ярыжкой» ли «ерыжкой» украинизаторы презрительно именовали консервативное русское правописание – по названию букв старого алфавита «ер» (Ъ), писавшийся после твердых гласных на конце слов и «еры» (Ы).

 

Но это были только розовые мечты об изменении правописания. На практике стало ясно, что создать язык на бумаге легче, чем заставить им пользоваться обычных людей. Такая «ридна мова» с огромным количеством польских, немецких и выдуманных слов еще могла кое-как существовать в Галиции, где русины жили бок о бок с поляками и немцами. В Малороссии галицкую «мову» восприняли как абракадабру. Печатавшиеся на ней книги и прессу местные жители просто не могли читать. В начале 1906 года почти в каждом большом городе Украины начали выходить под разными названиями газеты на «мове». К сожалению, большинство этих попыток заканчивались полным разочарованием издателей, и издание, уже спустя несколько номеров, а то и сразу после первого, приказывало долго жить.

 

Малороссы, как прежде и русины, также встретили попытку обучения их «родному языку» с недопониманием. Например, один из подписчиков журнала «Засiв» писал: «Змiнить мерзенний правопис, бо вiн страшенно мiшає поширюванню нашої книжки в народ, в село… Буква «ы» есть буква свята i нiчого її змiнювати на «и» - це ж безтолковщина, медвежья услуга нашему народу».

 

Самостийников «не понял» и классик малорусской литературы, украинофил Нечуй-Левицкий, который как и Грушевский считал необходимым в противовес русскому языку развивать самостоятельный малорусский (украинский) язык. Но Нечуй-Левицкий был уверен в том, что язык нужно создавать, опираясь на сельские говоры Центральной и Восточной Украины (полтавско-нежинский вариант). Грушевский же пытался внедрять в обиход сильно ополяченый галицкий диалект, малопонятный в центральных и восточных областях. В свою очередь центрально- и восточноукраинские говоры он считал результатом насильственной русификации и поэтому недостойными в качестве основы украинского литературного языка. Поэтому при издании в Галиции сочинений украинских писателей из России (Коцюбинского, Кулиша, Нечуя-Левицкого) народные слова беспощадно выбрасывались, если такие же (или похожие) слова употреблялись в русской речи. Выброшенное заменялось заимствованиями из польского, немецкого, других языков, а то и просто выдуманными словами. Таким образом, галицкие украинофилы создавали «самостоятельный украинский язык». Этим же начал заниматься и Грушевский после прибытия в Киев.

 

В 1912 году уже пожилой Нечуй-Левицкий (которому шел тогда 76-й год) публикует свою брошюру «Криве дзеркало української мови» (Кривое зеркало украинского языка), в которой резко критикует реформу правописания в частности и насаждавшиеся Грушевским галицко-польские нормы языка вообще. Нечуй-Левицкий писал: «С такой амуницией в украинских журналах и книгах украинская литература далеко вперед не убежит, ибо весь этот галицкий и польский груз обломит нашу телегу. На мой взгляд, этот груз - просто мусор, засоряющий наш язык. Галицкая орфография смешна, диковинна и не покоится на каких-либо научных основаниях»... «И эту глупость премудрую, эти ребусы зовут фонетическим правописанием»... «С тучей точек над словами...» (обилие «i» и «ї» в украинских текстах у читателей вызывали ассоциации со стеклами, засиженными мухами). Но особенно Нечуй-Левицкий протестовал против того, чтобы на таком «языке» переиздавали его труды.

 

Он протестовал против искусственного ополячивания малорусской  речи, замены народных слов иноязычными. Так, вместо народного слова «держать», указывал Нечуй-Левицкий, вводят слово «тримати», вместо народного «ждать» – слово «чекати», вместо «предложили» – «пропонували», вместо «ярко» – «яскраво», вместо «обида» – «образа», вместо «война» – «війна»; известное еще из языка киевских средневековых ученых слово «учебник» Грушевский сотоварищи заменили на «підручник», «ученик» – на «учень»...

Ехидно отозвался Нечуй-Левицкий по поводу замены написания «на углу» словосочетанием «на розі»: «и вышло так, что какие-то дома и улицы были с рогами, чего нигде на Украине я еще не видел»...

 

Польским влиянием Нечуй-Левицкий объяснял и введение форм «для народу», «без закону», «з потоку», «такого факту», в отличие от общеупотребимых «для народа», «без закона», «с потока», «такого факта». Крайне возмущала его и «правопыс» с введением апострофа и буквы «Ї». «Крестьяне только глаза таращат и все меня спрашивают, зачем телепаются над словами эти хвостики», – возмущался он.

 

Сам не чуждый «словесного изобретательства», Нечуй-Левицкий считал поспешность вредной, так как слишком большого количества нововведений народ «не переварит». Он понимал, что в основе этого «творчества» лежит желание сделать литературный язык как можно менее похожий на русский: «Получилось что-то, и правда уж слишком далекое от русского, но вместе с тем оно вышло настолько же далеким от украинского».

 

Классик украинской литературы настаивал на том, что украинский литературный язык нельзя основать на «переходном к польскому» галицком говоре, к которому добавляют еще «тьму чисто польских слов»: аркуш, бридкий, брудний, вабити, вибух, виконання, віч-на-віч, влада, гасло, єдність, здолати, злочинність, зненацька, крок, лишився, мешкає, мусить, недосконалість, остаточно, оточення, отримати, передплата, переконання, перешкоджати, помешкання, поступ, потвора, прагнути, рахунок, розмаїтий, розпач, рух, свідоцтво, скарга, співробітник, співчуття, старанно, улюблений, уникати, цілком, шалений...

 

Указав на множество таких заимствований Иван Нечуй-Левицкий констатировал: это не украинский, а псевдоукраинский язык, «чертовщина под якобы украинским соусом».

 

Следует еще раз подчеркнуть – Нечуй-Левицкий был убежденным украинофилом. Не меньше Грушевского и его соратников хотел он вытеснения с Украины русского языка. Но, все же вынужден был признать: «этот язык все же ближе и понятнее народу, чем навязываемая из австрийской Галиции «тарабарщина».

 

Разоблачения патриарха малорусской литературы Нечуя-Левицкого вызвали панику у «национально озабоченных». На него нельзя было навесить ярлык «великорусского шовиниста» или замолчать его выступление. Грушевский попытался оправдываться. Он признал, что пропагандируемый им язык действительно многим непонятен, «много в нем такого, что было применено или составлено на скорую руку и ждет, чтобы заменили его оборотом лучшим». Но игнорировать этот «созданный тяжкими трудами» язык, «отбросить его, спуститься вновь на дно и пробовать, независимо от этого «галицкого» языка, создавать новый культурный язык из народных украинских говоров приднепровских или левобережных, как некоторые хотят теперь, – это был бы поступок страшно вредный, ошибочный, опасный для всего нашего национального развития».

 

Грушевского поддержали соратники. Ярый украинофил Иван Стешенко даже написал специальную брошюру по этому поводу. В том, что украинский литературный язык создан на галицкой основе, по его мнению, были виноваты сами российские украинцы. Их, «даже сознательных патриотов», вполне устраивал русский язык, и создавать рядом с ним еще один они не желали. «И вот галицкие литераторы берутся за это важное дело. Создается язык для институций, школы, наук, журналов. Берется материал и с немецкого, и с польского, и с латинского языка, куются и по народному образцу слова, и все вместе дает желаемое – язык высшего порядка. И, негде правды деть, много в этом языке нежелательного, но что было делать?». Впрочем, уверял Стешенко, язык получился «не такой уж плохой». То, что он непривычен для большинства украинцев, - несущественно: «Не привычка может перейти в привычку, когда какая-то вещь часто попадает на глаза или вводится принудительно. Так происходит и с языком. Его неологизмы, вначале «страшные», постепенно прививаются и через несколько поколений становятся совершенно родными и даже приятными».

 

Однако такие пояснения никого не убедили. «Языковой поход» провалился. Грушевский и его окружение винили во всем Нечуя-Левицкого, якобы нанесшего своим выступлением вред делу «распространения украинского языка».

 

Впрочем, окончательно пресечь «просветительскую деятельность» Грушевского и приобщение им малороссов к «страшной мове» была вынуждена российская тайная полиция, обнаружившая кроме «филологической» еще и другой тип «деятельности» – уже направленный на выполнение секретных заданий австрийских спецслужб по подготовке будущей аннексии Малороссии: начиная от вскармливания разнообразных сепаратистских организаций «украинцев» и кончая банальным шпионажем. Австрийский подданный был верен своей Империи.

 

Нечуй-Левицкий писал: «Приверженцы профессора Грушевского и введения галицкого языка у нас очень враждебны ко мне. Хотя их становится все меньше, потому что публика совсем не покупает галицких книжек, и Грушевский лишь теперь убедился, что его план подогнать язык даже у наших классиков под страшный язык своей «Истории Украины-Руси» потерпел полный крах. Его истории почти никто не читает». Хотя справедливости ради надо сказать, что «Историю Украины-Руси» не читали не только из-за «страшной мовы». Современники часто называли Грушевского «научным ничтожеством». Но согласиться с этим «великий историк» никак не мог и затаил злобу на своего учителя.

 

Возможность отомстить появилась у него когда Грушевский вознесся к вершинам власти. В царской России Нечуй-Левицкий жил на пенсию. Но после революции царской России не стало. Пенсию платить перестали. Старый писатель остался совсем без денег. Некоторое время помогали знакомые. Однако общее понижение уровня жизни затронуло и их. Ждать помощи было неоткуда…

 

Мария Гринченко (вдова Бориса Гринченко) попыталась хлопотать о назначении писателю пособия. Она обратилась в министерство просвещения. Вот тут и вспомнились старые обиды. В министерстве всем заправлял Иван Стешенко. Правда, отказать прямо он не посмел. Наоборот, обещал помочь, но, естественно, обещания не выполнил. Также повели себя другие высокопоставленные чиновники. Сам «старый мерзавец» (так небезосновательно называл в своем дневнике Грушевского известный украинский ученый Сергей Ефремов) сделал вид, что его этот вопрос не касается...

 

А несчастный старик оказался в богадельне, где медленно угасал от хронического недоедания. Уже потом, когда писатель умер, деятели Центральной Рады заявили, что хотели назначить ему пенсию, даже приняли такое решение, но, дескать, опоздали. Наивная ложь людей, каждый из которых мог выложить нужную сумму из собственного кармана. И тысячу раз был прав галицкий литератор Осип Маковей, осудивший центральнорадовских «заумных лилипутов-политиков», распоряжавшихся миллионами, но пожалевших немного денег для того, кто лилипутом не был...

 

Хоронили писателя торжественно. За казенный кошт. Правда, перед этим тело покойного тайно перевезли в Софийский собор (неудобно было устраивать «торжественные похороны» из богадельни). За гробом шли представители правительства, возможно, и сам Грушевский…

 

«Крамольное» произведение Нечуя-Левицкого предали забвению. А созданная в Галиции «страшна мова» была насаждена во все сферы общественной жизни во время жесткой и последовательной советской украинизации 1920-х годов, осуществлявшейся под чутким и бескомпромиссным руководством незабвенного Лазаря Кагановича. Когда большевики, ничтоже сумняшеся, всех живущих записали в «украинцы», «перепутав» понятие гражданства и национальности. Таким нехитрым способом на планете появилось около 30 миллионов «украинцев» (правда, одновременно куда-то бесследно сгинуло такое же количество русских).

 

Создание большевиками национальной украинской республики было второй крупнейшей победой сепаратистов (первой победой сепаратистов было признание за малороссами нового имени украинцев).

 

Для появившихся из ниоткуда украинцев были созданы все условия: к началу 30-х годов 20 века свыше 80% общеобразовательных школ, 55% школ ФЗО и 30% вузов вели обучение на украинском языке (на «ридной мове» обучалось более 97% детей). На ней же родной печатается 90% газет и 85% журналов. Правда о том, насколько эта «мова» была «ридной» свидетельствует такой неприятный факт – для непонятливых «украинцев» власть начала выпускать русско-украинские словари. Впрочем «незнание закона не освобождало от ответственности»: за незнание «ридной мовы» работу мог потерять любой, вплоть до уборщицы...

 

Это было время, когда Малороссию накрыло первое нашествие западынских янычар.

 

Первое нашествие янычар

 

Большевики за все брались решительно и подходили к делу основательно. На «передовую языкового фронта» борьбы с последствиями самодержавия в 1925 году был мобилизован «вождь украинского народа» Лазарь Каганович, диктаторские замашки которого как нельзя лучше подходили для выполнения поставленной задачи по скорейшему «возрождению», освобожденного от великодержавного ига «украинского народа», которым начали официально называть малороссов.

 

Украинцы возрождаться не желали. Своего «родного украинского языка» не понимали и изучать не собирались. Крестьяне на сельских сходах часто после выслушивания речей правительственных уполномоченных на «дэржавной мове» настойчиво требовали перевести сказанное на русский язык.

 

В связи с этим Председатель Совета Народных Комиссаров УССР Влас Чубар заявляет: «Нам необходимо приблизить украинский язык к пониманию широких масс украинского народа».

 

Но приближать стали весьма своеобразно, воспользовавшись тезисом того же Агафангела Крымского: «Если на практике мы видим, что люди затрудняются в пользовании украинским языком, то вина падает не на язык, а на людей». Иными словами, не язык стали приближать к народу, а народ – к языку. Достигнуть этой цели без принуждения оказалось невозможным. Тут-то и пригодились «способности» Кагановича.

 

Лазарь Моисеевич взялся за дело со свойственной ему решительностью. Всем служащим предприятий и учреждений, вплоть до уборщиц и дворников, было предписано перейти на украинский язык. Замеченные в «отрицательном отношении к украинизации» немедленно увольнялись без выходного пособия (соблюдения трудового законодательства в данном случае не требовалось). Исключения не делались даже для предприятий союзного подчинения.

 

На украинский переводилась вся система образования. «Дерьмова» стала главным предметом везде – от начальной школы до технического вуза. Только на ней разрешалось вести педагогическую и научно-исследовательскую работу. Изучение русского языка фактически было приравнено к изучению языков иностранных. Административными методами украинизировалась пресса, издательская деятельность, радио, кино, театры, концертные организации. Запрещалось дублировать по-русски даже вывески и объявления.

 

Ход украинизации тщательно контролировался сверху. Специальные комиссии регулярно проверяли государственные, общественные, кооперативные учреждения. Контролерам рекомендовали обращать свое внимание не только на делопроизводство и на прием посетителей, но и на то, на каком языке работники общаются между собой. Например, когда в Народном Комиссариате Просвещения обнаружили, что в подведомственных ему учреждениях и после украинизации преподавательского состава технический персонал остался «русскоязычным», то немедленно распорядились, чтобы все уборщицы, извозчики и курьеры перешли на украинский. Не знающие «ридной мовы» должны пройти курсы по ее изучению, причем деньги на эти курсы вычитались из зарплаты обучающихся.

 

Особую ненависть вызывало у Кагановича не желающее «возрождаться» коренное население Украины. Если к великороссам хотя бы на первом этапе допускались методы убеждения, то на малороссов Лазарь Моисеевич требовал «со всей силой нажимать в деле украинизации».

 

Украинцы отвечали взаимностью. Языковое насилие породило враждебность населения к украинскому языку. Появилась масса анекдотов, поднимавших украинский язык на смех. Украинизация не получила массовой поддержки в народе. Рабочие и средний класс были, в лучшем случае, равнодушны. Не сохранилось никаких сведений и про какой-либо энтузиазм крестьянства.

 

Но отсутствие массовой поддержки Лазаря Моисеевича не волновало. Он опирался не на народ, а на «национально-сознательных» субъектов, преимущественно австрийской закваски, выписанных из Галиции. Уже к концу 1925 года в УССР орудовала 50-тысячная армия галицких янычар, вымуштрованных еще при Франце Иосифе. И их число увеличивалось с каждым месяцем.

 

Одновременно для того, чтобы подавить всякое недовольство действиями «украинизаторов», официально было объявлено, что «некритическое повторение шовинистических великодержавных взглядов о так называемой искусственности украинизации, непонятном народу галицком языке и т.п.» является «русским националистическим уклоном». В то время такое обвинение грозило серьезными неприятностями.

 

Всякий несогласный с национальной политикой Кагановича подвергался травле. Особенно доставалось литераторам. На них лежала обязанность развивать самостоятельную литературу на украинском языке, но они, как и большинство украинцев, нового языка не знали и накликали на себя обвинения в «нэуцтви» (неграмотности), «рабской зависимости от русской языковой, буржуазной по сути своей, традиции». В числе прочих критике за употребление «русизмов» подверглись П.Тычина, В.Сосюра, М.Рыльский, Ю.Яновский, П.Панч, Иван Ле, А.Головко, Ю.Смолич, С.Скляренко, И.Микитенко, М.Хвылевой и другие.

 

«Современный писатель украинский, за небольшим исключением, украинского языка не знает. Ему нужно взять в руки «Изюмова» (имеется в виду «Словнык», составленный известным «украинизатором» и «мовознавцэм» Изюмовым), «даже выдающиеся поэты и писатели-стилисты нарушают правильность, и чистоту и портят эффекты художественного достижения ненужными ошибками и абсолютно противными духу украинского языка русизмами» – били тревогу подручные Лазаря Моисеевича и категорически требовали: «Писатели должны выучить язык».

 

Писатели старались. Они «исправляли ошибки», благодарили за «критику», брали на себя повышенные обязательства. Кто искренне, кто вынужденно но «бойцы литературного фронта» стремились избавиться от «тяжкого наследия» русской культуры, скорее выучить новый для себя украинский язык. Но выучить его было непросто – «ридна мова» не стояла на месте. Из нее старательно выбрасывали слова русского происхождения, которые заменяли словами польскими, немецкими, выдуманными, какими угодно, лишь бы сильнее отделиться от великороссов. Группа академиков ревизовала словари, снова и снова реформировалась грамматика.

 

Среди академиков был и уже упоминавшийся ранее М.Грушевский, слинявший с Украины после «упразднения» немцами Центральной Рады (которых на Украину она сама же неумная и призвала). И которые отказали ему даже в убежище. Однако субстанция, из которой состояло естество отставного председателя, обладает тем известным свойством, которое позволяет всегда держатся на поверхности. И уже в 1924 году Грушевский величественно всплывает на Украине, в 1925 году дослуживается до звания академика, а в 1926-м с помпой празднуется свое 60-летие. Последние государственные почести Грушевскому воздают в 1934 году, торжественно предав земле тело «батька украйиньськойи нации». Да не будет земля ему пухом... Однако я опять несколько отвлекся от темы.

 

Не остались без внимания и классики малорусской литературы, по причине собственного невежества не владевшие «ридной мовой», переводом которых на «дерьмову» и занялись «мовознавци». Исключением не стал и Т.Шевченко, которого они называли своим «батьком». Н.Сумцов – защитник «риднойи мовы» и, по совместительству, известный «шевченкознавэць», позабыв, что сам еще недавно говорил «об изящной простоте и чистоте языка Квитки и Шевченко», теперь утверждал: «Часто говорят – пишите, как писал Шевченко, будто Шевченко в проявлениях научного и литературного развития такой дорожный указатель, что все время всегда на него нужно равняться»

 

А «серый кардинал» украинизаторства 20 – 30-х г.г. А.Синявский дал по этому поводу следующее указание: «Всё то в языке и правописании шевченковских произведений, что может быть выдержано, уоднообразнено в соответствии с современными литературными нормами без нарушения сущности шевченковского языка, в частности, без вреда для стихов и рифм, и нужно последовательно уоднообразить».

 

Содержавшиеся в шевченковских рукописях слова «осень», «камень», «семья», «всего», «чернило», «явор», «царь», «Киев», «Польша» и другие при публикации заменялось на «осінь», «камінь», «сімя», «всього», «чорнило», «явір», «цар», «Київ», «Польща» и т.д. Буква «с» в приставках заменялась на «з». Даже слово «кобзарь», которое Т.Шевченко писал с мягким знаком, как это принято в русском языке, украинофилы поменяли на «кобзар».

 

Подвергалось «коррекции» и правописание. Шевченко не знал букв «Ї», «Є», тем более «Ґ» или «» и использовал русский алфавит с «Ы», «Э», «Ъ», который был для него родным (желающие удостоверится в этом могут обратиться к фотокопиям писем и рукописей Т.Шевченко). Который даже составил в 1860 году «Букварь южнорусский» для обучения детей грамоте на малорусском наречии. Алфавит в «Букваре» был русским без всяких отклонений.

 

По всему видать «украинизаторы» использовали не только свои наработки, но и опыт их недавнего предшественника С.Петлюры. При котором русские вывески быстро и без особых хлопот были переделаны в «украинские». Для этого был применен нехитрый метод «обрезания»: «столовая» стала «столова», «парикмахерская» «парикмахерска», «булочная» «булочна», ну и так далее...

 

Беспрестанная борьба с русским языком, постоянное «очищение» от русизмов стали навязчивой идеей «нацiонально свiдомих», сказываясь на психике адептов «риднойи мовы». Обнаружив «русизм» и  заменив его другими, «мовознавци» вскоре начинали сомневаться в том, достаточно ли оно свободно ли оно от «русификации». Под подозрение попадали даже слова, совершенно непохожие на русские, так как они могли быть созданы с учетом принятых в русском языке правил словообразования. Следовала новая замена, новые сомнения – и так до бесконечности.

 

Та же картина наблюдалась в терминологии. Старые грамматические термины, выработанные киевскими учеными, «мовознавцив» не устраивали, так как те же термины были приняты в русском языке. Срочно требовалось придумать что-либо новое. Так, «имя существительное» превратилось в «імя суще», затем в «сущиник», «йменник», «іменник». «Имя прилагательное», стало «імям приложним», потом «імям призначним», «імям прикметним», «прикметником». Такую же эволюцию совершили «местоимение» («містоімення» «містойменник» «заіменник «займенник»), «имя числительное» («імя числове» «ймення чисельне» «чисельник» – «числівник»), «запятая» («запята» – «запинка» – «кома»), «двоеточие» («двоеточка» – «двокрапка»), «сказуемое» («сказуєме» «сказуюче» «присудок») и другие термины. Мужской род стал «мужським», затем «мужеським» и, на конец, «чоловічим». Соответственно «женский», последовательно превратился «женський», «жінський», «жіночий» и т.д.

 

Остановиться «мовознавци» уже не могли и только спорили, какое название лучше обеспечивает независимость украинского языка от русского: «іменник» или «предметник», «прикметник» или «призначник», «присудок» или «присудень», «лапки» или «цятки».

 

Вся эта маниакальная украинизаторская деятельность вызвала бурный восторг у адептов «национального видроджэння». Они с удовлетворением отмечали, что в украинский язык за короткий срок включены десятки, а может быть даже сотни тысяч новых слов. Это величайшее событие. От этого не только изменится лексика украинского языка, но это имеет также колоссальное значение для целого процесса дальнейшего развития украинской пролетарской культуры.

 

Но уже стали явными последствия «вироджэння Украйины». Резко понизился уровень культуры. Многие учёные, не сумевшие приспособиться к «ридной мове», покинули республику. Но самый сильный удар украинизация нанесла по подрастающему поколению. Попадая из русской среды в украинские школы, дети сильно калечили свою лексику. Их язык становился уродливой мешаниной из русских и украинских слов. На месте начавшего исчезать малорусского народа не появлялся «украйинскый»

 

В конце концов «наверху» задумались, куда приведет республику это языковое сумасшествие. Каганович был отозван с Украины, а «мовознавцям» было предложено умерить пыл и определиться с выбором слов. Прекратилось неприкрытое насилие над «русскоязычными». В 1938 году вновь начали издавать всеукраинскую газету «Правда Украины» на русском языке. В крупных научных центрах населению предоставляли свободу выбора языка обучения, что привело к резкому росту русских школ.

 

Однако украинский язык продолжал пользоваться полной государственной поддержкой, повсеместно пропагандировался как родной для украинцев, а на обсуждение вопроса о его подлинном происхождении был наложен строжайший запрет.

 

Вряд ли можно переоценить значение сделанного с Украиной при Кагановиче. Язык, созданный в Галиции австро-польскими «филологами» в несколько дополненном виде был утвержден в УССР в качестве «дэржавнойи мовы». Его не любили и не признавали родным, но учить и употреблять его вынуждены были все. Ни одна демократическая власть не достигла бы либеральными методами таких успехов на протяжении такого короткого промежутка времени.

 

В заключение следует привести слова еще одного видного «мовознавця» и «украинизатора» А.Синявского об украинском языке, который: «из языка жменьки полулегальной интеллигенции до Октябрьской революции, волей этой последней становится органом государственной жизни страны».

 

Возникновение унии

 

Церковная уния (от позднелатинского Unio – единство) означает слияние православной и католической церквей, под руководством католической, что выражается в признании главенства папы римского, при сохранении обрядов и богослужения на родном языке. На Руси для унии существовало другое определение – поганско-христианская вера.

 

Для папства уния являлась (и является до сих пор) первым этапом по уничтожению православной церкви, которую они считают ересью. Следующими шагами на этом пути являются постепенная замена в униатских церквях православных обрядов на католические, замена облачения духовенства, и, в конце концов, передача католикам церковного управления. После чего уния «естественным образом» заменяется католичеством. Таким образом, для Ватикана униатская церковь по существу служит штурмовым отрядом, первым оккупирующим чужие территории, и подготавливающим их для окончательного окатоличивания. На Руси Унию начали насаждать с 1340 года три ее «апостола»: шляхтич, бискуп (священник) и арендатор – жидовин. Первой из древних русских земель отступила от православия и приняла унию Галиция.

 

Первой унией была Лионская уния 1274 года, на заключение которой пошли византийские императоры, рассчитывавшие на помощь католической церкви в борьбе со своими врагами, прежде всего сельджуками.

Лионская уния фактически не была признана ни православным духовенством ни населением Византии и осуждена Константинопольским собором в 1285 году. В 1439 году была принята Флорентийская уния, которую в 1443 году отверг Иерусалимский собор и последующие соборы православной церкви.

После падения Византии Ватикан тщетно пытается склонить к унии Россию. В 1596 году Ватикан при поддержке правительства Речи Посполитой на территории современной Белоруссии и правобережной Украины заключает Брестскую Унию. Унию поддержало только большая часть православной иерархии (как способ укрепления своей власти в условиях польской оккупации русских земель), но без духовенства и народа.

В 1649 году при поддержке венгерских феодалов на территории современных Венгрии, Чехии и Словакии, заключается Ужгородская уния, которая в 1699 году распространяется на православное население Трансильвании. Брестская уния была официально расторгнута в 1946 году, после чего униатские церкви были ликвидированы в Трансильвании (1948 г.), Закарпатье (1949 г.) и Чехословакии (1950 г.). После распада Советского Союза униатство, находившееся все это время на нелегальном положении, было официально восстановлено.

 

Но сначала коротко остановимся на «украинизации» русской Православной Церкви.

 

Нэзалэжна церква

 

После первого раздела Польши в 1773 году и присоединения Галиции к Австрии и после неудавшихся польских восстаний в России (1830 и 1863 г.г.), польская шляхта Галиции, состоявшая из крупных землевладельцев, присягает на верность Францу Иосифу. И в награду за это получает полную власть над всей Галицией. А получив власть, поляки вместе со своим иезуитским духовенством продолжили, как и ранее, полонизацию коренного русского населения края.

 

Но на этом пути было еще одно, самое трудное препятствие – православная вера духовенства и простого народа, которая благодаря службе, проводимой на церковнославянском языке, являлась препятствием на пути полного ополячивания и окатоличивания.

 

За православную церковь украинизаторы во главе с Грушевским и Шептицким берутся только в начале 80-х годов, при активном содействии папы Льва XIII. Для этого используются наработки польских иезуитов первой половины 19 века. В частности уже упоминавшегося ранее ксендза Валериана Калинки (автора крылатой фразы: «Иную душу нужно влить в русина - вот  главная задача для нас, поляков...»).

 

Украинизация православной церкви была затруднена еще одним обстоятельством. Она была учреждена в Киеве 900 лет назад киевскими князьями и, являлась живым осколком Руси Киевской. Объявив это государство «украинским», украинизаторы автоматически делали «украинской» и православную церковь. Но в таком случае необходимо было уже украинизировать украинское.

 

Кроме того, как историку Грушевскому было хорошо известно, какую самоотверженную борьбу с католичеством выдержал малорусский народ, защищая церковнославянский язык. Но Грушевский, провозгласив «долой славянщину», начал на него гонения, объясняя свою ненависть, как и Огоновский: язык – де мертвый, полный архаизмов и непонятный народу.

 

Идея «самостийнойи церквы», где бы богослужение производилось на «мове», была реализована летом 1918 года, когда был созван Всеукраинский церковный собор, на котором Василий Липковский поднял вопрос о богослужебном языке. Поставленный на голосование этот вопрос подавляющим большинством голосов был решен в пользу церковнославянского. Тогда попы-самостийники, без всякого согласия своих прихожан учинили Всеукраинскую церковную раду и объявили прежнее православие «панским»: «Пора нам, народэ украйинськый, и свою ридну мову прынэсты в дар Богови и цым найкращэ йим и сэбэ самых освятыты и пиднэсты и свою ридну цэркву збудуваты». И, таким образом подтвердив точку зрения уже покойного униатского катехита Омеляна (Омеляца) Огоновского, считавшего реакционным язык православной церкви. Но им не пришло в голову, что тем самым они наносили удар по самостийничеству, объявляя девятисотлетнее церковное прошлое Малороссии не «ридным».

 

Никаких чисто конфессиональных реформ церковная рада не произвела, если не считать включения в число церковных праздников «шевченковских дней» (25 и 26 февраля по старому стилю), причислявших Шевченко как бы к лику святых угодников. Затем последовала украинизация святцев. Во втором издании «Молытовныка для вжытку украйинськойи православнойи людности», выпущенного в 1945 году в Мангейме греко-римские и библейские имена святых, ставшие за тысячу лет своими на Руси, заменили простонародными – Васыль, Гнат, Горпына, Тимош, Наталка, Полынарка (в котором не всякий опознает св. Аполлинарию). Но наиболее жутко звучат в «молытовныке» именно женские имена, особенно когда это «мученица» или «преподобная»: «Святые мученицы Параська, Тодоська и Явдоха». Того же, кто может без содрогания принять эти имена добивают «святымы Ярыной и Гапкой», «ученыцямы Палажкой и Юлькой»... Нэзалэжни святцы торжественно завершает «преподобна Хивря».

 

Штурмовики в рясах

 

Начало гонений на православную веру в Галиции и Закарпатье было связано с возрождением русского самосознания галицких и закарпатских русинов, которое вызвал, упоминавшийся уже приход туда русской армии. Русины встречал русских как своих братьев, приглашал их в свои, официально униатские, храмы. По просьбе населения православные священники служили в их церквях, против чего не только не протестовали униатские священники, но во многих случаях служили с ними вместе. Все это не могло понравиться ни австрийским властям, ни Ватикану.

 

И Ватикан принимается за преобразование греко-католической церкви. Эту мысль подал папе польский иезуит кардинал Мечислав Ледоховский, бывший познанький архиепископ, которого германское правительство выслало из Германии за его махровый польский национализм. Вначале «украинизации» подверглось униатское духовенство, склонявшееся к Православию и бывшее кадрами для русской интеллигенции Галиции. Это духовенство считало себя русским и воспитывало свою паству в русском духе.

 

При помощи польских иезуитов Ватикан также начинает воспитание нового, русофобского поколения униатского духовенства. Начиная с 80-х годов 19 века непосредственно в управлении польскими монастырями участвует польский граф Андрей (он же Роман Александр Мария) Шептицкий, воспитанник краковских иезуитов, который впоследствии становится митрополитом Галицким. Совместно с пронырливым, хитрым и чрезвычайно сребролюбивым Грушевским, Шептицкий возглавляет «украинизацию» русинов. В дальнейшем, по прямому поручению Ватикана, Шептицкий начинает заведовать вообще всей иезуитско-католической пропагандой в России.

 

Именно Андрей Шептицкий и Михаил Грушевский являются центральными фигурами в запуске процесса практического выращивания украинских янычар из части слабых духом галицких и карпатских русинов и их детей. Процесса, который был «поставлен на конвейер» незабвенным Лазарем Моисеевичем Кагановичем во второй половине 20-х годов 20 века.

 

В 1882 году Папа Лев XIII издает «Апольское послание», согласно которому галицкие Василианские монастыри изымаются из-под власти львовского митрополита и передаются в подчинение польским иезуитам, имевшим свой центр в Кракове. Вместе с монастырями изымалось и все их имущество, пожертвованное еще русскими князьями и царями. Все это исключало в дальнейшем какое-либо вмешательство Львовского митрополита в монастырские дела. Управление монастырями перешло к иезуитам, которые должны отчитываться лично папе.

 

Тогдашний митрополит Иосиф Сембратович, пытался было сопротивляться этому захвату. Но правительство и сам император Франц-Иосиф стали на сторону иезуитов. Наместник Галиции граф Альфред Потоцкий был вызван в Вену, где получил следующий приказ от императора: «Позаботьтесь все русское население обратить в католичество». Потоцкий так и не смог убедить императора в том, что русское население слишком предано греческому обряду, чтобы его можно было без серьезного сопротивления обратить в католичество. Император остался непреклонным, и вскоре Потоцкий получил отставку, а митрополит Иосиф Сембратович был, без канонического процесса, смещен и удален из Галиции. Он был отправлен в Рим и умер там в заточении...

 

В 1887 году объявивший себя непогрешимым папа Пий IX провозглашает святым идеолога и «практика» геноцида православных Западной Руси, полоцкого униатского архиепископа Иосафата Кунцевича, и провозглашает: «Мы ничего так не желаем, как того, чтобы послушники изучали самого святого Иосафата и ему подражали». «На местах» начинают с готовностью подражать. Нельзя не остановиться  на этом  «образце для подражания».

 

Полоцкий архиепископ Иосафат Кунцевич, работал под руководством, приехавших из заграницы и поселившихся в Вильно иезуитов. По словам французской энциклопедии Ларусс, для распространения унии он пользовался «крайними средствами». Кунцевич зверски преследовал православных: закрывал и разрушал православные храмы, запрещал хоронить православных на их же кладбищах, приказывал вывозить православных покойников из города только через те ворота, через которые вывозился городской мусор.  В день Святой Троицы – 2-го июня 1623 года он сжег русский православный монастырь Святого Духа вместе со всей братией и паломниками... Его поведением возмущался даже литовский канцлер – польский князь, католик Лев Сапега, который письменно предупреждал Иосафата о том, что его свирепые гонения будут иметь печальные последствия для Польши: «Вы навлекли опасность на государство... Вместо радости ваша уния наделала нам столько хлопот, беспокойств и раздоров, что мы желали бы лучше остаться без нее... Жидам и татарам позволено в областях королевства иметь свои синагоги и мечети, а вы закрываете христианские церкви!». Но Кунцевич не внял предостережению. И когда, приехав в 1623 году в Витебск, он продолжил преследование православных, это переполнило чашу терпения народа, который и убил Кунцевича. И этого изверга Ватикан объявляет святым!

 

Но вернемся обратно в Галицию 19 века.

 

В 1891 году состоялся униатский синод, выступивший с инициативой замены этимологическое правописания в официальных документах, а главное, в школьном обучении на «кулишовку» (украинское правописание). Этим подрывалась возможность без проблем читать русские книги. Никакого широкого обсуждения предполагаемой реформы не было, ее одобрил некий львовский училищный совет, и вследствие его меморандума Министерство вероисповеданий и народного просвещения в 1892 году ввело официально во всех школах Галиции фонетическое правописание. Воспитанникам Львовской духовной семинарии запретили обучаться русскому правописанию, у семинаристов стали отнимать книжки, написанные на литературном русском языке.

 

В 1893 году австрийский император издал рескрипт, согласно которому была закрыта русская греко-католическая духовная семинария в Вене, основанная еще при императрице Марии-Терезии. В этой семинарии проходили обучение самые образованные священники. Были упразднены и фонды, за счет которых содержались воспитанники как в самой семинарии, так и продолжавшие затем обучение в Риме.

 

Одновременно правительство закрыло генеральную духовную семинарию во Львове, где в университете воспитывались будущие священники для всех трех галицких епархий (Львовской, Станиславовской и Перемышльской), и открыло для этой цели епархиальные семинарии (с понижением образовательного ценза будущих пастырей). Цель этих мероприятий была следующая: из епархиальных семинариии будут выпускать священников без университетского образования, которые будут зависимы от своих епископов – ставленников правительства.

 

В ответ на эти меры часть греко-католического духовенства переходит в православие. Это произошло по нескольким причинам.

 

Во-первых, любые попытки возвращения к более ранним вариантам обряда в греко-католических церквях (что было связано с начавшимся возрождением русского самосознания) жестоко пресекались католическими властями. В качестве примера можно привести процесс по обвинению в схизме и отлучению отца Иоанна (Ивана) Наумовича от церкви. В ответ на это в 1883 году о. Наумович подает кассационную жалобу и пишет большую апелляцию к папе Льву ХIII, в которой доказывает, что ничем не провинился перед духовными властями и просит снять с него отлучение, восстановив «в прежнем звании». Но еще до окончательного утверждения приговора Наумовича отлучает от церкви сам папа Римский. Этому способствовал тон апелляции, которой был сродни обвинительной речи. Зная извечную позицию папского престола, нетрудно было угадать, что после такой отповеди Наумовичу уже не на что было надеяться.

 

В своей апелляции о. Наумович утверждает, что он нигде не выходил за рамки, которые ставило ему положение униатского священника и апеллирует к авторитетам, безусловно, признаваемым католической церковью, прежде всего к постановлениям Флорентийского собора 1439 года, согласно которым при унии полностью сохраняется весь православный обряд, что было подтверждено и Брестской унией 1596 г.

 

Отец Наумович показывает бесправие униатского духовенства перед лицом польского и католического засилья, прямо говорит о том, что уния предназначена служить «только средством к преследованию чисто политических целей, в частности, к искоренению русского народа». В качестве примеров он приводит следующие.

 

Так, в духовных семинариях изгнан не только местный диалект, но и церковно-славянский язык, на котором священникам впоследствии придется служить. Надзор за церквями и приходскими священниками поручается людям чужого обряда и даже евреям, откуда происходят доносы, волнения и всяческие преследования русских униатов - священников и мирян. Латинизируется богослужение, нарушается и искажается обряд.

 

Но о. Наумович обличал не только и не столько нарушение церковного обряда, сколько уничтожение соборности всей православной церкви, назначение, а не избрание митрополитов собором, фактическое их бессилие в церковном управлении, отстранение от участия в управлении женатых священников и мирян. Соборы не собираются, а на местах вся власть и влияние перешли к церковным патронам полякам-латинянам (католикам). Древние богослужебные книги заменены новыми, которые полны ошибок. В новых богослужебных книгах не предписывается более уставом пение на литургии двух псалмов, обязанность поминать в церковных службах не только местного епископа, но и папу, что не полагается по древнему уставу.

 

Настоятели монастырей лишены их традиционной власти, количество монастырей греческого обряда все уменьшается, черное духовенство в своих собственных монастырях и имуществах подчиняется пришлым латинским монахам, оно утратило древнее право на возведение в епископский сан. Поколеблен весь строй церкви. Русский народ в Галиции с помощью унии обманут, и нет ничего удивительного, если он стремится вернуться к вере отцов, т.е. к православию. Свою апелляцию о. Наумович заканчивает надеждой на христианскую любовь, которая подаст победу «церкви Христовой против сильнейших врагов ее, прекратит несогласие, длящееся 800 лет между востоком и западом, и , на место его восстановит прочное и непоколебимое согласие между верующими».

 

Во-вторых была и другая, не менее важная причина перехода в православие. Рядовыми прихожанами разница между греко-католическим и православным вероисповеданием ощущалась весьма мало, и вражды не было никакой. В значительном большинстве русских церквей во всех трех галицких епархиях богослужение совершалось по книгам, изданным в России, или по львовским изданиям времен православия. Тысячи галицких крестьян ходят молиться в Сочаву на Буковине, в Почаев и даже в Киев.

 

И недаром кардинал Сильвестр Сембратович, ярый сторонник католицизма, ставший через некоторое время после изгнания своего дяди Иосифа Сембратовича галицким митрополитом, при посещении церквей своей епархии собственноручно вырывал из церковных книг титульные листы, чтобы нельзя было узнать, где они изданы. С.Сембратович заслуженно вызвал ненависть русских галичан и недаром на главном венском вокзале он был однажды забросан тухлыми яйцами, за что организатор обстрела, тогда еще студент, а в будущем крупный галицко-русский деятель Юлиан Яворский был арестован и исключен из Венского университета.

 

Состоявший при папе кардинал Метислав Ледоховский производится им в префекты Конгрегации Пропаганды и становится руководителем польских иезуитов, управляющих галицкими Василианскими монастырями. После смерти Ледоховского в 1902 году, его сменяет племянник Владимир Ледоховский, которого избирают Черным Папой (так в римокатолических изданиях называют главу ордена иезуитов). Черный Папа Владимир Ледоховский умирает в 1946 году, через девять лет – в 1945-м умирает и митрополит Андрей Шептицкий.

 

Но за это время, то есть в течение 60 лет, два брата Ледоховских и два брата Шептицких уже успели вырастить несколько поколений нового, русофобски и сепаратистски настроенного, униатского духовенства. Старший брат Станислав был непосредственным надзирателем за Василианскими монастырями – возглавлял основанный младшим братом студитский отдел Василианских монастырей. Кроме того, Станислав имел чин генерала австрийской армии, и был военным министром Польши при Пилсудском.

 

Украинизация галицких и карпатских русинов происходила следующим образом. Андрей Шептицкий приглашает Грушевского, который за очень большие деньги, выделенные австрийской властью пишет свою версию южно-русской истории. Суть ее сводилась к теории преподавателя Уманского Василианского лицея Франциска Духинского о, якобы, неславянском, финно-угорском происхождении великороссов. Одновременно создается «Украинская народно-демократическая партия», основу которой составляет поставленное А.Шептицким   униатское духовенство и «Науковое товарыство имени Т.Шевченко» (несмотря на богохульство этого самого Шевченко) и начинается выпуск газет «Дило» («Дело») и «Руслан». Все связанные с этим затраты полностью финансируются австрийской властью.

 

В 1890 году свежеиспеченные «украинцы» заключают пакт с австрийскими властями. Суть его заключалась в следующем:

 

1.      Верность Ватикану.

2.      Верность Австрии.

3.      Союз с поляками.

 

Одновременно начинается охота на православных русофилов, по поводу чего откровенно заявил один из лидеров так называемых «мазепинцев» В.Барвинский: «Нам не нужно никакой полиции, мы сами будет жандармами». Сам же пакт он назвал «Великим переломом».

 

В 1908 году митрополит Шептицкий осуществляет попытку украинизации уже малороссов при помощи выделения земельных наделов для «национально свидомых». Для приобретения земли были нужны деньги. Как раз в это время во Франции производилось изъятие земли у всех католических организаций. И поэтому католики старались всеми способами продать свою недвижимость, что давало им значительные суммы наличных денег.

 

Весной 1908 года А.Шептицкий вместе с членом австрийского парламента о. Войнаровским прибывает в Париж, чтобы получить заем для основания в России «Акционерного Парцелляционного Банка». Так как Шептицкий имел много знакомых в католических кругах, французы охотно соглашаются ему помочь. Разногласие возникает только в отношении величины займа. Митрополит требовал десять миллионов французских франков, но заимодатели не хотели согласиться на заем, суммой менее тридцати миллионов. В конце концов Шептицкий получает заем в сумме двадцати миллионов франков.

 

«Акционерный Парцелляционный Банк» был организован для распределения (парцелляции) больших поместий на малорусских территориях России между галицкими эмигрантами, (которые до этого времени уезжали в поисках лучшей жизни в Америку, Канаду и Бразилию) и местным населением. В каждом парцелляционном селении планировалось поселить не менее десяти свидомых (сознательных) галицких селян-патриотов, которым давалось даром около 50 десятин земли. За это они должны были распространять среди местного населения украинскую национальную свидомисть. В этих селениях планировалось возведение греко-католических (униатских) церквей для распространения идей католической унии, и школ для обучения детей в духе украинского патриотизма.

 

Для этих целей митрополит приобретает за 1 200 000 рублей у национально свидомого графа Тышкевича  поместье Дзедзиловичи на реке Березине, размером в 14 000 десятин. Но так как устав банка еще не был утвержден российскими властями, эту сумму собирают в складчину братья Андрей и Станислав Шептицкие и протоигумен Клементий.

 

Но, несмотря на то, что своих истинных целей Шептицкий не выдает, устав банка не спешит утверждать министерство внутренних. Более того, оно приказывает своим подчиненным собрать самую точную информацию относительно планов и намерений парцеляционного банка. Одновременно в министерство приходит донос, в котором сообщается, что вышеупомянутый банк организует митрополит Шептицкий для того, чтобы посредством распределения земли распространять в России церковную унию и украинскую национальную идею, а представитель митрополита отец Войнаровский находится в Дзедзиловичах и готовит парцелляцию поместья.

 

Авантюра митрополита Шептицкого была раскрыта и Войнаровскому осталось только убираться восвояси, что он и сделал. Почти два года работы прошли впустую. Вернувшись в Австрию, Войнаровский приступает в марте 1910 года к исполнению прерванных обязанностей депутата австрийского парламента. Это однозначно свидетельствует о прямом участии в его предыдущей «пастырской деятельности» не только Ватикана, но и австрийского правительства. Митрополит Шептицкий вознаграждает Войнаровского за его «труды» тем, что назначает его каноником Галицкой митрополии.

 

Следует упомянуть еще об одном факте из биографии «духовного пастыря украинцев» Андрея Шептицкого, который обычно забывают упомянуть адепты нэзалэжности. Как и Грушевский, Андрей Шептицкий кроме своей основной, также занимался и другим видом «деятельности». Но в этом случае она была уже связана с выполнением заданий из Берлина, направленных на претворение в жизнь австро-германского плана отторжения Малороссии от Великороссии. В 1914 году во Львов, где в своей резиденции находится Шептицкий, вступает  русская Третья армия. Армейское командование, хорошо осведомленное о предыдущей «деятельности» Шептицкого в России, предупреждает его о том, что он останется на свободе, если даст слово о том, что не будет вести антирусскую пропаганду. Шептицкий слово дает, но не держит его, после чего его «ссылают» в Киев. После этого в митрополичьей резиденции был найден замурованный в стене архив Шептицкого, со всеми документами, относящимися к его «деятельности» по выполнению заданий Берлина и Вены. Эти документы охватывали буквально все вопросы, связанные с видами Австрии и Германии на Малороссию. Начиная от вопросов, касавшихся предстоящей оккупации Малороссии Германией (с весьма важной перепиской с Берлином), и кончая связями с украинскими сепаратистами и рядовыми шпионами. После обнаружения архива Шептицкого из Киева уже вторично «ссылают» в центральную Россию – в Ярославль, в котором он и проживал на свободе в частном доме. Правда, под надзором полиции. Не правда ли, удивительная жестокость российского царизма по отношению к австрийскому подданному, проводившему враждебные действия по отношению к России во время ее войны с Австро-Венгрией.

 

С назначением Шептицкого главой униатской церкви, прием в духовные семинарии юношей русофильских убеждений прекращается, семинарии начинают готовить не столько священников, сколько фанатичных политиканов, которых народ назвал «попиками». Делая свое каиново дело, «попики» с церковного амвона, внушают народу новую украинскую идею, всячески стараются снискать для нее сторонников. Учитель и «попик» мало-помалу делают свое дело: часть молодежи переходит на их сторону, и в деревне вспыхивает открытая вражда и доходит до схваток, которые иногда заканчивались кровопролитием. В одних и тех же семьях одни дети остаются русскими, другие уже считают себя «украинцами». Церковные и светские власти на стороне воинствующих «попиков», многие из униатства возвращаются в православие и призывают православных священников.

 

Австрийские законы предоставляют полную свободу вероисповедания – о перемене его следовало только заявить административным властям. Но православные богослужения разгоняются жандармами, православные священники арестовываются и им предъявляются обвинения в государственной измене. В самом начале 20 века православие доходило до Галиции в значительной мере через возвращавшихся из Америки эмигрантов. По требованию Шептицкого униатские ксендзы брали на родине клятву с эмигрантов о том, что в Америке они не перейдут в православие. Несмотря на это переселенцы в массовом порядке возвращаются к вере своих предков и по прибытии в Нью-Йорк первым делом являются в православный храм и требуют от священника освобождения от данной ранее клятвы.

 

В Галиции попытки перехода из унии в православие пресекаются самыми разными способами: всех православных священников-галичан, получивших духовное образование в России, сажают в тюрьму, в которой они находятся без суда и следствия. В селе Залучье после смерти любимого пастыря крестьянам не утвердили священником его зятя, заменявшего и тоже любимого паствой. Тогда крестьяне заявляют, что перейдут в православие. В ответ в село на целый месяц были посланы войска, которые спровоцировали перебранку, вследствие чего было арестовано 78 крестьян. Они просидели под арестом 6 недель, как раз во время весеннего сева.

 

Все эти гонения на православие закончились тем, что в 1911 году все без единого исключения местные православные священники Галиции по распоряжению полиции были отправлены в тюрьмы, а все иностранные высланы из Австро-Венгрии.

 

К 1911 году относится переход в православие русских сел на Лемковщине, в Сокалыцине и Коломыйщене.

 

Подобные события усиливают австрийский террор против русинов. Весной 1912 года были арестованы два православных священника (Игнатий Гудима и Максим Сандович) и два галицких интеллигента (Семен Бендасюк и Василий Колдра). Не предъявляя никаких обвинений, их сначала держат в тюрьме два с половиной года, после чего перед самой войной во Львове начинается нашумевший на всю Европу чудовищный процесс о «государственной измене» и «шпионстве».

 

На этот процесс неожиданно являются пять депутатов Государственной Думы. Войдя в зал, они кланяются до земли сидящим на скамье подсудимых и говорят: «Целуем ваши вериги!» Подсудимые были оправданы присяжными заседателями, несмотря на то, что в своей напутственной речи присяжным председательствующий судья, не скрывал надежды на вынесение обвинительного приговора. После суда Бендасюк и Колдра уехали в Россию, Сандович и Гудима остались дома.

 

Не оправдавшиеся надежды

 

В 1918 году, на радость всем славянам, развалилась Австро-Венгрия. Но чаяния многострадальной Карпатской Руси и ее русских деятелей не оправдались. Знаменитый план Вильсона предусматривал предоставление народам Австро-Венгрии возможности для автономного развития. К объединению разорванных австрийскими внутренними границами трех частей Карпатской Руси в единое целое, как мы видели, русины стремились еще с революции 1848 г. Однако попытка председателя возникшей после распада Австро-Венгрии «Карпато-русской народной рады» Антония Бескида добиться на Парижской мирной конференции единой автономной Карпатской Руси успехом не увенчалась.

 

После завершения Первой Мировой Войны, согласно Версальскому (Сен-Жерменскому) мирному договору 1919 года, Северная Буковина отошла к Румынии. Закарпатье вошло в состав Чехословакии по Трианонскому договору 1920 года. Для Галиции мину замедленного действия содержал один из 14 пунктов Вильсона: в нем предусматривалось создание независимого польского государства, но не указывалось, какие именно в него войдут земли. И сразу же после распада Австро-Венгрии Польша выставила свои претензии на всю Галицию как на свою исконную провинцию.

 

Во время Первой Мировой Войны в Галиции опять активизировался рост галицко-русского движения. Своеобразным его проявлением стала возникшая в конце 1918 года и просуществовавшая до 1920 года республика на территории самой западной и самой «русской» части Галиции – Лемковщины, так называемая Лемковская республика. Состоявшееся на Лемковщине Народное вече в декабре 1918 года положило начало ее шестнадцатимесячного существования до конца марта 1920 года. Во главе ее стали недавние жертвы австрийского террора - адвокат Ярослав Качмарчик, священник Димитрий Хиляк, и старый крестьянин Николай Громосяк. Знаменательно, что в народном вече участвовали также украинцы, а польские власти на первых порах не препятствовали существованию республики. Как скажет позднее на процессе Хиляк, «на собрании были голоса за присоединение к России, за создание особой республики, и даже за присоединение к чешской республике, однако не было ни одного голоса за присоединение к Польше». B ходе веча окончательное решение оставлялось за мирной конференцией. Но в конце марта 1920 года польские власти положили конец существованию республики, арестовав ее руководство. Арестованным предъявили обвинение в государственной измене, что грозило им смертной казнью. Но их оправдал суд присяжных.

 

Но надежды лемков на «пункты Вильсона» и содействие западных держав не оправдались. По временному мандату, а с 1923 г окончательно Галиция, а вместе с ней и Лемковщина как ее часть, была передана Польше. Ни о какой территориальной автономии не было и речи.

 

Как только Галиция реально попала под власть Польши, началась ее активная полонизация, особенно на Лемковщине. В школы направлялись учителя-поляки, порой даже не знавшие местного языка. Родной язык изгонялся из государственных учреждений, даже метрики священники были обязаны писать по-польски. В университет принимались преимущественно поляки. Получить университетское образование русскому львовянину было еще возможно, но найти какую-либо работу почти немыслимо, и молодых русских галичан преследовал жестокий голод. Из Львовского университета изгнали всех неугодных профессоров.

 

При приеме на работу чиновника требовалась декларация о переходе в католицизм. Этот принцип применялся и вообще при приеме на работу. Офицером мог быть только поляк-католик. Сложно складывалась и религиозная жизнь края. Занявший кафедру епископа Перемышльского Иосафат Коцыловский, при поддержке митрополита А.Шептицкого, развернул в 20-х годах широкую украинизаторскую кампанию. Он перемещал неугодных священников, посылал на приходы молодых политизированных украинских, использовавших церковь как политическую трибуну. Никакие жалобы епископу не помогали, и тогда с 1926 года начинается, а с 1927 года приобретает широкий размах переход русских лемковских сел в православие. К 1929 году треть всех лемков приняла православие. Священников для них поставляла Варшавская православная митрополия.

 

При переходе в православие церковь православным не передавалась, а если в православие переходил священник, он терял принадлежавший церкви дом, в котором проживал. Православные начинали постройку православной церкви, обычно вблизи униатской, причем иногда часть села оставалась униатской, а часть становилась православной. Порой между православными и униатами происходили столкновения, даже вооруженные, наблюдались акты жестокой вражды между ними, причем часто польские власти ничего не делали для предотвращения беспорядков. Были случаи, когда государственные чиновники даже натравливали одних на других, потом дело кончалось процессами, приговорами, тюрьмами и штрафами. Это была старая политика – натравить русина на русина. Церковная вражда на Лемковщине утихла только тогда, когда Ватикан был вынужден вывести лемковские униатские приходы из-под власти епископа Коцыловского и создать специальную Апостольскую Администратуру, подчиненную непосредственно Риму.

 

В конце 1934 года на должность главы Администратуры был назначен узник концлагеря Талергоф, профессор церковного права, священник д-р Василий Мастюх. Его сотрудником был о.Иоанн Полянский. От украинских националистов сразу посыпались посыпались жалобы, доносы и угрозы. В конце концов, д-р Мастюх был отравлен в марте 1936 года и через два дня умер. До октября того же года Администратурой управлял И.Полянский, пока не был жестоко избит украинствующими хулиганами. Назначенный в июне 1936 г. главой Администратуры священник д-р Яков Медвецкий запретил украинизацию в церкви, потребовал ни в проповедях, ни частным образом не чернить перешедших в православие, обязал настоятелей приходов вносить в среду прихожан мир и любовь. Никаких столкновений между Апостольской администратурой и православными священниками не было. Переход в православие целых сел наблюдался не только на Лемковщине, в 1928 году подобный процесс наблюдался и в Восточной Галиции.

 

Русское движение вышло из эпохи Первой Мировой Войны обескровленным. Не менее 60 тысяч русинов полегло на талергофском кладбище «Под соснами», многие скончались вскоре по выходе из неволи. Те, что выжили, оказались разбросанными далеко от родной земли. Кто-то попал в плен, а то и просто сдался русским. Война разбросала русинов по всему миру. До самого 1939 года русское движение так и не оправилось после «Талергофского разгрома».

 

Но жизнь понемногу двигалась вперед. В 1924 году восстанавливается русский православный Свято-Георгиевский приход во Львове (Малый Юра). Чтобы возвратить из рук украинцев захваченный ими в 1915 году Ставропигийский институт, потребовалось 6 лет тяжбы, успешно закончившейся лишь в 1924 году.

 

Начиная с 20-х годов Талергофский террор, который стал священным символом мученичества за великую общерусскую идею, украинизаторы пытаются представить местом мученичества «украинского народа». Чтобы этого не допустить, лучшие представители русинской интеллигенции с 1924 года начинают выпускают сборники под названием «Талергофский альманах». После выхода двух первых частей осенью 1928 года во Львове состоялся грандиозный Талергофский съезд – всенародная поминальная манифестация Галицкой Руси, посвященная памяти жертв австрийского террора... и чествованию немногих из них, оставшихся еще в живых. В съезде приняло участие несколько тысяч человек, представителей всех уголков Галицкой Руси, как интеллигенции, так и крестьянства. На съезде был избран специальный Талергофский комитет, усилиями которого были подготовлены третий и четвертый выпуски. Предполагалось выпустить и пятый, но это не удалось.

 

По всей Галиции прошли поминальные богослужения, крестные шествия на кладбища. И знаменательно, что украинофильствующий Перемышльский епископ Иосафат Коциловский запретил духовенству своей епархии участвовать в поминальных богослужениях по жертвам Талергофа и чествовании еще живых бывших его узников. Доходило до парадоксов – на Лемковщине перед священниками запирали двери униатских храмов, и тогда батюшки-униаты просили католиков-ксендзов разрешить в костеле провести поминальное богослужение, на что те охотно соглашались.

 

Талергофские панихиды стали традицией. В 1934 году во Львове состоялся грандиозный Талергофский съезд, собравший 15 тысяч участников. На Лычаковском кладбище был сооружен прекрасный памятник жертвам Талергофа – большой восьмиконечный крест из белого мрамора вписан в черную мраморную стелу. Под ним надпись: «Жертвам Талергофа. 1914-1918. Галицкая Русь», окаймленная терновым венком. Открытие памятника сопровождалось грандиозным крестным ходом. Издревле Фомино воскресение (первое после Пасхи) было днем встречи братчиков Львовского Старопигиона. И ежегодно в Фомино воскресение у памятника собирается множество русских галичан и торжественно служится панихида. Этот трогательный обычай неизменно соблюдался в атеистические советские годы.

 

После оккупации немцами в 1939 году Западной Галиции, на Лемковщине начался наплыв с востока большого числа украинских националистов. Среди них более всего было священников, учителей, редакторов и чиновников. Они бежали от советских властей и искали защиты у немцев. Немцы приняли их с распростертыми объятиями. Вскоре началась война и немцы вторглись на территорию Восточной Галиции. Их приход ознаменовался многочисленными злодеяниями гестаповцев, сопротивлении лемков гитлеровскому режиму и их помощи Красной Армии. Тогда же стала ясной вся подлость,  украинских националистов, начавших сотрудничество гитлеровскими оккупантами.

 

Однако ни в прежней – советской, ни в нынешней – нэзалежной нельзя найти ни слова о том, что такой-то участник или герой войны был именно русин, что пострадала или была вырезана семья именно русинов. Об этом знали близкие, друзья, об этом, конечно, помнят выжившие потомки, но вспоминать об этом вслух не следовало в советское время. А  сейчас в Галиции и подавно. В то же время хорошо известно, что ни один русин не запятнал себя сотрудничеством с гитлеровцами. А жертв было много.

 

Окончание войны принесло русинам еще одно разочарование: в результате дипломатических переговоров Советского Союза с западными державами древний Перемышль, основанный русскими в 10 столетии и Лемковщина были отданы Польше. В 1945 году лемкам было лишь разрешено выбирать между польским и советским гражданством – и много лемков переселилось в советскую «Западную Украину». Оставшихся под польской властью ждала трагическая судьба – на Лемковщине хозяйничали сначала польские террористические банды, а затем и бандеровцы. После убийства весной 1947 года бандеровцами генерала Кароля Сверчевского лемки были выселены польским правительством из своих родных мест на Запад. Из всего, что было нажито многими поколениями, разрешали взять только то, что уместится на телеге, а у кого не было лошади – то, что они могли унести на себе.

 

Акция эта носила военный характер, и говорить о ней долгое время запрещалось. Трудолюбивый, почти исключительно крестьянский народ, оказался в изгнании. И лишь теперь о трагедии лемков узнала вся Польша. Изгнанники непрерывно рвались вернуться в родные Карпаты, в места, уже занятые новыми польскими переселенцами, туда, где лемки жили многие столетия. Долгие годы это стремление встречало стойкий правительственный запрет.

 

В церковной жизни Галиции после войны произошли важные события. В 1944 году умирает глава униатской церкви митрополит Андрей Шептицкий. Его сменяет Иосиф Слипый, который как и его предшественник также был пособником гитлеровцев. За это Слипый был арестован и посажен в тюрьму. На Львовском церковном соборе 1946 года, принадлежавший к украинскому направлению, греко-католический протоиерей Гавриил Костельник, предлагает упразднить унию, за что расплачивается своей жизнью –  в 1948 году его убивают в 10 часов дня возле храма.

 

В 1949 году отвечавшая интересам советских властей идея ликвидации унии была принята собором, уния запрещена, желающие миряне перешли в католичество. Униатские священники перешедшие в православие, сохранили свои приходы.

 

Не обошлось без региональных особенностей. Так, древнюю, некогда православную Никольскую церковь возле львовского Университета, захваченную католиками века назад, вернули православным. Те почему-то при освящении переименовали ее в Михайловскую. Кажется, только в ней и у Малого Юры во Львове служили по традиционному православному обряду. Бывшие униатские церкви сохраняли многое из своей прежней специфики: украинизированное произношение славянских текстов, бритые священники, большое количество церковных знамен, заполнявших иногда весь храм, устройство иконостаса в Преображенской церкви таким образом, что престол и при закрытых царских вратах был прекрасно виден мирянам и т.д.

 

Униатская церковь продолжала существовать подпольно. Атеистическая политика советского государства, сглаженная некоторой терпимостью в первые послевоенные годы, с приходом к власти Хрущева превратилась в прямые гонения. Но в Галиции она также приняла своеобразные формы. Был выпущен из тюрьмы Иосиф Слипый. И, несмотря на то, что униатскую церковь публично клеймили, как могли, но в ее практической деятельности (запрещенной по закону) руки у нее были развязаны. Ей позволялось то, что было совершенно недоступно православной церкви. В карпатское село, где церковь была давно закрыта, и открыть ее было абсолютно невозможно, могли свободно приехать униаты во главе со священником. Им отпирали храм, и они там служили, после чего спокойно отбывали восвояси. Похоже на то, что униаты были союзниками местной власти в борьбе против православия.

 

Прошло, время и большинство из старшего поколения уже умерло. Их дети, в большинстве своем, уже не понимали тех проблем, с которыми столкнулись их отцы. Некоторые из них с удивлением могли спросить: «Папа, что ты такое сделал, что к тебе так относятся?» Что можно было им ответить? За то, что мы были, есть и будем руски?

 

Живой осколок Руси Киевской

 

Теперь непременно нужно несколько подробнее упомянуть о народе, который современные украинские власти старательно пытаются «забыть», скрыть само его существование на территории Западной Украины. И это поведение «честной» и «демократической» власти объясняется весьма просто. Само существование этого «забытого народа» является осиновым колом для всей теории «древней, независимой от русских украинской нации». Именно знание о «живом осколке» Руси Киевской и любая посильная помощь ему является принципиально важной и обязательной для каждого русского, живущего на территории Украины. Он этого зависит вся дальнейшая судьба русского суперэтноса. И это не преувеличение – только в единении мало-, бело- и великороссов у них есть будущее.

 

Русины живут в низовье Эльбы, по обоим склонам Карпат, в Галиции (Львовская, Тернопольская, Ивано-Франковская области Украины, а также принадлежащая сейчас Польше трагическая Лемковщина с ее древнерусским Перемышлем), Буковине, Венгрии, Румынии, Молдавии. Русины принадлежат к малорусам, отличаясь от них особенностями языка и этнографическими признаками. Это является следствием их шестисотлетнего отделения от основной части русского народа; и нахождения все это времени в оккупации. Сами русины зовут себя в единственном числе русин, во множественном числе - русскими, русскими они также называют свой народ, язык и веру. Но, как и раньше,  дальнейшем я буду называть их русинами (хотя это и не правильно) – чтобы постоянно не уточнять о каких русских собственно говоря идет речь в данный момент. Русские жители Румынии и Молдавии зовут себя руснаками. И все их соседи: волохи (румыны), мадьяры, словаки и немцы называли этот народ не иначе как русским. Словаки и румыны называли русинов – «рус», немецкие колонисты (поселившиеся в этих краях еще в 12 столетии) – «русс», мадьяры – «орос». Они распадаются на мелкие группы, отличающиеся особенностями языка, нравами, обычаями и национальной одежды...

 

Отдельно стоит упомянуть названия «бойки» (от слова бойкий), и «лемки» (от слова «лем» – лишь: «Я маю лем одну корову».) И бойки и лемки – это названия, данные им соседями, сами себя и они называют русинами. 

 

В 1890 году количество русинов в Австро-Венгрии было 3 105 221 человек, в Галиции – 2 835 674 человек, в Венгрии – примерно 400 000 человек.

 

Одной из древнейших коренных областей проживания русинов является Прикарпатская Русь. В настоящее время это самая чистая ветвь потомков древней Руси. Именно здесь наиболее сохранились древнерусский язык и культура. Традиционное имя русин сохранилось в Прикарпатье с 9 века до настоящего времени. Официально признало себя русинами 60% жителей края во время переписи населения в 1930 году.

 

Именно русское национальное самосознание и чувство принадлежности к русской культуре господствовали среди галицких и карпатских русинов вплоть до начала 20 столетия. И это несмотря на многовековые усилия по ассимиляции. Никакие усилия чужеземных завоевателей не уничтожили у жителей Карпатской Руси сознания, что они русские, что они ветвь великого русского народа. Cотни тысяч русинов погибли в Карпатской Руси в первую мировую войну – за одно только право называть себя русскими.

 

Подавляющее большинство русинов было простыми малообразованными крестьянами, среднее и высшее образование имели немногие. И самой поразительной чертой их характера, наряду с их глубоким национальным самосознанием, была горячая любовь к России. В которой они никогда не были. Но русины никогда не были шовинистами (как сепаратисты из Галиции, назвавшие с чужого, польского голоса, себя «украинцами). Русины всегда сознавая себя частью русского народа, никогда не питали ненависти ни к одному из других народов (даже к венграм, от которых им пришлось натерпеться много страданий). Они просто хотели жить вместе с русским народом, вместе с ним делить его счастье и беды.

 

Тайна удивительной высоты их национального сознания и несокрушимой силы патриотического чувства состояла в том, что ни простые крестьяне, ни интеллигенты на Карпатской Руси не оторвались от народных идеалов. Русины из Карпатской Руси гораздо более гармоничны россиянин – их симпатии не раздвоены между русской и европейской культурами. Духовное и национальное сознание русинов более самобытно, чем развитие русских интеллигентов из России, с детства усвоивших западные теории. Короче говоря, русские Карпатской Руси выглядят так, как выглядели бы все русские России, не будь в России поспешных Петровских реформ и вызванного ими векового добровольного европейского духовного рабства. Они мыслили так, как будут мыслить все русские, когда (и если) появится новый, более гармоничный тип русского человека. Не левого, не правого, не западника, не славянофила, а просто русского человека. Конечно, если русскому народу удастся сохранить свое национальное единство,

 

И русины были готовы идти и шли на любые муки за право называться русскими, за право жить в национальном русском государстве.

 

Трагедия преданного народа

 

Национальная политика Австро-Венгрии по отношению к славянам и, в особенности, к русским сводилась к их денационализации. Эта цель достигалась при помощи сознательного снижения их культурно-образовательного уровня и максимальному раздроблению. До начала «украинизации» поляками, наибольшее идеологическое и культурное влияние на карпатских русинов оказывали мадьяры. Школы воспитывали русинов в мадьярском духе. Это привело к «омадьяриванию» интеллигенции до такой степени, что многие чувствовали себя уже настоящими мадьярами.

После того, как австрияки (у которых все это время и была реальная власть) предоставили право полякам право на практическую реализацию их «польских баек», «мадьяризация» русинов сменяется их жестокой «украинизацией». Примером которой могут служить дети русского князя Острожского (борца за православие, боровшегося против унии), которых иезуитская школа превратила не только в римо-католиков (униатов), но и в русофобствующих поляков.

 

После раздела Польши Галиция перешла под власть Австро-Венгрии. Она была глухой провинцией, где русины (или рутены, как их называли австрияки), жили вперемешку с поляками, господствовавшими в крае. Поляки же были и наиболее богаты и образованны, и представлены преимущественно помещиками.

Это была самая характерная особенность взаимоотношений между поляками и русскими: там, где эти две нации жили вперемешку, русские всегда находилась в подчинении и в порабощении у поляков. Русинская народность стояла накануне полной потери своего национального обличья. Все, кто был сколько-нибудь интеллигентным, а это было преимущественно духовенство, говорило и писало по-польски. Хотя для богослужебных целей имелись книги церковнославянской печати, но для светского образования использовались исключительно польские книги. удовлетворялись исключительно польской литературой. Путешественники, посещавшие Галицию в 60-х годах, отмечают, что беседа в доме русинского духовенства во Львове велась не иначе, как на польском языке.

 

Русины медленно, но неуклонно ополячивались. Ополячиванию русинов способствовало и экономическое развитие Галиции, потребовавшее в большое количество технического персонала и управляющей бюрократии. Все эти должности по преимуществу начали занимать поляки. Вслед за ними в регионе стали появляться еврейские и польские промыслы и торговля. Русинам оставлены крохотные ниши в школьном образовании и судопроизводстве. В конце 19, начале 20 века русины занимают только несколько процентов низших бюрократических должностей. Среди русинов нет ни представителей верхних этажей бюрократии, ни купцов ни военных.

 

Русины занимали самые нижние слои общества (крестьяне и мещане) и были в основной своей массе необразованными и нищими. Верхняя же его часть (богатая и просвещенная) была занята немцами, поляками, евреями. Они представляли высшую и среднюю бюрократию, промышленников, купцов и всю интеллигенцию.

Постепенно городское население становится немецко-польским, русины составляют его незначительную часть. Но и среди сельского русинского населения появляется все больше поляков.

Единственной узкой прослойкой между тонким верхним немецко-польским слоем и основной массой  русинского населения было незначительное количество русской бюрократии, духовенства, учителей. Ополячивание являлось обязательным условием занятия русинами любой должности. Хотя и не все русины ополячивались в первом поколении, но их дети ополячивались уже практически без исключений.

 

Однако, несмотря на это, русское национальное возрождение в Галиции и Закарпатье во второй половине 19 века является неопровержимым историческим фактом. Толчком для возрождения русского национального самосознания послужил уже упоминавшийся приход русской армии под командованием Паскевича. А угрожавший распадом Австро-Венгрии рост русского самосознания, вызвал усиление реакции со стороны австрияк как при помощи русских воспитанников австрийских духовных семинарий и школ, которые были должны препятствовать духовному возрождению русского народа, так и при помощи польских баек о существовании нерусского украинского народа. Практичные немцы приспособили для укрепления разваливающейся Империи и стремление поляков к обретению своей независимости.

 

После 1861 года реакция на русинов усиливается. Это связано с личностью наместника Галиции графа Голуховского. Начинается усиленная поддержка Веной развития «тирольцев Востока» (украинцев) на Галиции и Буковине. Все русское там тщательно и планомерно уничтожается. Это были уже упоминавшиеся введение фонетического правописания, разработка «украйинськой мовы», усиление гонений на православие и дальнейшее окатоличивание «слишком православных» униатов и воспитание русинской молодежи в русофобском «украинском духе». Все это было типичной методикой «разделяй и властвуй».

 

Среди русинов начинается внутреннее противостояние между сторонниками трех вариантов развития: одни считают, что нужно просто переждать и все само собой образуется; москвофилы тянутся к России, вновь созданные «украинцы» становится на путь отторжения всего русского. Но «украинство» и в этот период являлось всего лишь «бледной тенью» в общественной жизни, и частично являлось формой протеста против онемечивания и ополячивания русских. В этот же период польское влияние в регионе превосходит австрийское.

 

В 1882 году австрийскими, властями был организован громкий процесс (так называемый процесс по делу Ольги Грабарь) – первый среди политических процессов против лидеров русского движения конца 19 начала 20 веков. Поводом для него послужил маленький эпизод в галицком селе Гнилички. Жители села хотели иметь самостоятельный приход, но этому воспротивился настоятель прихода в Гнилищах, к которому принадлежали Гнилички, и львовская консистория. Тогда крестьяне пожаловались своему помещику графу Делла Скала, православному румыну. Он предложил им перейти в православие: «Я вам сведу из Буковины попа не такого гонорного». Прошение к администрации и местным епархиальным властям греко-католической львовской и греко-православной черновицкой церквей писал о. Наумович, назвав греко-восточную веру «верой наших отцов». Православие в Австрийской Империи отнюдь не было запрещено – оно было господствующим исповеданием в Буковине и в сербской Воеводине. Но здесь под чисто религиозный казус власть подвела политическую подоплеку. Были арестованы наиболее видные деятели русского движения – А.Добрянский, проживавший тогда во Львове, его дочь Ольга Грабарь, мать русского искусствоведа и художника Игоря Грабаря, тогда еще ребенка, редактор «Слова» В. Площанский и еще целый ряд лиц, в их числе Наумович и его два сына. Арестованных обвиняли в российском панславизме, в том, что они старались «оторвать Галичину и Буковину и Северную Угорщину от... австрийской державы и вызвать опасность для державы извне и опасность гражданской войны внутри». Наумовичу ставилась в вину его благотворительная деятельность, которой он якобы занимался не из любви к ближним, а «чтобы возбудить среди сельского населения ... симпатии к России и распространить отвращение к здешним политическим учреждениям и церковной унии». Обвинение в государственной измене позорно провалилось. Однако суд присяжных признал о. Наумовича, Площанского и двоих крестьян виновными в связях, задачей которых было возбудить ненависть или презрение к австрийской державе, что было подведено под параграф нарушения публичного спокойствия. Их приговорили к нескольким месяцам тюрьмы. Наумович получил 8 месяцев. После более чем шестимесячного предварительного заключения он был временно выпущен под залог, пока его кассационная жалоба рассматривалась в Вене. Вернуться в свой приход он не мог, так как его у него отобрала церковная власть. Затем последовало его отлучение от церкви. Кассационная жалоба не принесла результата, о. Наумович отсидел еще полные 8 месяцев и вышел из тюрьмы в августе 1884 года.

 

Этот и дальнейшие процессы, в которых русинов Галиции и Закарпатья обвиняли в государственной измене, кончались ничем – русское движение в Карпатской Руси носило легальный характер, обвинения были беспочвенными, но процессы служили методом устрашения и хотя бы частичной расправы с инакомыслящими гражданами, не совершавшими никаких проступков против законов империи.

 

После 1890 года в России начинает развиваться революционная мысль, отголоски которой начинают проникать и в Галицию. Здесь появляются произведения М.Драгоманова, пропагандирующие идеи «украинства» и «европеизма», как противовес царскому гнету, и москвофильство как объединяющее с русским народом. Под воздействием этих революционных идей энергичная галицкая молодежь, куда входил и И.Франко, начинают издавать журнал «Народ» и основывают радикальную партию.

Хотя этот радикализм и обратил на себя внимание австрийской власти, но он не был особенно опасен и был быстро подавлен при помощи репрессивных мероприятий.

 

Оставалось духовное единство с Россией, которое нельзя было уничтожить при помощи репрессий. Это единство поддерживалось при помощи православного духовенства, передававшего из поколения в поколение язык и веру. Духовенство же являлось источником не только церковной, но и светской бюрократии.

 

Для уничтожения этого последнего барьера на пути полонизации населения было использовано униатство. На престол митрополита австрияками был назначен «свой человек», польский граф А.Шептицкий. Этот период характеризуется тем, что на смену аннексии Галиции приходят планы по аннексии всей Украины.

 

Но, не понявшее этого, недалекое и заносчивое галицкое «украинство», носящееся со своей идеей «самостийнойи Украйины», помогает осуществлению немецких планов, действуя как преданный немецкий союзник. Теперь уже произведения самих «самостийныкив» становятся куда более антирусскими, чем австрийские или польские. Все эти процессы происходят преимущественно в сфере влияния Шептицкого. В силу намного меньшего ополячивания, эти процессы на Закарпатье протекают намного слабее.

 

Вся длительная практическая деятельность Шептицкого характеризуется постоянной  хитростью и подозрительностью. А ее целью являлась фактическая передача русских земель Польше. Своей целью Шептицкий провозгласил насаждение при помощи униатства католической веры, «через которую снисходит благодать божья, и которая является единственным источником спасения». Благодаря которой восточные славяне приблизятся к западной культуре. Для этого же была издана в 1918 году во Львове книга «Царский узник». Деятельность Шептицкого, направившего революционный энтузиазм русинов в нужное для поляков и австрияк русло, носила не столько религиозный, сколько политический характер и явилась причиной разрушительных последствий по отношению к восточным славянам. А сама его деятельность оказалась возможной только благодаря бесправию и бедности русинов. Все это привело к деморацизации галицкой интеллигенции и имело катастрофические последствия для всего народа. Забитых и бесправных галичан начали использовать для «освобождения» Украины.

 

Но до Первой Мировой Войны деятельность Шептицкого, по счастью, ограничивается Галицией, и только затем распространяется на Малороссию (но была весьма слабой и кратковременной).  Иначе бы это привело к полномасштабному и кровавому межконфессиональному конфликту, результатом которого были бы социальные, политические и государственные потрясения. И все они пошли бы на пользу сначала польской, а затем и немецкой экспансии. Как и до этого, униатство явилось ни чем иным, как авангардом западной экспансии на славянские земли, и насаждалось «святой троицей»: шляхтичем, бискупом и евреем – арендатором.

 

Возвращаясь к выращиванию Шептицким (при его полной поддержке Веной) нерусских «украинцев», нужно отметить, что с его назначением главой церкви прием в духовные семинарии юношей русских убеждений прекращаются. Семинарии начинают выпускать религиозных фанатиков, которые не столько священники, сколько политики и которых народ окрестил «попиками». С церковного амвона они начинают внушают народу новую «украинскую идею», всячески стараются снискать для нее сторонников и сеют вражду в деревне.

 

Народ сопротивляется «украинизации», просит епископов сместить «попиков», бойкотирует богослужения. Но епископы молчат, депутаций не принимают, на прошения не отвечают. «Национально свидомый» учитель и «попик» мало помалу делают свое каиново дело: часть молодежи переходит в «украинцы», которых народ метко окрестил полячками (русины их так и называют до сих пор).

 

В деревнях между полячками и русинами вспыхивает открытая вражда: доходит до схваток, которые иногда заканчиваются кровопролитием. В одних и тех же семьях одни дети остаются русскими, другие уже считают себя «украинцами». Смута и вражда проникает не только в деревню, но и в отдельные хаты.

 

Малосознательных жителей деревень «попики» постепенно прибирают к своим рукам. Начинается вражда и между соседними деревнями: одни другим срывают народные собрания и праздники, уничтожают народное имущество: народные дома и памятники. Массовые кровопролития и убийства учащаются.  Церковные и светские власти стоят на стороне воинствующих «попиков».  Русские деревни не находят нигде помощи. Чтобы избавиться от «попиков», многие из униатства возвращаются в Православие и призывают    православных священников.

 

Начинается массовое возвращение русинов в Православие. На Подкарпатской Руси движение началось в селе Иза, где служил Иван Раковский, бывший не только священником, но и писателем. Сам оставшись униатом, он воспитал свой приход в Православной вере. В 1903 году село Иза целиком перешло в Православие, затем стали переходить тысячи людей, одно село за другим. В Закарпатье духовным дилером православных русских сел стал иеромонах о. Алексей (Кабалюк), в Галиции священномученик Максим Сандович. По сведениям  львовского униатского журнала «Нива» к 1914 году только во Львовской епархии около 400 священников были предрасположены к переходу в Православие. Еще до 1914 года православное движение охватило соседние с Россией уезды, смежные с Буковиной:  Косовский, Снятинский и почти все уезды Лемковщины (например, Сокальский уезд). В нем перешли Стенятин, Светаров, Городиловичи, Завишня, Боратин, Теляж, Доброчин, Конотопы, Кунява, В Жолковском уезде Смеряков, Туринка, Честыни... В некоторых селах Зборовского уезда православных священников на руках носили из храма в приходский дом.

 

Австрийские законы предоставляли полную свободу вероисповедания, о перемене его следовало только заявить административным властям. Но православные богослужения разгоняются жандармами, православные священники подвергаются аресту: им предъявляется обвинение в государственной измене, посредством подкупа Россией. Клевета о «царских рублях» не сходит с газетных полос «украинской» печати. Русинов обвиняют в косности, тогда как сами «украинцы», которых уже отличает зоологический национализм и русофобия, пользуясь щедрой государственной помощью,  планируют посадить на престол Украины пресловутого «Васылька Вышиваного» (Габсбурга, которого после войны во Франции посадили за мошенничество).

 

Россия, как и прежде, не бездействует: дескать, не ее дело вмешиваться во внутренние  дела другого государства. Русинская интеллигенция Галиции, для содержания своей преследуемой конфискациями прессы и общественных организаций, ежемесячно облагает себя податью в сто и более крон и собирает средства среди крестьянства.

 

Против «украинской» пропаганды решительнее всех реагирует русинская студенческая молодежь Галиции. Она выступила открытым движением – «Новым курсом». Опасаясь террора, русинские общественные и политические деятели ведут консервативную и соглашательскую политику по отношению к полякам и австрийскими властями. Чтобы не дразнить их, они придерживаются в правописании официального термина «руский» и убеждали молодежь: «Будьте русскими в сердцах, но никому об этом не говорите, а то нас сотрут с лица земли. Россия никогда не заступалась за Галицию и не заступится. Если мы будем открыто кричать о национальном единстве русского народа, Русь в Галиции погибнет  навеки».

Хотя вся интеллигенция знала русский литературный язык (выписывая из России книги, журналы и газеты), но не употребляла его в разговоре и на письме. По этой же причине книги и газеты издавались на местном наречии (как его в насмешку называли «язычии»), старославянском галицком наречии с примесью русских литературных и церковно-славянских слов.

 

Молодежь, особенно университетская, не раз протестовала против этих «заячьих» русских чувств своих отцов и пыталась открыто говорить о национальном и культурном единстве всех русских племен, но отцы всегда подавляли эти стремления своих детей. Молодежь раньше без боязни изучала русский литературный язык в своих студенческих обществах, открыто, и тайно организовывала уроки этого языка для гимназистов в бурсах и издавала газеты и журналы на чистом литературном языке.

В ответ на «украинизацию» деревни студенты стали учить литературному  языку и крестьян. На сельских торжествах молодежь декламировала стихотворения не только местных поэтов, но и Пушкина, Лермонтова, Некрасова. По деревням ставили памятники Пушкину. Член Государственной Думы, граф В.Бобринский, возвращаясь через Галицию со Славянского съезда в Праге, присутствуя в деревне на одном из таких крестьянских торжеств, расплакался: «Я не знал, что за границей России существует настоящая Святая Русь, живущая в неописуемом угнетении, тут же, под боком своей сестры Великой России».

 

Но когда оргия насаждения «украинства» немцами, поляками и Ватиканом разбушевалась вовсю, русинская молодежь Галиции не выдержала и взбунтовалась против своих отцов. Этот бунт известен в истории Галицкой Руси под названием «Нового Курса», а его сторонники  стали называться «новокурсниками». «Новый Курс» был следствием «украинизации» и явился для нее разрушительным тараном. Студенты бросились в народ: созывали вече и открыто стали на них провозглашать национальное и культурное единство с Россией. Русское крестьянство стало сразу на их сторону, и через некоторое время к ним примкнули две трети русинской интеллигенции.

 

Использовавшийся до тех пор сине-желтый, «пожалованный» Францом Иосифом, флаг был заменен российским бело-сине-красным, а главным предметом народных собраний и торжеств по городам и деревням становится национальное и культурное единство с Россией. Для распространения «новокурсных» идей основывается ежедневная газета «Прикарпатская Русь» на русском литературном языке. Для крестьянства начинает на выпускаться русинском наречии популярный еженедельник «Голос народа». Это делается в противовес издаваемым на «язычии» ежедневной газете «Галичанин» и народному еженедельнику «Русское Слово», которые вскоре теряют популярность и прекращают свое существование. За год «Новый Курс» поглощает почти всю русинскую интеллигенцию, крестьянство и воцаряется во всех сферах жизни. Литературный русский язык теперь употребляется не только в печати, но и открыто становится разговорным языком русинской интеллигенции.

 

Возвратившийся в Россию граф Бобринский поднимает шум о положении дел в Галиции. Но у российских властей понимания русинская проблема не находит, а либеральная пресса как по команде, единодушно относится к делу враждебно. Русинов она описывает «националистами и ретроградами», а «украинцев» – «либералами и прогрессистами»!. Не находя нигде официальной поддержки, граф Бобринский при помощи компетентных в галицких делах русских людей организует в Петербурге, Киеве «Галицко-русские общества», которые начинают собирать средства в помощь Прикарпатской Руси. Это были первые и к тому же не царские рубли, которые Галиция стала получать от своих братьев в России. Но средства эти были скудны, и все они уходят на помощь по содержанию общежитий при гимназиях, в которые принимают на полное содержание талантливых мальчиков бедных крестьянских семей.

 

«Новый Курс» захватил австрийские власти врасплох. Согласно австрийской конституции они не могли прямо и открыто выступать против него, да это и невозможно было сделать из-за  многочисленности «государственных изменников». Раньше, когда обнаруживались такие «преступления» у нескольких лиц, их судили, сажали в тюрьму. Теперь же нужно было иметь дело уже с сотнями тысяч «изменников», государственную измену которых невозможно было доказать. Но власти не дремали и выжидали подходящий случай,  подготовив целый ряд процессов о «шпионстве», первый из которых начался в 1913 году, незадолго до начала Первой Мировой Войны. Началась настоящая «охота за ведьмами», в роли которых выступили все более менее русофильски настроенные русины оккупированных австрияками территорий.

 

Но и от старых способов австрияки отказываться не собирались. Для оказания помощи "попикам» и «национально свидомым» учителям власти бьют по крестьянскому карману. Власть щедро ссужает деньгами крестьянские кооперативы «украинцев», которые дают по деревням взаймы только своим приверженцам. Крестьяне, не желающие назвать себя украинцами займов не получают. В отчаянии русинские общественные деятели бросаются за помощью к чехам, и по ходатайству Крамаржа и Клофача (Масарик был врагом русских вообще, и в парламенте всегда поддерживал украинофилов) получают в Живностенском банке кредиты для своих кооперативов. Самый большой чешский банк – Центральный Банк Чешских Сберегательных Касс, также давал многомиллионные займы только «украинским» кооперативам. Впрочем, величина полученных кредитов русинам помогает слабо.

 

Выборы в сейм сопровождаются уже жандармским террором, насилием и убийствами крестьян-русинов. В 1897 году галицкий наместник граф Бадени во время выборов в галицкий парламент заливает кровью всю Галицкую Русь: десятки крестьян были убиты, сотни были тяжело ранены, а тысячи заключены в тюрьмы. В 1907 г. в городе Горуцке Дрогобычского уезда австрийские жандармы застрелили в день выборов пять крестьян. Затем происходит череда политических процессов – дело Семена  Бендасюка, и о. Максима Сандовича, первый и второй Мармарош-Сигетские процессы над перешедшими в Православие русинами села Иза, и их священником о. Алексием (Кабалюком), на Буковине «дело братьев Геровских» – (Георгий – известный ученый карпато-русский филолог, Алексей – политический лидер, исповедник Православия).

 

«Украинцы» пользуются на выборах и моральной и финансовой поддержкой власти. Имя избранного громадным большинством русинского депутата при подсчете голосов просто вычеркивается. Избранным объявляется кандидат – «украинец», который получил менее половины голосов. Борьба русских с «украинцами» приобретает все более ожесточенный характер и продолжается в условиях страшного террора вплоть до Первой Мировой Войны, которая стала войной немцев против славян. Войны, к которой Германия и Австро-Венгрия готовились десятки лет, для чего ими и насаждался среди исконно русского населения в Галиции «украинский» национализм, со всей его иррациональной зоологической ненавистью к России.

 

В 1915 году, уже во время Первой Мировой Войны, группа галицких «украинцев» ходатайствовала перед австрийским правительством о законодательном внедрении в народе названия «Украина», «украинец», «украинский народ». С этой целью «национально свидоми» обратились к австрийскому правительству с запиской (Denkschrift uber notwendigkeit des ausschlisslichen des nationalnames “Ukrainer”.Wien. 1915.), которая была напечатано в количестве 25 экземпляров, и не предназначалась для общественного распространения. В этой записке авторы пытались обосновать употребление термина “Украина”, “украинский” якобы научными доводами. Правда для того, чтобы окончательно не настроить русинское население против власти, даже австрийское правительство вынуждено было отказать «украинствующим» самостийникам в их просьбе. Депутат австрийского парламента В.Василько обратился 13 января 1917 года с письмом к австрийскому министру иностранных дел графу Чернину. Предметом этого письма была упомянутая выше записка. В своем письме Василько написал: «Сразу после объявления войны, национально настроенные антирусские русины  возбудили ходатайство об употреблении официального наименования «украинцы», чтобы не иметь ничего общего с старо-русинами и русинами-русофилами». В конце письма Василько уверяет, что удовлетворительному разрешению этого вопроса австрийские, лояльно настроенные русины, придают колоссальное значение».

Только в глухой Буковине, откуда вести не проникали в широкий мир, завели примерно с 1911 года обычай требовать от русских богословов, кончавших семинарию, письменного обязательства: «Заявляю, что отрекаюсь от русской народности, что отныне не буду называть себя русским; лишь украинцем и только украинцем». Священникам, не подписавшим такого документа, не давали прихода.

 

Начало Первой Мировой Войны ознаменовалось настоящим геноцидом, о котором предпочитают умалчивать нынешние власти «Нэзалежной Украйины». По весьма прозаической причине. Кроме оккупантов в качестве настоящих палачей русских выступили «национально свидоми украйинци», идейные и настоящие родители следующего поколения – фашистских прихвостней бандеровцев.

 

С началом Первой Мировой Войны австрийской властью при помощи «украинцев» и униатов против мирного и безоружного населения был начат массовый антирусский и антиправославный террор, который во время гитлеровского нашествия повторил Степан Бандера, нынешний герой «национально свидомых» (что полностью рушит утверждения, что ОУН и УПА боролась против «Советов»).

 

Только в одном из австрийских концлагерей, в Талергофе было уничтожено более 60 тыс. человек, еще около 80 тыс. было убито после первого отступления русской армии, в том числе около 300 униатских священников, заподозренных в симпатиях к Православию и России. Была практически уничтожена вся русская национальная интеллигенция Галиции. От  100 до 200 тысяч русинов, спасаясь от австрийского геноцида, бежали в Россию.

 

Бежавшие в Россию русины остались верны идее воссоединения. Следует привести один характерный пример. В Ростове на Дону из шести тысяч русинов в рядах белогвардейцев оказалось несколько десятков, может быть несколько сотен людей, преимущественно зеленой молодежи, не особенно разбиравшейся в хаосе революционных событий. Спасшиеся от уничтожения русины прекрасно понимали кто воюет против России.

 

По словам историков, галицких русинов, эмигрировавших в то время: «австро-мадьярский террор сразу на всех участках охватил прикарпатскую Русь ... братья, вырекшиеся от Руси, стали не только прислужниками Габсбургской монархии, но и подлейшими... палачами родного народа ... униаты – были одними из главных виновников нашей народной мартирологии во время Первой мировой войны».

 

Настоящим адом для военнопленных русских и русинов Галиции и Закарпатья стал Талергоф, по сравнению с которым меркнет «слава» даже фашистских лагерей. В качестве примера можно привести несколько отрывков из книги блестящего историка Галицкой Руси Василия Ваврика «Терезин и Талергоф», изданной в 1928 году во Львове. Свою творческую деятельность автор начал в концлагере Талергоф, узником которого он был. Одновременно он тайно выпускал лагерные журналы и листовки, где описывал австрийские зверства. После крушения Австрии Ваврик проживал во Львове, принимая активное участие в издании «Телергофских альманахов» – подробных сборников, посвященных австрийскому геноциду, русинов.

 

Теперь следуют отрывки из уже упомянутой книги Терезин и Талергоф»:

 

«Самым тяжелым ударом по душе Карпатской Руси был, без сомнения, Талергоф, возникший в первые дни войны 1914 года в песчаной долине у подножия Альп возле Граца, главного города Стирии. Это был лютейший застенок из всех австрийских тюрем в Габсбургской империи.

 

В дневниках и записках талергофских невольников имеем точное описание этого австрийского пекла. Участок пустого поля в виде длинного четырехугольника в 5 километрах от Абтиссендорфа и железной дороги не годился к пахоте из-за обилия песка, на котором рос только скудный мохор. Под сосновым лесом находились большие жестяные ангары для самолетов, за лесом стоял синий вал альпийских гор.

Первую партию русских галичан пригнали в Талергоф солдаты грацкого полка 4-го сентября 1914 года. Штыками и прикладами они уложили народ на сырую землю. Голое, чистое поле зашевелилось, как большой муравейник, и от массы серомашных людей всякого возраста и сословия не видно было земли...

 

За Талергоформ утвердилась раз навсегда кличка немецкой преисподней. И в самом деле, там творились такие события, на какие не была способна людская фантазия, забегающая по ту сторону света  в ад грешников. До зимы 1915 года в Талергофе не было бараков. Сбитый в одну кучу народ лежал на сырой земле под открытым небом, выставленный на холод, мрак, дождь и мороз. Счастливы были те, которые имели над собою полотно, а под собою клапоть соломы. Скоро стебло стерлось на сечку и смешивалось с землей, из чего делалась грязь, просякнутая людским потом, слезами. Эта грязь становилась лучшей почвой и обильной пищей для неисчислимых насекомых. Вши сгрызли тело из-за теплой крови и перегрызали нательную и верхнюю одежду. Червь размножилась чрезвычайно быстро в чрезвычайном количестве. Величина паразитов, питающихся соками людей, была равно грозной. Неудивительно поэтому, что немощные не в силах были с ними справиться. Священник Иоанн Мащак под датой 11 декабря 1914 года отметил, что 11 человек просто загрызли вши. Нужда и нищета дышали на каждом шагу окостенелой смертью.

 

В позднюю, холодную осень 1914 года руками русских военнопленных талергофская власть приступила к постройке бараков в земле в виде землянок - куреней - и над землею в виде длинных стодол с расчетом, чтобы поместить в них как можно наиболее народа. Это как раз нужно было кровопийцам, вшам и палачам. В одном бараке набралось человек сотен три и больше. В сборище грязного люда и грязной одежды разводились миллионы насекомых, которые разносили по всему Талергофу заразные болезни: холеру, брюшной тиф, дифтерию, малярию, расстройства почек, печени, селезенки, мочевого пузыря, понос, рвоты с кровью, чахотку, грипп и прочие ужасные пошести.

 

Кроме нечистоты, эпидемиям в Талергофе отдавал большие услуги всеобщий голод. Немцы морили наших людей по рецепту своей прославленной аккуратности и системы, а бросая кое-что, как собакам, ухитрялись, будто ради порядка, бить палками всех куда попало. Не спокойным, разумным словом, а бешеным криком, и палкою, и прикладом водворяли часовые «порядок», так что часто возвращались многие от выдачи постной воды, конского или собачьего мяса калеками.

 

В голоде и холоде погибали несчастные рабы, пропадали в судорогах лихорадки, желтели, как восковые свечи, от желтухи, кровавились от бесконечных кровоподтеков, глохли от заворотов и шума головы, слепли от встрясок нервов, лишались рассудка от раздражений мозга, падали синими трупами от эпилепсий. Высокая горячка разжигала кровь больных. Немощные организмы валились, как подкошенные, в берлогу, в мучительной лихорадке и беспамятстве кончали жалкую жизнь, а более сильные срывались ночью с нар и бежали, куда глаза глядели, чтобы вырваться из объятий напасти. Они мчались или прямо в ворота или живо взбирались на колючую проволоку, там же от штыка либо пути падали мертвыми на землю. В записках студента Феофила Курилло читаем, что солдат проколол двух крестьян за то, что «втiкали». Священник Иоанн Мащак записал под датой 3 декабря 1914 года, что часовой за бараком выстрелил в перелазившего через проволоку крестьянина. Пуля не попала в него, но убила в бараке Ивана Попика из с.Мединичи, отца семерых детей. В ангаре солдат проколол крестьянина Максима Шумняцкого из с.Исаи Турчанского уезда, проколол в ребра штыком, от чего он помер немедленно...

 

В народную легенду перешло талергофское кладбище у соснового леса. Эта легенда передается из уст и по наследству перейдет из поколения в поколение о том, что на далекой немецкой чужбине в неприветливой земле лежит несколько тысяч русских костей, которых никто не перенесет на родную землю. Немцы повалили уже кресты, сравняли уже могилы. Найдется ли одаренный Божьим ловом певец, который расскажет миру, кто лежит в Талергофе, за что выбросили немцы русских людей из родной земли?

 

Смерть в Талергофе редко бывала природной: там ее прививали ядом заразных болезней. По Талергофу триумфально прогуливалась насильственная смерть. О каком-нибудь лечении погибавших речи не было. Враждебным отношением к интернированным отличались даже врачи.

 

О здоровой пище и думать не приходилось: терпкий хлеб, часто сырой и липкий, изготовленный из смеси самой подлой муки, конских каштанов и тертой соломы, красное, твердое, несвежее конское мясо дважды в неделю по маленькому кусочку, покрашенная начерно вода, самые подлые помои гнилой картошки и свеклы, грязь, гнезда насекомых были причиной неугасаемой заразы, жертвами которой падали тысячи молодых, еще вполне здоровых людей из среды крестьянства и интеллигенции. Для запугивания людей, в доказательство своей силы тюремные власти тут и там по всей талергофской площади повбивали столбы, на которых довольно часто висели в невысказанные мучениях и без того люто потрепанные мученики. На этих столбах происходило славное немецкое «анбинден», то есть подвязывание. Поводом для подвешивания (как правило, за одну ногу . Ред.) на столбе были самые ничтожные пустяки, даже поимка кого-либо на курении табаку в бараке ночью. Кроме мук на столбе были еще железные путы «шпанген», просто говоря - кандалы, из-под которых кровь капала...»

 

Большую книгу можно бы написать об язвительные пакостях немцев.  Феофил Курилло рисует такую картину: тридцать изнуренных и высохших скелетов силятся тянуть наполненный мусором воз. Солдат держит в левой руке штык, а в правой - палку и подгоняет ими «ленивых». Люди тянут воз за дышло и веревками и еле-еле продвигаются, ибо сил у них не хватает. Талергофскими невольниками в жаркое лето и в морозную зиму, избивая их прикладами, выплавляли свои дороги, выравнивали ямы, пахали поле, чистили отхожие места. Ничего им за это не платили, а вдобавок ругали их русскими свиньями. В то же время вожди украинской партии во главе с разными Левицкими, Трилевскими, Ганкевичами, Барвинскими, Романчуками били тиранам поклоны и пели Австрии дифирамбы...

 

Исходя из ложного понимания патриотизма, вся власть в Талергофе, от наивысших до маленьких гайдуков, обходилась с людьми самым жестоким и немилосердным образом: их били палками, канчуками, тросточками, прикладами, кололи турецкими ножами и штыками, плевали в лицо, рвали бороды, короче говоря - обращались хуже, чем в дикой скотиной. С каждым днем, по мере приближения упадка спорохненской Австрии, муки заключенных усиливались, десятерились. Внезапно, от поры до времени, вызывали того или другого, особенно из интеллигенции, в канцелярию лагеря и в Грац и по правилам инквизиции следственные судьи выпытывали о настроениях и взглядах на Австрию...

 

Все-таки пакости немцев не могут равняться с издевательствами своих людей. Бездушный немец не мог так глубоко влезть своими железными сапогами в душу славянина-русина, как это русин, назвавший себя украинцем. Вроде официала полиции города Пермышля Тимчука, интригана, провокатора, доносчика и Рабамамелюка в одном лице, который выражался о родном народе как о скотине. Он был правой рукой палача Пиллера, которому давал справку об арестантах. Тимчука, однако перещеголял другой украинец-попович, Чировский, обер-лейтенант австрийского запаса. Эта креатура, фаворит и любимчик фон Штадлера, ничтожество, вылезшее на поверхность Талергофа благодаря своему угодничеству немцам и тирании, появилось в нем весною 1915 года. Все невольники Талергофа характеризуют его как профессионального мучителя и палача. Была это продажная шкура и шарлатан с бесстыдным языком. Народ, из которого он вышел, не представлял для него малейшей цены. Партийный шовинизм не знал у него ни меры, ни границ.

 

Дьявол в людском облике! Чировский был специалистом от немецкого «анбинден», обильную жатву которого он пожал по случаю набора рекрутов в армию, когда студенты назвали себя русскими. Это «злодеяние» взбесило украинца, австрийского обер-лейтенанта в запасе, до того, что он требовал военного суда над студентами. В канцелярии лагеря он поднял страшную бурю, подбурив всех офицеров и капралов, и радый этому фон Штадлер начал взывать студентов на допросы. Но ни один из них не отступил от сказанного, хотя Чировский со своими заушниками бесился, угрожая кулаками.

 

Не помогло! Студенты твердо стояли при своем и были готовы за имя своих предков на наибольшие жертвы; их конфликт с напастником кончился тем, что всех фон Штадлер приговорил к 3-недельному заключению под усиленной стражей и усиленным постом, а после этого на два часа «анбинден». Понятно, экзекуцию подвешивания исполнял сам Чировский по всем правилам военного кодекса и регламента. Каменного сердца выродка не тронули ни слезы матерей, ни просьбы отцов, ни обморок, ни кровь юношей, у которых она пускалась из уст, носа и пальцев.

 

Черная физиономия Чировского перешла в историю мартирологии, претерпенных страданий галицко-русского народа. Ни один украинский адвокат, ни один украинский «письменник» не в силах обелить его. Варварство его дошло до того, что он велел на могиле под соснами уничтожать православные кресты, доказывая немцам, что в этих крестах таится символов русской веры и русской идеи.

 

Муки в Талергофе продолжались от 4 сентября 1914 г. до 10 мая 1917 г. В официальном рапорте фельдмаршала Шлеера от 9 ноября 1914 г. сообщалось, что в Талергофе в то время находилось 5700 русофилов. Из публикации Василия Маковского узнаем, что осенью того же года там было около 8 тыс. невольников. Не подлежит, однако, сомнению, что через талергофское чистилище и горнило перешло не менее 20 тыс. русских галичан и буковинцев. Администрация Талергофа считала только живых, на умерших не обращала внимания, а число их, как выше сказано, было все-таки внушительным. В талергофский лагерь постоянно приходили новые партии, и с каждым движением русской армии их было все больше и больше. Не было в русском Прикарпатье села и семьи без потерпевших. Мало того! Не редким явлением в 1914 – 1915 гг. были массовые аресты целых селений. Кажется, что 30 тыс. будет неполной цифрой всех жертв в пределах одной Галицкой Руси. Украинские хитрецы и фальсификаторы истории пускают теперь в народ всякие блахманы, будто в Талергофе мучились «украинцы». Пусть и украинцы, но украинцы толка Зубрицкого, Наумовича, Гоголя, которые прикарпатскую Русь, Волынь, Подолье и Украину считали частями Русской Земли. Горсточка «самостийный» украинцев, которые в военном замешательстве, по ошибке или по доносам своих личных противников попали в Теларгоф, очень скоро, благодаря украинской комиссии в Граце во главе с доктором И.Ганкевичем, получила свободу. В бредни украинских подлогов никто не поверит, ибо как могли в Талергофе томиться украинцы за украинскую идею, когда Австрия и Германия создавали самостийну Украину?

 

Будущий историк Прикарпатской Руси соберет все ее слезы и, как жемчужины, нанижет на терновый венец ее мученичества. Равно же он вынесет свой справедливый приговор. Сегодня еще не пора, но большинство галицкой общественности понимает, что партийная слепота в одном и том же народе создает страшную вражду, плоды которой низводят человека на степень бесчувственного животного: донос, клевета, кривая присяга, издевательство становятся его насущным и повседневным хлебом: ни мать, ни отец, ни брат, ни сестра, ни сосед, ни приятель не имеют для него значения, ибо его месть и злоба не знают границ.

 

Во время войны много, очень много таких извергов вышло из галицкого народа; и этот прискорбный факт - больнее всех ран. Свихнутые единицы из евреев, немцев и поляков нас не удивляют, но как же печально, что в галицко-русском народе австрийский сервилизм и дух рабства толкнул брата на брата. Из бесконечного числа известных и неизвестных доносителей и провокаторов первое место заняли в силу своей профессии жандармы. Самыми свирепыми были (следует перечисление десятка имен и «подвигов» наиболее отличившихся украинцев-жандармов или, как назвали бы их в более поздние времена, полицаев. К примеру, комендант Процев из Речицы Рава-Русского уезда арестовал русских крестьян и всех священников в околице... Ред.). Совместно с жандармами шли в ногу сельские старосты, начальники и их писари (следует перечисление. Ред.).

 

Читатель отдает себе отчет в том, что жандармы, начальники волостей и писари делали каинову работу в силу своих обязанностей, чтобы заслужить себе благоволение, милость, похвалу от своих высших властей. Поэтому можно до некоторой степени простить им провинение, но каинова работа галицко-украинской интеллигенции достойна самого острого публичного осуждения. Между доносчиками-учителями были отвратительные типы (следует перечисление. Ред.). В документальной части Талергофского Альманаха (вып.1) находим характерный донос плац-коменданту во Львове, в котором доносчик, Алоизий Божиковский, пишет между прочим следующее: «Питая безграничную симпатию к австрийским вооруженным силам, обращаю внмание высокого  плац-комендантства на каноников-москвофилов львовского компрометирующего материала. Фамилии этих священников: о. Билецки, о. Пакиж, о. А.Бачинский, о. Д.Дорожинский - известны российской охране, с которой они вели переписку до последнего момента».

 

Весьма трагическим и даже непонятным явлением 1914 года было то, что священники, проповедники любви к ближнему и  всепрощения, нашлись в рядах доносчиков (следует перечисление десятка «самостийников» в рясах таких, как С.Петрушевич из с. Колосова  Радеховского уезда, требовавший «очистить его село от кацапов», или законоучитель бродовской гимназии С.Глебовицкий, просивший уездного старосту арестовать всех русофилов в городе и уезде. Ред.).

 

Рекорд и наибольший успех, достигнутый в состязаниях доносительства, стяжали горе-политики: доктор Кость Левицкий, председатель парламентского клуба, львовский адвокат, свидетель на венских процессах, автор многочисленных устных и письменных доносов, и Николай Василько, австрийский барон, глава буковинского украинского парламентского клуба, бывший грозою на Буковине еще накануне войны.

 

Доносами были заполнены все газеты украинских партий и в Галичине, и в Буковине, особенно «Дiло» и «Свобода» занимались этим неморальным ремеслом и были информаторами австрийской полиции и военных штабов. Пропасть явных и анонимных доносов сыпалась, и на основании этих заведомо ложных писем падали жертвою совсем неповинные русины не только со стороны немцев и мадьяр, но и от рук своих земляков. Так украинские «сiчовики» набросились в Лавочном в Карпатах с прикладами и штыками на транспорт арестованных, чтобы переколотить ненавистных им «кацапов», хотя там не было ни одного великоросса, а все были галичане, такие же, как и «сiчовики». К сожалению, эти стрелки, прославляемые украинскими газетами как народные герои, избивали родной народ до крови, отдавали его на истребление немцам, сами делали самосуд над родными.

 

Когда «сiчовики» конвоировали арестантов на вокзал, то бесились до такой степени, что 17 крестьян и священников пали на мостовую и их отнесли в больницу. «Сiчовики» добровольно врывались в тюрьмы; в с.Гнилой Турчанского уезда самовольно производили аресты, гоняли людей и подвергали их разного рода шиканам и хулиганству. Вместо того, чтобы взять в защиту своих братьев перед сборищем лютой толпы, они сами пособляли врагам Руси и, конечно, Украины нести раны и смерть родным братьям. Можно ли это назвать патриотизмом? Здоровое ли это явление - хотя бы «сiчова» пісня, записанная крестьянином с.Кутище Бродовского  уезда П.Олейником:

 

Украiнцi пють, гуляють,

А кацапи вже конають.

Украiнцi пють на гофi,

А кацапи в Талергофi.

Де стоiть стовп з телефона,

Висить кацап замiсть дзвона.

Уста очi побiлiли,

Зуби в кровi закипiли,

Шнури шию переiли. »

 

Пожалуй хватит. Надеюсь, теперь читателю станет понятно, что эта правда никогда не будет опубликована современными властями «нэзалежной Украйины». Потому, что она слишком опасна для этой самой «нэзалежности».

 

Но такие жуткие истязания русины терпели не только в концлагере, но и на воле, где у каждого австрийского солдата была при себе веревка. Чтобы не тратить на русинов патроны. Австрияки покрыли виселицами всю Галицию и Закарпатье. Возможно узнав эти трагические страницы из судьбы преданного России и преданного Россией, а ныне забытого народа, адепты «эвропэйського выбора» смогут хотя бы задуматься и переосмыслить все, что ему постоянно талдычит «чэсна влада» (честная власть). Также как ранее талдычила предыдущая.

 

Чешская «демократия»

 

Созданное в 1918 году из обломков Австро-Венгрии достаточно химеричное государство, названное Чехословацкой республикой, продолжило австрийскую политику по отношению к проживавшим там русинам. Автономия Подкарпатской Руси была гарантирована еще мирным Сен-Жерменским (Парижским) договором, который 10 сентября 1919 года подписали страны Антанты и представители новообразованной Чехословацкой Республики Карл Крамарж и Эдуард Бенеш, которые клятвенно поклялись, что Чехословакия будет строиться по кантональной системе – как и Швейцария. Каждая национальная автономия должна была иметь собственный законодательный орган (сейм) и автономное правительство, ответственное перед сеймом. Такая же самая широкая автономия предоставлялась и Подкарпатской Руси, что было записано в чехословацкой Конституции. Но они были истинными хозяевами своих слов: сами дали, сами и забрали обратно. Одним из подтверждений чего явилась судьба профессора Туки, словака по национальности. Который получил от чехов 15 лет тюремного заключения только за то, что добивался гарантированной в Конституции автономии Словакии. Вообще за двадцать лет кроме чехов ни одна нация не получила на территории «демократической» Чехословакии никакой автономии. Не стала исключением и Подкарпатская Русь.

 

Правительство  Томаша Масарика и Эдуарда Бенеша уделяло настолько серьезное внимание иностранному происхождению малороссов, что при деятельном содействии галицких самостийников устроила у себя в Пряшевской Руси (часть Карпатской Руси, находящаяся на территории современной Словакии) нечто вроде базы для будущей Великой Украины. Наподобие той, которую Польша пыталась создать из принадлежавшей ей части Волыни при помощи самостийников петлюровского толка.

 

Будучи врагами России, Масарик и Бенеш оказывали «национально свидомым» сепаратистам огромную всестороннюю материальную и моральную помощь. Сами самостийники говорили по этому поводу: «Українська еміграція тішилася всебічною моральною й матеріальною підтримкою чеського уряду, неприхильно наставленного до Польщі (за Тешин) Український університет, високий педагогічний інститут, господарську академію, гимназію, видавництва, товариства, організації та й ще загал студентства, що також мав необмежений доступ на всі високі чеські школи; користувався індивідуальними стипендіями, цілком вистачаючими на утримання та оплату студій; врешті, чеський уряд давав індивідуальні дотації поодиноким визначнійшим емігрантам, не говорячи про фінансування українських шкіл та установ». (Тешинская область была отторгнута от Чехословакии – по тому же самому мюнхенскому сговору 1938 года, по которому немцы аннексировали у Чехословакии Судеты. Это событие и настроило чехов против поляков.)

 

«Национально сознательные» имели в Чехословакии три высших учебных заведения, в то время как русины, край которых составлял автономную часть государства (значительную по своим размерам территорию) – не имели ни одного. Когда на учительские курсы, учрежденные в Сваляве летом 1936 года, лектором церковно-славянского языка, диалектологии и русского языка был приглашен проф. Г.Геровский, единственный ученый карпаторусский языковед, то мукачевская полиция запретила профессору оставлять Мукачево, где он жил, лишенный даже подданства на своей земле.

 

Русинские студенты, которых было не более 200 – 300 человек, целых двадцать лет боролись за стипендии и общежитие. В то время как тысячи галицких самостийников получали стипендии, из которых они могли ежемесячно уделять крупную сумму на поддержку подпольной работы в Галиции: «В Чехословакії була велика кількість українських студентів, що діставали постійні стипендії у висоті приблизно 500 Кч. (чешских крон) Через загальне оподаткуванне студентства можно було стягнути значні фонди... Таким способом вдалося полагодити справу без великого шуму, навіть конспіративно, вислідом було 75 000 Кч. місячно, що їх пересилалося на потребу У.В.О. (подпольная Украинская Военная Организация) до банку у Львові». «Загальнэ оподаткування» (всеобщее налогообложение) студентов было ни чем иным как обычным грабежом, средства от которого самостийныки также ежемесячно пересылали во Львов.

 

По данным еженедельного самостийного журнала «Трызуб», издававшегося в то время в Праге (№ 4 за 1931 год): «Протягом десяти років на Університеті було записано 7.700 студентів і студенток». И это только до 1931 года и только в Университете. Сколько всего было студентов в двух остальных самостийных ВУЗах неизвестно, но только подьебрадская «Господарска Академия» выпустила около 600 инженеров. И все эти студенты пользовались постоянными ежемесячными стипендиями. И на всю эту деятельность по финансированию УВО чехословацкое правительство попросту закрывало глаза.

 

В Чехословакии галицкие самостийники не только организовали и обучали кадры русофобствующей молодежи, но и имели склады оружия. И этим безумным в своем фанатизме «национально озабоченным», вооруженным не только авантюрной идеологией, ненавистью, безграничным честолюбием, но даже оружием и попала в руки Закарпатская Русь в 1939 году. Вместе с жившими там русинами.

 

С первого же дня присоединения к Чехословакии Подкарпатской Руси (так официально называлась Закарпатская Русь), чехи приступили к ее украинизации. Начальником Школьного Отдела – главного учреждения, ведавшего школьными делами на 3акарпатской Руси, был чех Пышек. Он пригласил к себе галицких самостийников и поручил им организовать гимназию в Берегове. Они организовали там «руську» гимназию (в Чехословакии самостийники называли себя не украинцами а «руськими»). Они начали убеждать русинов в том, что они не русские а только «руськи»; что «русский», «руский» и «руський» не одно и то же.

 

На Закарпатье называть себя «украинцами» самостийныки стали только в конце 30-х годов, перед самым развалом Чехословакии.

 

Чехословацкое правительство всячески старалось, чтобы все культурно-просветительная и школьная работа на Закарпатской Руси осуществлялась самостийныками. Русский литературный язык был официально изгнан изо всех школ. Те школы (а их было большинство), которые не подчинились приказу Министерства Школ и Народного Просвещения, и целых двадцать лет учили на традиционном русском литературном языке, все это время преследовались официальной Прагой.

 

Сразу же после возникновения Подкарпатской Руси чешское правительство поручило галицкому самостийнику И.Панькевичу написать грамматику, по которой бы составлялись все учебники для наших школ. Язык этой грамматики должен был считался литературным языком Подкарпатской Руси. Панькевич выполнил заказ и написал грамматику галицкого полонизированного наречия. Другой самостийнык - В.Пачовский написал на этой «мове» «Исторію Подкарпатскої Руси», а В.Бирчак составил учебник по истории карпато-русской литературы – «Литературні стремлення Подкарпатской Руси».

 

В этих книгах русофобствующих авторов осмеивалось, позорилось все прошлое русинов, вся их идеология и стремление воссоединится с Россией – хотя бы в культурном и религиозном отношении. Самостийники лезли из кожи вон, чтобы уничтожить в народе те идеалы, то чувство единства с русскими России, которые только и могли спасти русинов, оторванных более шести столетий назад, от полной денационализации.

 

Русинский писатель 19 столетия Уриил Метеор (И.Сильвай) в своих автобиографических воспоминаниях писал: «Однако же, при всем истощении сил угрорусского народа, есть одно обстоятельство, которое его предохраняет от конечного исчезновения. Именно, его язык есть язык исполинского народа, литература которого стоит на уровне прочих культурных народов Европы, и обладает силою по мере своего величия в культурном состоянии идти вперед громадными шагами. Итак, жизненная сила крошечного угрорусского народа заключается не в политическом его сознании, от которого он – по своей ничтожности не может ничего приобрести, не может ничего и утратить, но заключается в единстве языка и литературы, и в единстве обрядов церковных».

 

Именно для того, чтобы уничтожить русинов духовно, чехи не выпустили ни одного учебника или школьного пособия, написанного на традиционном русском литературном языке, не допускали русскую литературу в школы.

 

Но русины не сдавались. Медленно, но росло число образованных русских людей, которые шаг за шагом отбивали у самостийников школы. Если в двадцатые годы из четырех наших гимназий три воспитывали детей в антирусском духе – в презрении и ненависти к идеологии, традициям, вере и литературному языку, то уже в 1937 году все гимназии были в русских руках. Только в Вереговской гимназии галицкие авантюристы еще кое-как пытались отбиваться. Так как русских учебников не было, то преподавателям гимназий приходилось пользоваться чешскими книгами, учебниками русской эмигрантской гимназии в Праге. Большинство же учителей обходилось без всяких учебников, диктуя уроки ученикам.

 

До Второй Мировой Войны протестанты продавали в Подкарпатской Руси Библии на разных языках. За это время им удалось  продать на русском языке 2000 Библий и только 150 на украинском.

 

В 1937 году, когда пост министра Школ и Народного Просвещения занимал народный социалист Крейчи, наконец, удалось выпустить первый русский учебник. Это была грамматика русского литературного языка E.Сабова. После этого были написаны на скорую руку учебники для начальных школ. Они также были утверждены Министерством. Все русские учителя устранили учебники, писаные «мовою» и ввели в школы новые русские книги. На селе народ заставлял самостийных учителей (там, где они были) учить по новым учебникам. Были организованы многочисленные комитеты по сбору средств по закупке для бедных детей русских учебников.

 

Чтобы выйти из неловкого положения, в которое чехословацкое правительство попало после утверждения первых русских учебников для тех самых школ, в которых до этого уже много лет использовались самостийные учебники, министру Крейчи пришлось устроить всенародный опрос. Каждый крестьянин получил два бюллетеня. На одном было написано: «малоруський язык (украинский язык)», на другом – «великорусский язык (русский язык)». И, несмотря на жульничество со словами «малорусский» и «великорусский», самостийники потерпели сокрушительное поражение: 86 процентов крестьян проголосовали за «великорусский язык». Борьба за русский литературный язык, продолжавшаяся почти двадцать лет, казалось, приближалась к победному концу: восторжествовала правда, не нужно больше прятать учителям перед инспекторами русские учебники, не нужно коверкать русский литературный язык.

 

Из политических партий на подкарпатской Руси существовали только те, которые поддерживали русское движение. В чехословацком Законодательном Собрании русины были представлены шестью депутатами (А.Бродий, П.Жидовский, д-р П.Коссей, д-р И.Пьещак, Ю.Ревай и д-р С.Фенцик) и двумя сенаторами (д-р Э. Бачинский и Ю. Фелдеший). Из всех парламентских представителей только один депутат – Ю.Ревай принадлежал к самостийныкам.

 

Но в Европе все сильнее пахло грозой. Чехословацкое правительство очень тревожила внешнеполитическая активность фашистской Германии, ее слияние с Австрией. Это породило движение Судетских немцев за автономизацию края. Немцы Чехословакии очень быстро стали такой крупной политической силой, которую никак нельзя было игнорировать. И их требования росли день ото дня. Пользуясь безволием чешского правительства в отношении судетских немцев, словаки тоже стали заявлять о своих культурно-национальных правах. Усилили свое давление на Прагу и русины.

 

В мае 1938 года в Карпатскую Русь прибыла из Америки делегация Карпаторусского Союза, в составе трех лиц: Ивана Попа, протоиерея о. Иоанна Янчишина и д-ра Афанасия Геровского. Целью их поездки было создание автономии на этой территории. С целью недопущения образования автономии чехи арестовывают Геровского, для того, чтобы выслать его из страны. Однако в дело вмешивается югославский посол в Праге, который требует освобождения Геровского и разрешения ему оставаться в Чехословакии. Для безвольного чешского правительства этого оказалось достаточно. В первых числах октября 1938 года автономию русинов признает генерал  Сыровый (который заменил уже сбежавшего к тому времени за границу президента Бенеша). Автономное русинское правительство возглавляет противник украинского сепаратизма, карпаторосс Андрей Бродий (председатель Совета Министров и министр Народного Просвещения). Также в правительство входят д-р Е.Бачинский, д-р И.Пьещак, д-р С.Фенцик и Ю.Ревай...

 

Из тюрьмы выпускают Геровского. Спустя несколько дней после этого чехословацкий министр иностранных дел передает А.Геровскому приглашение германского министра иностранных дел Риббентропа приехать в Мюнхен для переговоров и предоставляет ему для этого военный самолет. Но Геровский отказывается от предложения, и посоветовавшись с югославским послом в Праге, Геровский летит в Белград. Где на следующее утро, посетив Президиум югославского правительства, узнает о том, что чехи арестовали Бродия и, по приказу из Берлина, на его место назначили самостийныка, греко-католического монсиньора Волошина. В это время главой автономной Словакии становится римо-католический монсиньор Тисо.

 

Гитлеровский ставленник Волошин переименовал Карпатскую Русь в «Карпатскую Украину» и планировал сделатьиз нее Пьемонт для создания «Великой Украины». Но 15 марта 1939 г., в день объявления независимости Карпатской Украины, спасаясь от мадьяр, бежал в Румынию, затем в Югославию – в Загреб, где находилась штаб-квартира хорватской крестьянской партии прислужника Рима Мачека. Там же он дал интервью, с которым имеет смысл ознакомиться:

 

«Когда я понял, что чехословацкая федерация, возникшая в результате мюнхенского соглашения, приговорена к исчезновению, я передал в Берлин интересное предложение, сделанное мне Венгрией. Будапешт предложил включить Карпатскую Украину в состав державы святого Стефана и предоставить нам автономию наподобие тoй, которой пользовалась Хорватия и Славония в Австро-Венгерской империи. Я был согласен принять это выгодное предложение, но я не мог этого сделать без разрешения Берлина. Это случилось в первой половине месяца марта. Берлин запретил мне дать ответ на венгерское предложение на том основании, что оно не соответствует духу венского арбитража. Германия не хотела допустить, чтобы Венгрия имела границу с Польшей. Вследствие этого я провозгласил 15 марта независимость Карпатской Украины. Мне опять сообщили, что мы Германии необходимы для создания Великой Украины, которое начнется с присоединения украинских частей Польши, а затем всей русской Украины к Карпатской Украине. Ввиду такого положения вещей мне не оставалось ничего другого, как защищать новое украинское государство от венгерских притязаний».

 

После образования первого автономного правительства на этом клочке русской земли, народному ликованию не было пределов. Чтобы не пропустить какую-нибудь важную новость, люди целыми дням сидели за радио, читали газеты. В каждом селе чуть не ежедневно организовались собрания, на которых по большей части учителя сообщали народу последние политические новости. Все были безмерно рады тому, что, наконец, становились хозяевами на своей земле; что уже не будут больше слышать презрительных замечаний по отношению к нашему языку, вере и обычаям от чешских, по большей части невежественных, чиновников. Никто не сомневался в том, что местное автономное правительство устранит допущенные чехами ошибки: исправит основные экономические, культурно-национальные и религиозные проблемы.

 

В первую очередь ожидалась передача земли бывших мадьярских и немецких графов и баронов в руки русского крестьянства. Земельная реформа, осуществленная чешской властью, была проведена совершенно несправедливо: подавляющее большинство этих  земель, ранее принадлежавших австрийским землевладельцам, было передано чешским колонистам и чешским банкам. А чехи относились к русинам даже хуже чем австрияки.

 

В вопросе веры ожидалось, что местное правительство перестанет поддерживать униатскую церковь, которая вопреки полной поддержке пражского правительства, таяла, как весенний снег. Самым болезненным вопросом было то, что вопреки переходу всей церковной общины в Православную веру, здание церкви, приходской дом, церковные земли, также, как и все имущество прихода оставалось за унией. Благодаря этим мерам католики чехи сильно тормозили переход русинов из силой навязанного ему униатства в свою истинную православную веру.

 

Иногда чешским властям удавалось доводить русинов до крайности и заставлять их совершать отчаянные поступки. Так, в 1935 году, в селе Вышний Быстрый, которое находится в прекрасной живописной долине реки с названием Река, ее жителями была подожжена замечательной архитектуры древняя деревянная церковь. Ее иконостас считался самым замечательным в крае. После Первой Мировой Войны все население села с радостью перешло в православие. За исключением одного священника в унии не осталось ни одной души. И вот, однажды, поздней весною 1935 года, рано утром, вся церковь запылала ярким пламенем. Никто из селян не тушил огонь. Только таким страшным отчаянным преступлением смогли крестьяне выжить из села униата. Вот до чего доводила верующих и богобоязненных русинов чешская поддержка панской униатской веры.

 

Но менее чем через три недели после образования этого первого автономного правительства его председатель Бродий был арестован. После этого правительство возглавил нерусский человек – ставленник немцев и галицкий сепаратист Волошин. Всем стало ясно, откуда дует ветер. Протестовать против этого бесполезно, так как даже такие большие государства, как Франция и Англия, шли навстречу Гитлеру, надеясь удовлетворением его требований избежать войны.

 

Правительство националистическое Волошина развило лихорадочную деятельность. И в первую очередь приказало украинизировать вывески на магазинах, которые все принадлежали евреям. Нечто подобное уже происходило двадцать лет назад на Украине, где украинизацией занимались «атаманы» Коновалец и Петлюра. Но и второе автономное правительство просуществовало недолго. Его, впрочем, как и Чехию со Словакией, упразднила гитлеровская Германия, оккупировавшая все эти территории.

 

После разгрома Третьего Рейха в 1945 году, вновь созданное Чехословацкое правительство передает Закарпатскую Русь в состав Советского Союза. Узнав об этом, на территорию Чехословакии бежали десятки тысяч русинов. Причиной их бегства были яркие воспоминания о коротком, но бурном периоде «украинизации» Закарпатья при Советской власти.

 

Теперь рассмотрим чисто внутренние восточнославянские проблемы, приведшие к возникновению украинских янычар.

 

Великий европеизатор

 

Необходимое отступление. Все хвалебные отзывы о реформаторской деятельности Петра I (Великого), основаны на том простом факте, что вся русская дореволюционная историография написана дворянами, которые были единственным общественным слоем, выигравшим от этих чудовищных по своим последствиям для русского общества реформ. Поэтому я счел целесообразным остановиться на них более подробно, чем того требует рассматриваемая тема появления украинских янычар. Те читатели, для кого эти, не имеющие отношения к рассматриваемой проблеме, подробности петровских деяний интереса не представляют, могут сразу переходить к шестому с конца абзацу этой главы (указ 1714 года о единонаследии). Сразу же уместно упомянуть и о том, что понятие «реформы» в обыденном сознании ассоциируется с прогрессивными изменениями, что является распространенным заблуждением.

 

Итак, первичным источником сведений о жизни и реформах Петра I была дворянская историография, на которой потом историческая беллетристика, театр и кинематограф создали мифы о «великом преобразователе России». Который, пусть и жестокими методами, но привил цивилизованные европейские порядки варварской России, которая чудовищно отстала от Европы.

 

Для начала стоит напомнить о том, что представляла из себя «просвещенная» Европа петровских времен.

 

Германия только что закончила Вестфальским миром 1648 года Тридцатилетнюю войну, в которой от военных действий, болезней и голода погибло три четверти (!) населения страны. Во время Петра Европа вела тридцатилетнюю войну за испанское наследство, которая была прекращена из-за истощения всех участвующих стран – и Германия, и Франция снова стали вымирать от голода. Десятая часть населения Франции нищенствовала, а половина находилась на его пороге. Европейские дороги кишели разбойными бандами (дезертирами из воюющих армий, голодающими мужиками, разоренными горожанами), которые могли найти себе пропитание только путем разбоя. Жандармерия вешала разбойников для устрашения сотнями и тысячами тут же на дорогах. Во всей Европе полыхали костры инквизиции (и католической, и протестантской), на которых ученые богословы обеих религий жгли ведьм. За столетие до Петра приговором от 16 февраля 1568 года Святейшая Инквизиция осудила на смерть ВСЕХ жителей Голландии, и герцог Альба подчистую вырезал жителей целых голландских городов. В первой половине 17 века голландцы участвовали в Тридцатилетней войне, после окончания которой их разгромил Кромвель (1652 – 1654 г.г.), который своим «навигационным актом» начисто ликвидировал голландскую морскую торговлю. Затем последовали две войны с Францией, после которой Голландия была втянута в новую бессмысленную войну за испанское наследство. Голландия была разорена, голодные массы на улицах рвали в клочья представителей власти, власть отвечала казнями. Судья Карпцоф осудивший в Саксонии на казнь 20 тысяч человек, умер в 1666 году, незадолго до приезда Петра в эту «просвещенную» Европу.

В Англии при одной только Елизавете было казнено около 90 тысяч человек. Вся Европа билась в конвульсиях войн, голода, инквизиции и эпидемий, в том числе и психических: обезумевшие женщины сами являлись на инквизиционные судилища и сами признавались в сожительстве с дьяволом. Некоторые области Германии в результате этого остались совсем без женщин. Все это происходило в Центральной Европе. На юге было еще хуже, в особенности в Италии и Испании: последний случай публичного сожжения живого еретика был в 1826-м году (!).

 

Для сравнения напомню, что за все время 51-летнего правления Ивана IV (Грозного) – с 1533 по 1584 год, согласно синодику опальных, опричниками было убито от 3 до 6 тысяч человек. Поэтому «просвещенная» Европа назвала Ивана Грозного кровавым. Хотя за этот же период в Голландии было казнено около 100 тысяч человек. А в Париже только за одну Варфоломеевскую ночь (ночь 23 на 24 августа 1572 года) по приказу  короля Карла IX и его маменьки Екатерины Медичи было вырезано от 10 до 12 тысяч гугенотов (а всего за эту ночь было убито около 30 тысяч протестантов).

 

Именно эту «просвещенную» Европу Петр и сделал образцом для подражания.

 

Теперь вкратце рассмотрим деятельность Петра I – первого «европеизатора» невежественной, лапотной России.

 

Будущего царя с трех лет воспитывал шотландский авантюрист Менезиус, попавший в русский плен, а затем обласканный царем Алексеем Михайловичем. Воспитанием Петра практически никто не занимался и он проводил все время в потехах и безделье, был крайне несдержанным и имел в прямом смысле слова свирепый нрав. Позднее голландец Тиммерман обучал Петра арифметике, геометрии и фортификации. Несмотря на тягу к техническим наукам и природной сметливости Петр был безграмотным и почти не умел писать по-русски. Он не мог написать правильно ни одной строки: писал по три-четыре слова вместе (т.к. не знал, как отделить одно слово от другого); делал грубые ошибки и обрывал окончания слов. Кроме того Петр перемежал русские слова  огромным количеством иностранных. Поэтому до конца своих дней он писал свои указы так, что практически никто (не исключая и Сенат) не мог разобраться в его каракулях и тарабарщине. Что, впрочем, не мешало Петру нещадно карать за непонимание приказов. Другим наставником Петра был ненавидевший Россию шотландец Гордон. Гордон часто ездил в Англию для докладов о положении в России и получении соответствующих инструкций. Впоследствии Петр, как и Гордон, становится  членами одной масонской ложи, в которой Гордон был первым надзирателем, а Петр – вторым. Гордон, человек образованный и умный, оказывал на Петра огромное влияние. Еще одним воспитателем Петра был Лефорт, который также появился в России при Алексее Михайловиче и за которого ходатайствовал за женевский Сенат. Лефорт был человеком малообразованным, но умевшим обо всем красиво говорить, веселиться и приятно беседовать. Часто Лефорт являлся перед Петром в той или иной иностранной военной форме, чем приводил царя в восторг. Вслед за Лефортом царь и сам наряжался в иностранные военные костюмы, а вскоре Лефорт нарядил в новую форму и русских солдат. Лефорт познакомил Петра с иностранцами немецкой слободы. В слободе царил самый широкий разгул: там упивались вином до безобразия и гуляли до упаду. Пили целыми сутками, да так, что многие с перепою и умирали. Стоит подчеркнуть, что источником беспробудного пьянства и разврата была именно немецкая слобода.

 

Царь часто писал Лефорту подобострастные письма, на которые Лефорт отвечал в бесцеремонно-фамильярном тоне. Это странное взаимоотношение царя с подчиненным можно объяснить только в том случае, если учитывать иерархию в масонской ложе.

 

При росте в два метра два шестнадцать сантиметров Петр имел узкие плечи, непропорциональный росту, широкий таз и маленькие женские ступни тридцать седьмого размера, на которых плохо держалось огромное тело (поэтому Петр был вынужден ходить с палкой). При этом Петр обладал большой физической силой, а трясущееся вследствие нервной болезни лицо делало его таким страшным, что многие боялись одного лишь царского вида. Вполне возможно, что это врожденное уродство наложило свой отпечаток и на прочие патологические наклонности.

 

Отношение Петра к собственному народу характеризует его высказывание: «С другими европейскими народами можно достигать цели человеколюбивыми способами, а с русскими не так: если бы я не употреблял строгости, то бы уже давно не владел Русским государством и никогда не сделал бы его таковым, каково оно теперь. Я имею дело не с людьми, а с животными, которых хочу переделать в людей».

 

В чем же заключалась эта переделка?

 

Весной 1697 года Петр отправляется за границу под псевдонимом урядника Преображенского полка Петра Михайлова. Эта «тайна» была сразу же раскрыта в Митаве, где царствующий герцог Фридрих Казимир был старинным знакомым Лефорта. Он оказал гостям пышный прием, на котором Петр весело рассказал о том, какие варварские нравы и нелепые предрассудки царят в его стране. И только ленивый не хвалил Петра за то, что он собирается произвести в России реформы.

 

Последняя «остановка» в этой поездке – Англия, где Петр встречается с Вильгельмом Третьим. Сведения о вступлении Петра в масонскую ложу разнятся. По одним данным, он вступил в ложу в Англии, по другим – в Саардаме. К сказанному остается только добавить, что первые масонские ложи возникли в России именно после возвращения Петра из Европы.

 

При посредничестве лорда Кармартена Петр заключил с английскими купцами договор о свободном ввозе табака в Россию. Хозяин табачной компании заметил Петру, что русские питают отвращение к этому зелью, считая его употребление грехом, на что Петр ответил: Я их переделаю на свой лад, когда вернусь домой.

 

Летом 1698 года Петр возвращается в Москву еще большим ненавистником Московской Руси. Единственно реальное, что вынес Петр из своей поездки в чужие края, это отрицательное отношение к православной религии и русскому народу.

 

Под влиянием протестантской канонической системы Петр начинает «модернизировать» Православную Церковь. В результате чего даже была введена и инквизиция, из которой, к счастью, ничего не вышло. В 1700 году Петр запрещает Патриаршество, которое заменяет Синодом, а в январе 1701 года дом Патриарха, все архиерейские и монастырские дела передает в «монастырский приказ». Этот приказ начинает заведовать монастырскими вотчинами и творить в них суд. Так как протестанты обходятся без черного духовенства, Петр искореняет монашество: повелевает выгнать из монастырей всех послушников; всех проживающих в монастырях девиц, велит выдать замуж и не принимать в монахини женщин моложе сорока лет. Наступает полный запрет монахам вмешиваться в управление монастырских вотчин. Все доходы идут в монастырский приказ. 26 января 1723 г. Петр издает Указ, в котором велит «отныне впредь никого не постригать, а на убылые места определять отставных солдат». Эти «европеизаторские» нововведения были настолько разрушительны, что уже к 1740 году Синод серьезно опасается в том, что монашество совсем исчезнет в России.

 

Помимо этого великорусские архиереи заменялись малорусами, зачастую выходцами из униатов. Один из таких деятелей, назначенный Петром местоблюстителем патриаршего престола, Стефан Яворский, на глазах молящихся содрал венец с чудотворной иконы Казанской Божьей Матери. Яворский утверждал, что иконы – простые доски и неоднократно издевался над Таинством Евхаристии. Другой, Феофан Прокопович, был беглым униатом, учеником иезуитов и протестантов, которого многие современники считали безбожником. Именно его перу принадлежит «Духовный регламент», появление которого протестанты расценили как свою победу над православием. Подписав 25 января 1721 года «Духовный регламент», Петр подчинил православную церковь государству.

 

Одним махом Петр узаконил упразднение патриаршества, обезглавившее русскую церковь; «обмирщил» русское государство, носившее до той поры религиозный облик. Одним росчерком пера Петр уничтожил все, что было сделано на протяжении веков.

 

Петр заставляет строить церкви не с куполами, а по европейскому образцу с острыми шпилями. Заставляет по-новому звонить, писать иконы не на досках, а на холсте. Велит разрушать часовни. Приказывает «мощей не являть и чудес не выдумывать». Запрещает жечь свечи перед находящимися вне церкви иконами. А о тех, кто на исповеди признается священникам в недоброжелательном отношении к его замыслам, Петр обязывает сообщать в Преображенский приказ.

 

Церковная «реформа» Петра была сознательным всесторонним переходом с русской религиозной точки зрения, на западную, протестантскую точку зрения. В результате создания Синода Церковь стала одним из государственных учреждений. В нарушение всех церковных канонов в состав Синода могли входить не только представители белого духовенства, но и миряне. Более того, сначала в Синод хотели ввести и протестантских пасторов и сделать его высшим административным учреждением и для других христианских Церквей. За первое десятилетие, после учреждения Синода, большая часть русских епископов побывала в тюрьмах, была расстригаема и бита кнутом.

 

Трудно перечислить все насилия против Православной Церкви, которые осуществил Петр. Федор Михайлович Достоевский так оценил результаты церковной реформы: «Русская церковь в параличе с Петра Великого. Страшное время». Даже турки, завоевав Византию, не обращались с православной церковью так, как обращались с нею при Петре.

 

Одновременно в первые годы своего правления Петр создал «Всешутейший, всепьянейший и сумасброднейший собор», которым развлекался всю жизнь. Придуман был данный собор не самим Петром, а по совету Лефорта и Гордона – протестантов, ненавидящих православие. Нашлись и русские христопродавцы, добросовестно и весело выполнявшие сие богохульное дело. «Патриарх» носил на голове жестяную «митру» с изображением Бахуса верхом на бочке; глиняная фляга с колокольчиками изображала панагию, а «евангелием» служил ящик в форме книги, внутри которой находились склянки с водкой. В вербное воскресенье, когда русский народ постился, молился и украшал иконы вербами, «православный» русский царь устраивал церемонию «шествия на осляти»: «патриарха» сажали на верблюда и вели в сад на берегу Москвы-реки к винному погребу. Затем следовала грандиозная попойка, после чего пьяная компания разбредалась по домам. Бывало «всепьянейший собор» Петра устраивал кощунственную покаянную процессию: «Его всешутейшество», окруженный своими подручными в вывороченных полушубках, выезжал на ослах и волах, или в санях, запряженных свиньями, козлами и медведями.

Только что отстроенного дворец Лефорта «освятили» в честь Вакха: кадили табачным дымом, а «патриарх» благословлял всех крестом, сделанным из перекрещенных табачных трубок. Затем во дворце началась продолжавшаяся двое суток попойка.

 

«Патриарх» вместо исповедания Веры исповедывал поклонение пьянству: «Вином, яко лучшим и любезнейшим бахусовым чрево своё яко бочку добре наполняю, так что иногда и ядем, мимо рта моего носимым, от дрожания моей десницы и предстоящей очесех моих мгле, не вижу, и тако всегда творю и учити мне врученных обещаюсь, инако же мудрствующе отвергаю, и яко чуждых творю, анафематствую всех пьяноборцев, но яко же вышерек творити обещаюсь до скончания моей жизни, с помощью отца нашего Бахуса, в нем же живем, а иногда и с места не двигаемся, и есть ли мы или нет - не ведаем». Петр пародировал Священное Писание: «О Нем же живем, движемся и есмы». Следовало рукоположение во имя пьяниц, шутов, сумасбродов, водок, вин, пив, кабаков, ведер, кружек... Потом «патриарха» облачали: «Сердце исполнено вина да будет в тебе», «Да будут дрожащи руце твои. Дубина Дидана вручается тебе. ...  Венец мглы бахусовой возлагаю на главу твою, да не познаеши десницы твоей, во пьянстве твоем»... Нападки на Православную Церковь и глумление над ее обрядами, доходившие до открытого кощунства, Петр сохранил до самой смерти. Необходимо особенно подчеркнуть то, что источник вдохновения петровского антирелигиозного хулиганства был попросту заимствован из лютеранской практики того времени – подхватив лютеранские методы издевки над католицизмом, Петр применил их по отношению православию.

 

Кроме царского беспробудного пьянства, в России было начато и насильственное спаивание людей, которым петровские гвардейцы вливали в горло ушаты сивухи. В этом направлении Россия также быстро европеизировалась, и «вельми зело» начинают пить уже и русские. Касательно же «цивилизованной» Европы, можно привести слова посла в Лондоне графа Воронцова, через сто лет после Петра сообщавшего о коронованных попойках, на которых «никто не вставал из-за стола, а всех выносили». Или об английском короле Георге, который перед собственной свадьбой нализался до такой степени, что во время церемонии придворные вынуждены были держать его под руки, так как сам стоять он уже был не в состоянии.

 

В 1701 году Петр издает указ о том, что все население России (кроме духовенства и пашенных крестьян), должно носить немецкое платье и ездить на немецких седлах. Даже для жен священников не делалось исключения. Запрещалось шить и продавать русскую одежду. А за ее ношение брали пеню.

 

Петр приказывает насильно брить бороды и носить иноземное платье. У городских застав находились специальные соглядатаи, которые отрезали у прохожих и проезжих бороды и обрезали полы у длинной, национального покроя, одежды. У тех, кто сопротивлялся, бороды просто вырывались с корнем. Вводится огромный налог на право ношения бороды. А в конце 1714 года был издан указ, угрожавший за ношение русского платья и торговлю им, ношение бороды каторгой и лишением всего имущества. Ненависть ко всему русскому дошла до такой степени, что в сентябре 1715 года Петр запретил торговать даже скобами и гвоздями, которыми подбивались башмаки старого образца. За нарушение, как обычно, каторга и лишение всего имущества.

 

Петр заменил якобы неудобные боярские ферязи на удобную для работы западноевропейскую одежду. Боярская ферязь, действительно, не была приспособлена для рубки дров – но бояре дров и не рубили. Но для поездки в санях лучше ферязи ничего лучше не было. И если внимательно всмотреться в стрелецкое обмундирование, то без особенного труда можно увидеть, что через 200 лет всякой западной ерунды с лосинами, киверами, треуголками, русская армия опять в конце 19 века вернулась к тем же стрелецким одеждам: штаны, сапоги, рубаха, шинель и папаха. Ибо это обмундирование соответствует русскому климату, и русским пространствам, и русской психологии. Голландские башмаки с пряжками и чулками могли быть очень красивы, но ни для русской осени, ни для русской зимы они не годятся никак – в России нужны сапоги или валенки. Треуголка или кивер еще могут подходить при небольших переходах. Но если солдату нужно делать тысячи верст, то кивер с его султаном и прочими побрякушками превращается из «головного убора» в очень обременительную ношу: попробуйте спать в кивере или на кивере. Папаху же можно нахлобучить или подложил под голову. 200 лет потребовалось для того, чтобы вспомнить такую элементарную простую вещь, как стрелецкая меховая шапка.

 

Петр требовал перестройки на иностранный лад домов, за несоблюдение чего налагалась пеня. Для ведения войн требовались огромные средства, поэтому в 1705 году была проведена перепись всех торговых людей с указанием их промыслов. Вся рыбная ловля отдавалась в вотчину Меньшикова, а самостоятельный лов влек за собой пытки и прочие наказания. Были отписаны в казну постоялые дворы, мельницы, мосты, перевозы, торговые площади... На всех мастеровых наложены годовые подати.

 

В числе прочих своих войн Петр начал войну с банями. На Руси искони были бани в которых городской и деревенский люд мылся, по крайней мере, еженедельно. В «просвещенной» же, а на деле вшивой (в буквальном смысле) Европе бань не было вовсе. И вшивыми были все европейцы – начиная от простолюдина и кончая монархами. В Версальских дворцах на стол ставили специальные блюдца, для того чтобы на них желающие могли давить вшей. Придворные дамы носили в париках украшения в виде спиц, при помощи которых было удобно чесаться, а для маскировки запаха немытого тела были изобретены парфюмы.

Все бани сдавались на откуп с торгов, держать у себя бани запрещалось под страхом пени и сноса. Бани были обложены почти запретительным налогом: высшее сословие за право иметь баню платило три рубля в год, среднее – по рублю, низшее – по 15 копеек (в то время корова стоила 17 копеек). Такой налог не могли оплатить большинство жителей «даже с правежа под батогами». Этим Петр отучал русских мыться, дабы они более походили на «просвещенных» европейцев, а с упрямых чистюль брал деньги на реформы. Но даже с правежом под батогами Московская Русь защищала свое азиатское право на чистоплотность, вовсе неизвестную Европе петровских времен.

 

Оброком обложили пасеки. Был утвержден налог даже на дубовые гробы, которые отбирали у гробовщиков, увозили в монастыри и продавали вчетверо против обычной цены. Петр не придумал налога разве что на пользование чистым воздухом.

 

Рекрутские наборы достигли таких размеров, что, несмотря на издаваемые один за другим царские указы, все больше и больше народу становились беглыми, не боясь того, что смертная казнь ожидала не только самих беглых, но и тех, кто помогал им. На людях выжигали клейма, били кнутами, вырывали ноздри. Петр очень любил последний метод пытки. В его бумагах остались собственноручные отметки о том, каким должен быть инструмент, чтобы вырывал ноздри до костей.

 

Трудовой режим на петровских фабриках и заводах мало чем отличался от тюремного режима – содержание русского рабочего почти не превышало того, во что обходится содержание арестанта.

 

Торговые дома были заменены «кумпанствами». С русского купца драли семь шкур, а добыча переправлялась «кумпанствам» в виде концессий, субсидий, льгот и тому подобного. Из уничтоживших купечество «кумпанств» не вышло ничего – из сотни петровских до Екатерины дожило только два десятка.

 

До Петра крестьяне были прикреплены только к земле. Петр прикрепил их к помещикам, то есть создал крепостное право европейского типа. Когда Герцен и другие западники голосили о «крещеной собственности», они молчали о том, что она создавалась на базе принципов западноевропейского крепостничества. Стоит напомнить о том, что Алексей Михайлович закрепил крестьянское самоуправление, которое развил еще и Грозный, создал почти постоянную работу Земских Соборов – гармоничную и работоспособную русскую «конституцию».

 

В Московской Руси и мужик и дворянин были равно обязанными перед государством: крепостной человек служил своему помещику, с тем, чтобы дать ему возможность нести военную службу. Если помещик прекращал службу, от обязанностей к помещику освобождались и крестьяне. Принципиальное отличие западноевропейского и московского крепостного права было в том, что на Западе крестьянин был порабощен вовсе не во имя каких бы то ни было общих интересов какого-нибудь дармштадтского, веронского или клюнийского уезда. Он был закрепощен потому, что он был завоеван и  рассматривался прежде всего как военная добыча. В Московской Руси мужик не был ничьей личной собственностью, он не был рабом. Он находился, примерно, в таком же положении, как в конце 19 века находился рядовой казак. Мужик в такой же степени был подчинен своему помещику, как казак своему атаману. Казак не мог бросить свой полк, не мог сойти со своей земли, атаман мог его выпороть (как и помещик крестьянина), но это был порядок военно-государственной субординации, а не порядок рабства. Начало рабству положил Петр.

 

Пресловутое создание российского флота (который в таких количествах был России вовсе ни к чему) происходило со свойственной Петру революционной энергией, переходящей в вопиющую бесхозяйственность. Миллионы десятин вековых дубовых лесов в Воронежской губернии были вырублены во имя постройки каких-то трех десятков кораблей; для застройки и отопления вновь построенных городов на побережье Азовского моря. Целая лесная область была превращена в степь, и в результате верховья Дона перестали быть судоходными, а 35 построенных кораблей сгнило в донской воде. Еще десятилетия спустя, напоминая о хищнической, бессистемной вырубке лесов, там валялись миллионы бревен. С такой же безумной расточительностью материальных ресурсов строился позже порт в Ревеле. Как пишет Ключевский, «ценное дубье для Балтийского флота – иное бревно ценилось в тогдашних рублей сто – целыми горами валялось по берегам и островам Ладожского озера, потому что Петр блуждал в это время по Германии, Дании, Франции, устрояя Мекленбургские дела».

 

Со всех концов Руси на строительство флота сгоняли рабочих, а на флот рекрутов. Это приобрело такие масштабы, что села пустели – оставшийся народ ударялся в бега, беглецы сбивались в разбойничьи шайки. Россия подверглась тотальному разорению, и все больше стала походить на «просвещенную» Европу (только близ Торжка, Пскова, Кашина и Ярославля насчитывалось 89 086 пустых дворов).

 

Желая привить в России судостроение по западному образцу, «великий и мудрый царь» указом от 28 декабря 1714 года запретил ходить в море на судах прежнего строя. Максимум через три года все русские суда должны были быть уничтожены. К счастью, как и все другие, не менее «мудрые» указы, выполнялись они «со скрипом» или, ввиду их полного идиотизма, не выполнялись вовсе. Неудовольствие народа становилось повсеместным, но повсюду бродили наушники и соглядатаи. Они подслушивали и доносили «куда следует». За одно неосторожное слово людей хватали и тащили в Преображенский приказ, ведавший политическим сыском. Там несчастных подвергали неслыханным мукам.

 

Бессмысленно переведя дубовые и сосновые леса, Петр, как всегда, бросился в другую крайность: издал драконовские законы против «губителей леса». На окраинах лесов были поставлены виселицы, на которых вешали крестьян, срубивших не то дерево, которое разрешалось.

 

Народ роптал: «С тех пор, как Бог этого царя на царство послал, так и светлых дней мы не видывали: все рубли, да полтины, да подводы, нет отдыха крестьянству. Это мироед, а не царь - весь мир перевел, переводит добрые головы, а на его кутилку и перевода нет!»

 

Начались народные бунты, сперва на окраинах, но потом вылившиеся в восстание под руководством Емельяна Пугачева. Все они подавлялись с неслыханной жестокостью и подлостью. Мятежникам, как правило, обещали прощение, если они покорятся, однако вместо обещанного прощения мятежников отправляли в Москву и после страшных пыток убивали.

 

Здесь уместно вернуться несколько назад и упомянуть о восстании стрельцов в 1698 году. Стрельцы восстали в защиту престола и алтаря против царя нечестивого, который ко всему прочему еще и лишил стрельцов бывших привилегий. Восстание было подавлено, в Преображенском приказе были устроены четырнадцать застенков, в которых стрельцов пытали с неслыханной жестокостью: в Преображенском селе ежедневно курилось до 30 костров с угольями для поджаривания стрельцов. Сам царь с видимым удовольствием присутствовал при этих истязаниях. Пытали не только стрельцов, но и их жен и детей.

 

30 сентября 1698 года к месту казни отправляется первая повозка осужденных. Приговоренных везли на Красную площадь в санях попарно, с зажженными свечами в руках. Клали по пятьдесят человек вдоль бревна таким образом, что бревно служило плахой. Головы стрельцов полетели от топора, которым орудовал сам царь (что до него не делал ни один из московских царей, даже Иван Грозный). Его приближенные – Голицын, Меншиков, Ромодановский также собственноручно рубят головы. Только утонченные иностранцы Лефорт и Бломберг отказались от этой работы и ограничились созерцанием. Став палачом сам, Петр сделал палачами и придворных: Каждый боярин должен был отсечь голову одного стрельца: 27 октября для этой цели привезли сразу 330 стрельцов, которые и были казнены неумелыми руками бояр, Петр смотрел на зрелище, сидя в кресле, и сердился, что некоторые бояре принимались за дело трепетными руками.

 

Больше недели продолжалась эта кровавая вакханалия: 11 октября – 144 казни; 12 октября – 205; 13 октября – 141; 17 октября – 109; 18 октября – 65; 19 октября – 106.

 

Сто девяносто пять стрельцов было повешено у ворот Новодевичьего монастыря и перед кельей царевны Софьи; трое из них, повешенные подле самых окон, так что Софья могла легко достать до них рукой, держали в руках челобитные, адресованные царевне.

 

Но этого Петру было мало. Перед стрелецкой казнью он приказал вырыть из могилы гроб умершего двенадцать лет назад Милославского. К месту казни гроб везли на свиньях, а установили его таким образом, чтобы кровь казненных стрельцов лилась на останки Милославского.

 

Тела казненных стрельцов сваливали в те ямы, куда сбрасывали трупы животных. Повешенных стрельцов Петр запретил снимать, и они в течение нескольких месяцев болтались в петлях.

 

Многие из стрельцов были казнены по-новому, по заморскому: их колесовали. Это была первая из «прогрессивных» реформ, примененная Петром по возвращении на родину.

 

По «Уложению Царя Алексея Михайловича» смертная казнь в Московской Руси полагалась за 60 видов преступлений (по современному ему французскому законодательству за 115). Петр же ввел смертную казнь за двести видов преступлений – цивилизовав таким образом «дикую Россию».

 

В армии Петр вводит «палочную дисциплину», введенную европейцами в наемных войсках, для «повышения их боеспособности». Результатом этой «дисциплины» было то, что наемники боялись капральской палки больше, чем неприятельского штыка.

 

Здесь стоит упомянуть и о военных «успехах» Петра, которые также впечатляют.

 

Северная война (со шведами) была начата, когда Карлу XII было всего 18 лет и длилась 21 год, хотя Россия превосходила Швецию по военному потенциалу примерно в десять раз. Редкая война была так плохо обдумана и подготовлена, и редкий военачальник был бестолковее и трусливее Петра.

 

Наиболее впечатляет бой под Нарвой, где Петр (которому было уже 28 лет), узнав о приближении восьмитысячной шведской армии во главе с восемнадцатилетним мальчишкой, в панике бросает свою тридцатипятитысячную армию накануне боя, будучи заранее уверенным в том, что она будет разбита почти в пять раз слабейшим противником, и даже не попытавшись отвести ее.

 

За одиннадцать лет до этого, в августе 1689 года Петр точно так же повторяет свой «подвиг» и отходит на «заранее подготовленные позиции», когда, узнав о заговоре Софии и бросив свои потешные войска, которых было до тридцати тысяч, в панике полуголый скачет в Троицкий монастырь. Где, разразившись рыданиями, умоляет игумена оказать ему защиту от Софии, с ее тремя сотнями стрельцов. В результате этого испуга (как потом выяснилось, необоснованного) Петр несколько повредился здоровьем: появились подергивания щеки, непроизвольные движения головы и некоторая неправильность походки. Он, по тогдашнему выражению, «голову запромётывал и ногою запинался».

 

Примерно так же дело обстояло во время гродненской операции. Петр, располагая втрое большими силами, думал только о спасении своей армии и сам составил план отступления, приказав взять с собой «зело мало, а по нужде хотя и все бросить». В марте, в самый ледоход, когда преследовавшие Петра шведы не могли перейти Неман, русское войско, утопив в реке до ста пушек с зарядами «с великою нуждою», но благополучно отошло к Киеву...

 

Но незадолго до Полтавской битвы шведский обоз из 5 тысяч повозок, груженных продовольствием и боеприпасами, был в сентябре 1708 года захвачен старомосковской конницей под командованием Шереметьева, которая уже дважды била шведские войска (в 1701 году под Эрестдорфом и  в 1702 году в Гуммельсдорфе). И которая в промежуток между Нарвой и Полтавой, пройдя по Лифляндии и Ингрии, завоевала Ниеншанц, Копорье, Ямбург, Везенберг, Дерпт, захватив почти всю Прибалтику. Потеря шведского обоза оставила Карла почти  без пороха и совсем без артиллерии.

 

К Полтаве пришло 30 тысяч отощавших, обносившихся, деморализованных шведов. Этот сброд два месяца осаждал Полтаву, штурмуя ее за это время три раза. Полтаву защищал 4-х тысячный гарнизон генерал-майора Келина, которому помогали 4 тысячи вооруженных чем попало обывателей. Петр привел к Полтаве около 50 тысяч человек свежей армии с большим количеством артиллерии. Потом началось Полтавское сражение с голодными, деморализованными шведами, не выиграть которое было просто невозможно, тем более, что войсками командовал не Петр, а Шереметьев, воевода московской школы, уже не раз бивший шведов.

 

Самым большим позором русской армии под командованием Петра стал Прутский поход. Такого армия не испытывала никогда в своей истории. Надеясь на турецких христиан, на обещанную молдавскую поддержку, летом 1711 года самоуверенный Петр напал на Турецкую Империю. Неподготовленная и малочисленная русская армия не могла нанести туркам сколько-нибудь заметного урона. Особенно если учесть военный «гений» Петра. Турецкий визирь быстро окружил русскую армию, и хотя первая атака была отбита, судьба сражения была решена: спастись у нашего войска шанса не было. Петр Великий проявил привычную для себя твердость духа: плакал и писал завещания, предлагал отдать Карлу обратно всю Прибалтику (не Петром завоеванную!). Просто удрать Петр не мог, хотя он и умолял предводителя молдавского войска Никульче помочь ему с его новой женой Екатериной убежать домой – молдаванин отказался. Тогда Петр через своего приближенного еврея Шафирова за 150 тысяч рублей подкупил визиря, а его пашей – в соответствии с их рангом. Мир при Пруте был установлен на таких условиях: Петр уступил Азов со всем побережьем, обязываясь срыть там русские городки, и отдал большую половину Азовского флота. Обещал не вмешиваться в польские дела и предоставил шведскому королю свободный проход в свое отечество. Победители были настолько любезны, что охраняли путь отступления петровской армии...

 

Для сравнения стоит упомянуть, что в предшествовавшую петровской, эпоху  Смутного времени, безо всякого правительства вообще, Россия справилась с поляками, шведами и собственными ворами за шесть лет; а при правительстве Александра I Россия за полгода разделалась с Наполеоном, освободив всю Европу.

 

Вернемся к реформам. Никаких законов в эпоху Петра фактически не существовало. Указ следовал за указом. Разобраться в них не было никакой возможности. Зимой 1711 года царем учрежден Сенат, состоящий вначале из восьми человек. Он издавал указы, которые должны были исполняться под угрозой наказания и даже смертной казни.

 

Появилось огромное количество бюрократов, деятельность которых сводилась к произволу и казнокрадству, а названия организаций и должностей навевали мысли об иноземной оккупации в буквальном смысле этого слова. В городах появился главный магистрат, обер-президент, бургомистр, альдерман, губернатор с помощниками – ландратами и ландрихтерами. Кроме этого были коменданты, обер-коменданты, вице-коменданты. После учреждения Сената были назначены фискалы во главе с обер-фискалом. Под ведомством обер-фискала были провинциал-фискалы. Обер-фискал писал в Сенат доносы, и если донос оказывался справедливым, то половина штрафа шла в доход государства, а половина – обер-фискалу; если же нет, то обер-фискал никакой ответственности не нес. На местном уровне этим же занимались провинциал-фискалы. Доносительство в государстве приобрело повсеместный характер.

 

Несмотря на это взяточничество и казнокрадство приобретает гигантские масштабы: один только Меньшиков наворовал, как минимум, тринадцать миллионов рублей, девять из которых держал в иностранных банках. Разумеется, эти деньги так за границей и остались. Сумма эта была воистину фантастической и равнялась нескольким годовым бюджетам всей России. Со взяточниками и казнокрадами царь борется избирательно: одних казнит, другим (наиболее нужным и верным приближенным, таким как Меньшиков) позволяет воровать совершенно беспрепятственно и в совершенно немыслимых количествах. На переправленных за рубеж наворованных средствах строится западная инфраструктура.

 

В конце 1717 года Петр вводит на шведский манер восемь коллегий: коллегия иностранных дел, камер-коллегия (заведует финансами), юстиц-коллегия, ревизион-коллегия, берг-коллегия, мануфактур-коллегия, военная и адмиралтейств-коллегия. На руководящие должности (и с соответствующим окладом) приглашают шведов.

 

В январе 1722 года всю государственную службу делят на воинскую, статскую и придворную (каждая из которых состоит из 14 ступеней). Низшая – четырнадцатая, высшая - первая. Люди начинают относиться друг к другу в соответствии с Табелью о рангах. Фискалов обязывают наблюдать, чтобы почет каждого соответствовал его рангу и никто не смел присвоить себе высшего почета. Это масонское деление людей по вертикали и породило карьеризм, чванство, зависть, угодничество и прочие «лучшие» человеческие чувства, от которых до сих пор страдает наше общество.

 

Патологическая страсть к иноземщине и маниакальное реформаторство Петра вылилось и в постройку на болотах, новой северной столицы русского государства, нареченной немецким именем Санкт-Питер-Бурх.

 

Стоит напомнить о том, что основание «северной столицы» вдали от центра страны являлось не оригинальным замыслом самого Петра, а только реализацией старого польского замысла периода Смутного времени. В то время поляки считали необходимым для проведения в жизнь своих планов вырвать Царя из боярской и духовной среды, а для этого перенести царскую резиденцию куда-нибудь подальше от Москвы. Петр успешно выполнил этот польский план, как до этого он выполнил замыслы немцев, голландцев, протестантов по разгрому русского государства и русской культуры.

 

В 1703 году, забросив остальные заботы, вся страна принялась строить «северную столицу», и к 1708 году на постройку было уже согнано около сорока тысяч рабочих. При выборе места для основания города в расчет не принималась ни логика, ни география, ни климат, ни национальные особенности русской жизни. Единственное что двигало самодуром: «хочу, чтобы все было, как в Голландии».

 

Город начали строить на Петербургской стороне, но царь возжелал перенести торговлю и главное поселение в Кронштадт. Там каждая провинция снова строит огромный корпус, в котором потом никто жить не будет и который развалится от ветхости. В то же время город строится между Адмиралтейством и Летним садом, где берег выше и наводнения не так опасны. Петр снова недоволен. У него новая затея: Питер-Бурх должен походить на Амстердам – улицы надо заменить каналами. Для этого приказано перенести город на самое низкое место – на Васильевский остров. Но Васильевский остров заливался наводнениями; стали строить плотины – опять же по образцу амстердамских. Из строительства плотин ничего не вышло, ибо при тогдашней технике это была работа на десятилетия. Стройку перенесли на правый берег Невы, на то место, которое называется Новой Голландией...

На протяжении нескольких последующих лет строительство новой столицы пожирало огромное количество материальных ресурсов и людских жизней. Сколько при постройке новой столицы погибло людей – уже никто и никогда не узнает. Однако можно утверждать, что число жертв царского самодурства было не менее четверти миллиона человек. Город в буквальном смысле стоит на костях.

 

За все время петровского реформаторства население России уменьшилось в среднем на сорок процентов!

 

Но самым страшным было даже не это.

 

Самой кардинальной реформой Петра был его указ 1714 года о единонаследии. Благодаря этому указу огромный фонд поместных земель сделался частной собственностью дворянства. Напомню, что по московскому законодательству поместное владение было владением государственным, и дворянство владело поместьями лишь постольку, поскольку оно за счет поместных доходов несло определенную государственную службу. Это была не собственность, а заработная плата. После Петра у дворянства остаются только права. Петровский указ не только превратил государственные имения в частные, но и сделал государственных крестьян частной собственностью. Из служилого класса дворяне становятся классом рабовладельческим, а подавляющее большинство населения лишается всяких человеческих прав.

 

Военный дворянский слой, самый сильный в ту эпоху непрерывных войн, сразу сел на шею остальному населению страны: подчинил себе Церковь, согнул в бараний рог купечество, поработил крестьянство, а сам отказался от каких бы то ни было общенациональных тягот и обязанностей. Дворянство начинает жить в свое удовольствие.

 

Захватив власть над страной, дворянство отделяет себя от остальных не только политическими и экономическими привилегиями, но и всем культурным обликом. При Петре появляется совершенно новый для Руси термин: благородное шляхетство. На западе «шляхта» была отделена от «быдла» пропастью – целым набором самых разных культурно-бытовых отличий. Такую же пропасть нужно было создать между победителями и побежденными в новой России. Вместо прежнего поместного владельца и тяглого крестьянина, на разных служебных ступенях несущих одинаковую государственную службу, возникли шляхтичи, с одной стороны, и рабы – с другой. Всякая внутренняя и внешняя общность затрудняла бы реализацию новых отношений. Поэтому были созданы иной костюм, иные развлечения, иное миросозерцание и по мере возможности даже иной язык – сначала голландский, затем французский.

 

Образованный слой общества оторвался от народа. Став гражданами мира, дворянство, а затем и интеллигенция перестали принадлежать России. Эта «оторванность от народа» или «пропасть между народом и интеллигенцией», заключалась в следующем: интересы русского народа (какими их понимал сам народ), были подменены интересами народа в понимании знати; а под интересами России понимались преимущественно интересы самого правящего сословия. Правящий и образованный слой, оторвавшись от народа при Петре, через сто лет окончательно потерял способность понимать что бы то ни было в России. Не приобретя особенно много способностей понимать что бы то ни было в Европе.

 

В семидесятых годах 19 века Достоевский сказал по этому поводу следующее: «За последние полтораста лет сгнили все корни, когда-то связывавшие русское барство с русской почвой».

 

Развернувшись лицом к Европе, знать обратилась к народу своим сановным задом.

 

Удар в спину

 

Воссоединение Малороссии с Великороссией произошло в то время, когда дворянство уже окончательно оторвалось от русского народа. В самом разгаре был двухсотлетний петербургский период, ознаменовавшийся полным разрывом русских верхов и народных низов и продолжавшийся до революции 1917 года. Русская интеллигенция, выросшая и воспитанная в этот период под влиянием Западной Европы, переживает настоящую духовную трагедию. По словам Ключевского: «Это люди воспитанные на иностранный лад, у них нет отечества; к русской жизни они относятся с величайшим презрением уже потому, что не знают ее, никогда ее не видели». Причину этого явления в русской жизни  Ключевский объясняет следующим образом: «Русская действительность создавалась без всякой связи с западноевропейскими идеями; русские народные понятия текли не из тех источников, из которых вытекают идеи французской литературы. Русский человек вращался в русской действительности, на его плечах тяготели факты русского прошлого, от которых он никуда не мог убежать, ибо эти факты находились в нем самом, а ум его был наполнен содержанием совсем иного происхождения, заимствованным совсем из другого мира. Это очень неестественное положение. Обыкновенно общество и отдельные лица, вращаясь среди внешних явлений и отношений, для оценки их имеют и свои понятия и чувства, но эти понятия и чувства родственны по происхождению с окружающими явлениями и отношениями. Значит, в каждом правильно сложившемся миросозерцании факты и идеи должны иметь одно происхождение и только при таком родстве могут помогать друг другу... Русский образованный ум в 18 столетии стал в трагикомическое положение: он знал факты одной действительности (русской) и питался идеями иноземными. Вот когда зародилась умственная болезнь, или умственный недостаток, который, если угодно, тяготеет потом над целым рядом поколений, если мы только не признаемся, что он тяготеет и над нами. Недостаток этот заключается в том, что наши идеи не имеют ничего общего с нашими наблюдениями. Мы знаем свои явления, но обобщения, которые мы знаем, взяты из других явлений: мы знаем русские факты и нерусские идеи. ... Непонимание действительности всегда развивалось в более горькое чувство, в отвращение к непонятной русской действительности. И чем успешнее русский ум усваивал себе чужие идеи, тем скучнее и непригляднее казалась ему своя действительность. Она была не похожа на мир, из которого выросли идеи, он никак не мог примириться с родной обстановкой, и ему ни разу не пришло в голову, что должен улучшить эту обстановку упорным трудом, чтобы приблизить ее к любым идеям; что идеи только цвет, украшение, которое является результатом упорного труда поколений. Почувствовав отвращение к родной действительности, русский образованный ум почувствовал себя одиноким в мире. У него не стало почвы, та почва, на которой он стоял, совсем не давала ему таких цветов; а образованный человек не знал, куда деться. Тогда им овладела та космополитическая беспредельная скорбь, которая так пышно развивались в нашей интеллигенции 19 века... Ни идеи, ни практические интересы не призывали их к родной почве. Русский человек старался стать своим между чужими, а только становился чужим между своими. В Европе в нас видели переодетого по-европейски татарина, а в глазах своих он казался переодетым французом».

 

Неудивительно, что русская интеллигенция, под влиянием западноевропейской культуры, весьма чутко относилась к страданиям чужих народов, но в то же время приносила в угоду иностранцам насущные интересы своего многомиллионного русского населения. Поэтому в политически освобожденной от польского владычества Малороссии в течение 70 лет (с 1793 по 1863г.г.) прекрасно чувствовали себя только бывшие господа поляки и новые гости – немцы, которых русское правительство любезно пригласило для заселения «освобожденных» малорусских земель. При содействии русского правительства началось мирное завоевание Малороссии поляками и немцами.

 

Уже царь Павел I на всем пространстве присоединенных областей дал силу литовско-польскому законодательству и даже позволил собирать сеймики для выбора вместо предводителей дворянства, маршалов и других чиновных людей. Вопреки стихийному стремлению русского населения к переходу из унии в православие, он восстановил униатский епископат, но при том он не дал униатам ни митрополита, ни самостоятельного управления, а подчинил их управлению римско-католической коллегии, в которую Павел не допустил никого из униатов. Этим решением униаты не только отдавались во власть католиков, но и обрекались на переход в католичество.

 

Такую же политику продолжил его сын Александр I. В 1803 году был образован Виленский учебный округ из восьми губерний Виленской, Гродненской, Минской, Могилевской, Киевской, Подольской и Волынской (то есть из областей, присоединенных от Польши при разделах последней). Попечителем этого округа состоял личный друг императора Александра I князь Адам Чарторыйский, ревизором же училищ в губерниях Киевской, Подольской и Волынской был друг попечителя Тадеуш Чацкий. Как далеко при помощи школы зашла полонизация Малороссии, свидетельствует следующий факт: когда во время первого польского восстания (1831 года) получен был указ о закрытии лицея, там не нашли ни одного ученика. Все ушли в повстанцы.

 

В Уманском училище Киевской губернии учителя-поляки учили, что Россия за Днепром, а здесь Украина населенная особой ветвью польского народа – украинской. Поэтому после утверждения русской власти казацкие и гайдамацкие бунты уже перестали пугать поляков. Казаки превратились в надежную стражу польских панских резиденций. Польский приспешник, казацкий поэт Т.Падура пел в начале 19 столетия: «Не бойтесь, лядские дети, пейте вино у стола, теперь можно вам сидеть, как под крылом ангела». В то время, когда Украина для коренного населения была адом, для польского поэта Б.Залесского она была лучше рая: «Боже лзами модлье циебье – Як умрем, дай ми Украине в ниебье!»

 

Отлично чувствовали себя и немцы, расселявшиеся по Малороссии. Немецкая колонизация Новороссии открылась манифестом Екатерины II от 4 декабря 1762 года, колонизация же Киевской, Волынской и Подольской губерний началась с 1791 года. Из-за границы в Россию двинулся сначала всяческий сброд, и лишь с 1804 года правительство начало отбирать колонистов. Находясь в привилегированном положении, немцы в течение одного столетия захватили самые лучшие земли, сделав русских крестьян своими батраками. Например, в Херсонской губернии на одну немецкую семью приходилось около 90 десятин, между тем как малороссы должны были часто довольствоваться одной-двумя десятинами на душу. Немецкая колония появилась и на острове Хортице, где после упразднения в 1775 году Екатериной II Запорожской Сечи, в 1788 году поселились менониты, и стала слышна почти исключительно немецкая речь. Потомки же Тараса Бульбы стали безземельными батраками. Это поистине трагическое положение коренного населения ярко обрисовал в своем «Послании до живых и мертвых» Т.Шевченко:

 

А на Сичи мудрый нимец

Картопелъку садить;

А вы ей купуете.

И исте на здоровье

Тай славите Запорожье...

А чиею кровью

От та земя напоена,

Що картоплю родить?

Вам байдуже, аби добра

Була для городу.

 

Однако немцы не ограничились только материальной эксплуатацией малорусского забитого и забытого населения, но и начали его онемечивать. На эти ненормальные процессы в Малороссии русское общество совершенно не обращало внимания. Оно не имело даже ясного представления о том, что такое Малороссия – польская ли, русская ли земля. Правда, при Николае I было провозглашено господство так называемой «официальной народности». Но русские чиновники, обязанные стоять на страже русских интересов, редко когда могли устоять против ежедневного натиска польских просьб и домогательств, предъявляемых панами-грабями и панянками-грабинями большею частью на французском языке и имевших манеры настоящих европейцев. Французские просьбы польских панов перевешивали просьбы простого люда. А все потому, что изъяснявшийся на французском языке русский чиновник чувствовал себя частью мировой интеллигенции и относился к своим сородичам свысока и со стороны.

 

Малорусы страдали от тяжелой жизни; крестьянин для малорусской знати обозначал только босого и бритоголового раба. Малорусский народ говорил, что для него все равно – Россия или Польша. Словно две тучи: «одна черная, другая сизая», солнце же для него не показывалось. Стояли пустыми и православные церкви – паны-ляхи в воскресные дни гнали малорусов на работу. И такие вещи в течение почти семидесяти лет происходили в Империи, которая считала себя русской и православной. И гордилась своей силой.

 

Надежды на скорое возрождение Малороссии не оправдались. Малороссы оказалось в еще худшем положении, чем при поляках,  и тем болезненнее чувствовали это горе, ибо они имели все основания ожидать лучшей доли от русского правительства. В то время, когда великорусские патриоты ищут выхода из создавшегося положения в усвоении и осуществлении либеральных западноевропейских ценностей, малороссы находят убежище в местном малорусском патриотизме. Малорусские поэты скорбят об участи своего народа, тщательно собирают его песни, стараются усвоить речь простонародья и ввести ее в литературу. Сознавая вполне, что причина неотрадного положения кроется в политическом режиме, они стараются разрушить существующий политический строй. В 1846 году в Киеве, при Университете Св.Владимира, Гулаком (Н.Иванович), Н.Костомаровым и В.Белозерским по образцу польского «Славянского общества», основанного в Париже польскими эмигрантами, был организован под именем Кирилло-Мефодиевского братства тайный панславистский республиканский кружок, в основе программы которого была федерация автономных славянских штатов. В Братство также входили П.Кулиш  и Т.Шевченко.

 

Гулак был родом из полтавских дворян, учился в Дерптском университете, где глубоко проникся революционными идеями польской молодежи, которая в большом количестве собралась там после закрытия университетов в  Вильно (Вильнюс) и Варшаве. А так как он был не только одним из создателей Братства, но и его душой, то не удивительно, что убеждения братчиков формировались под сильным польским влиянием. От поляков же члены Братства усвоили и «теории» графов Яна Потоцкого и Фаддея Чацкого о происхождении особого украинского народа.

Из прочих братчиков, кроме Гулака и Шевченко, выделялись еще своими талантами Костомаров и Кулиш. Оба впоследствии внесли богатый вклад в русскую историографию.

 

В качестве своих целей Братство ставило следующее:

- отменить крепостное право в России;

- освободить украинский народ из-под русской власти, а прочие славянские племена – из-под ига тех государств, в состав которых они входят;

- организовать у всех славян национальные республики на основе всеобщего избирательного права; граждане этих республик, кроме равенства перед законом, должны пользоваться правом бесплатного обучения в правительственных школах своих детей и полной свободой слова, печати, собраний и союзов;

- объединить все славянские республики в одну общеславянскую федеративную республику с общим федеральным парламентом и правительством.

 

Остается невыясненным вопрос – какими способами Братство собиралось достичь своих целей, и какими возможностями для этого оно располагало. Впрочем, это не помешало царской охранке за участие в Братстве арестовать в 1847 году Гулака, а в следующем – Шевченко. Насколько справедливы и были эти репрессии можно сделать вывод, основываясь на «пользе» украинизации для объединения восточных славян.

 

Сейчас стоит немного остановиться на причинах репрессий по отношению к украинофилам и самостийныкам.

 

В 1815 году император Александр I Благословенный, в те времена полновластный хозяин Европы, милостиво даровал полякам государственную независимость, простив им участие в войне против России на стороне Наполеона. Свой высочайший манифест император начал словами: «Поляки! кто старое помянет, тому глаз вон...» (к сожалению, выбросив окончание: «а кто забудет – тому оба!»). И восстановил Царство Польское в этнографических пределах. Он даже был готов включить в состав образованного на Венском конгрессе Царства Польского (в составе Российской Империи) все малорусские земли. И только благодаря вмешательству Карамзина отказался от этих самоубийственных намерений.

 

Поляки, тронутые до глубины души поступком самодержца всероссийского и короля своего, который прибыл в Варшаву, чтобы возложить на себя польскую корону, выпрягли лошадей из его кареты и впряглись в нее сами. Так и тащили они карету на руках перед толпами восхищенных соотечественников, певших гимн «Боже, цось польске».

 

Но уже через пятнадцать лет эти же «благодарные поляки» подняли восстание, начав с заговора на жизнь родного брата государя цесаревича Константина Павловича, который едва избежал смерти от руки молодых польских военных и простолюдинов.

Главной причиной восстания 1830 – 1831 г.г. (о чем говорят и польские историки), была попытка поляков восстановить Польшу в границах 1772 года – от «моря до моря»! Этнографические границы их явно не устраивали.

 

Александр II отменил в Польше суровый режим, установленный после восстания 1830 – 1831 г.г. его отцом императором Николаем I. Государь даровал Польше очень широкое самоуправление, вплоть до учреждения польских министерств. Но в 1963 году часть польской шляхты и духовенства, подстрекаемые Англией, Францией, Австрией и Ватиканом, ответила восстанием на реформы Вельопольского, только начинавшиеся и далеко еще не законченные. Цель восстания, по крайней мере для поляков, была все та же: восстановление государственной независимости Польши в старых границах с 1772 года, то есть до Западной Двины и Днепра, от Балтийского моря до Черного.

 

Во время восстаний 1830 и 1863 годов поляки пытались даже поднять малорусское население против России, но в одном и в другом случаях их попытки потерпели полную неудачу. Распространяемые «золотые грамоты» не имели успеха, и население Малой Руси в 1863 году само принялось усмирять польских повстанцев.

 

Поляки сделали ставку на малорусский сепаратизм и разжигание крестьянских аграрных волнений на юге России при помощи агитационных брошюр и прокламаций на простонародном наречии. Некоторые украинофилы начали охотно сотрудничать с поляками в деле их распространения. Найденные при обыске у польских главарей документы обнаружили непосредственную связь украинских националистов с польским восстанием. Едва ли не главными информаторами о связи «национально озабоченных» с восстанием, были другие поляки – помещики с правого берега Днепра. Сочувствуя восстанию и налаживая связи его главарей с украинофилами, они пришли в ужас, узнав о том, что польские повстанцы собираются разжечь крестьянские бунты на Украине. Лозунг генерала Мерославского о пробуждении «нашей запоздавшей числом Хмельнитчины» был для помещиков настоящим ударом. Пришлось выбирать между освобождением Польши и целостью своих усадеб. Польские помещики выбрали последнее.

 

Все время (после первого раздела Польши в 1772 году) поляки мечтали о реванше и возврате захваченной ими Западной Руси. Для этого сначала поляки попытались внушить малороссам идею о том, что они являются восточными поляками, в отличие от «москалей», которые даже не являются славянами (эту «теорию» разработал Франтишек Духинский). Но из этой затеи ничего не вышло – малороссы поляками становиться не желали. Тогда поляки использовали идею польских графов Яна Потоцкого и Фаддея Чацкого, «открывших» особый украинский народ. Со временем эта идея овладела горсткой малорусской интеллигенции, украинофильство которой поляки начали использовать в качестве средства для отрыва малороссов от великороссов. Все это должно было оправдывать польские претензии на отторжение малорусских земель. В качестве аргумента для обоснования национальной отдельности малороссов от великороссов активно использовались и языковые различия между ними.

 

Очевидно, что вся эта «научная и практическая деятельность» не являлась тайной для российского правительства, и вызвала с его стороны ответные меры. В 1859 году по цензурному ведомству было сделано распоряжение, чтобы «сочинения на малороссийском наречии, писанные собственно для распространения их между простым народом, печатались не иначе, как русскими буквами, и чтобы подобные народные книги, напечатанные за границею польским шрифтом, не были допускаемы ко ввозу в Россию».

 

14 июня 1862 года появляются «Временные правила по цензуре», в которых были два тогда неопубликованных «приложения». Одно из них содержало распоряжения относительно статей и сочинений о западных губерниях: «В виду нынешних усилий польской пропаганды к распространению польско-национального влияния на менее образованные классы населения западного края Империи и к возбуждению в них вражды против правительства, цензура должна с особенным вниманием рассматривать сочинения и статьи, в которых развивают такое влияние, и вникать как в сущность их, так и в наружную форму. ... и не дозволять применения польского алфавита к русскому языку или печатать русские или малороссийские статьи и сочинения латинско-польскими буквами, тем более, что и ввоз из-за границы сочинений на малороссийском наречии, напечатанных польскими буквами, положительно запрещен».

 

В январе 1863 года вспыхнуло второе польское восстание, которое изменило благосклонное до тех пор отношение в российском обществе к украинофильству. И стали очевидными причины его быстрого распространения за несколько лет до этого. Намерения поляков стали совершенно понятны. И было понятно, что часть украинофилов даже не предполагала, в каких целях их начали использовать.

 

В самом разгаре польского восстания, летом 1863 года, российское правительство отреагировало на антироссийскую польскую пропаганду. Появляется так называемый валуевский циркуляр, в котором и содержатся постоянно приводимые «национально озабоченными» строки о том, что «... никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может...». Но, поскольку кроме этих вырванных из контекста слов «национально озабоченные» ничего не приводят, имеет смысл привести его полностью:

 

«Отношение министра внутренних дел к министру народного просвещения от 18 июля, сделанное по Высочайшему повелению.

 

Давно уже идут споры в нашей печати о возможности существования самостоятельной малороссийской литературы. Поводом к этим спорам служили произведения некоторых писателей, отличавшихся более или менее замечательным талантом или своею оригинальностью. В последнее время вопрос о малороссийской литературе получил иной характер, вследствие обстоятельств чисто политических, не имеющих никакого отношения к интересам собственно литературным. Прежние произведения на малороссийском языке имели в виду лишь образованные классы Южной России, ныне же приверженцы малороссийской народности обратили свои виды на массу непросвещенную, и те из них, которые стремятся к осуществлению своих политических замыслов, принялись, под предлогом распространения грамотности и просвещения, за издание книг для первоначального чтения, букварей, грамматик, географий и т.п. В числе подобных деятелей находилось множество лиц, о преступных действиях которых производилось следственное дело в особой комиссии.

В С.-Петербурге даже собираются пожертвования для издания дешевых книг на южно-русском наречии. Многие из этих книг поступили уже на рассмотрение в С.-Петербургский цензурный комитет. Не малое число таких же книг представляется и в киевский цензурный комитет. Сей последний в особенности затрудняется пропуском упомянутых изданий, имея в виду следующие обстоятельства: обучение во всех без изъятия училищах производится на общерусском языке и употребление в училищах малороссийского языка нигде не допущено; самый вопрос о пользе и возможности употребления в школах этого наречия не только не решен, но даже возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может, и что наречие их, употребляемое простонародием, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык так же понятен для малороссов как и для великороссиян, и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссами и в особенности поляками, так называемый, украинский язык. Лиц того кружка, который усиливается доказать противное, большинство самих малороссов упрекает в сепаратистских замыслах, враждебных к России и гибельных для Малороссии. Явление это тем более прискорбно и заслуживает внимания, что оно совпадает с политическими замыслами поляков, и едва ли не им обязано своим происхождением, судя по рукописям, поступившим в цензуру, и по тому, что большая часть малороссийских сочинений действительно поступает от поляков. Наконец, и киевский генерал-губернатор находит опасным и вредным выпуск в свет рассматриваемого ныне духовною цензурою перевода на малороссийский язык Нового Завета.

Принимая во внимание, с одной стороны, настоящее тревожное положение общества, волнуемого политическими событиями, а с другой стороны имея в виду, что вопрос об обучении грамотности на местных наречиях не получил еще окончательного разрешения в законодательном порядке, министр внутренних дел признал необходимым, впредь до соглашения с министром народного просвещения, обер-прокурором св.синода и шефом жандармов относительно печатания книг на малороссийском языке, сделать по цензурному ведомству распоряжение, чтобы к печати дозволялись только такие произведения на этом языке, которые принадлежат к области изящной литературы; пропуском же книг на малороссийском языке как духовного содержания, так учебных и вообще назначаемых для первоначального чтения народа, приостановиться. О распоряжении этом было повергаемо на Высочайшее Государя Императора воззрение и Его Величеству благоугодно было удостоить оное монаршего одобрения».

 

Таким образом, после ознакомления с полным текстом циркуляра, становится ясно:

1.      Запрет относился к выпуску религиозной, научно-популярной литературы и учебников, но не распространялся на художественную литературу (чего не отрицают украинские историки).

2.      Заявления о «запрете языка», «полном запрете украинского слова», которыми пестрят пропагандистские издания, представляют собой явную ложь, рассчитанную на самого малообразованного читателя.

3.      Распоряжение о цензурных ограничениях было вызвано конкретными причинами, – восстанием поляков и использованием украинофильства в польских политических целях.

4.      Украинские авторы совершают элементарный подлог, выдавая известные слова министра П.Валуева за его личное мнение, в то время как он только констатировал, общеизвестную точку зрения малороссов.

 

К сказанному выше нужно добавить, что в 1865 году был принят закон о печати, по которому можно было безо всякой предварительной цензуры печатать в Москве и Петербурге книги в 10 листов. И хотя этот закон несколько лет добросовестно исполнялся, никто из украинских писателей им не воспользовался.

 

Цензурные ограничения валуевского циркуляра были практически полностью забыты в начале 70-х годов. Кроме издания научных трудов, беллетристики и поэзии па украинском языке начинают выходить целые серии популярных брошюр для народа.

 

После подавления второго польского восстания, многие его участники эмигрировали в оккупированную Австро-Венгрией Галицию, где и продолжили свою подрывную пропагандистскую деятельность. В 1866 году в предисловии к первому номеру журнала «Siolo», основанного польским эмигрантом П.Свенцицким, говорилось о том, что если путем исторических и литературных исследований обосновать национальные отличия «русинов-украинцев» от «москалей», то между Москвой и Западом «встанет непробиваемая стена - славянская Украина-Русь». В том же году польская «Gazeta Narodowa» призывала создать в Галиции «антимосковскую Русь», которая будет для Австрии оборонительным валом против Москвы и основой будущей политики, устремленной на Восток.

 

Галицкая польская печать открыто пишет о том, что галицкое украинофильство распространяется для подрыва единства России; в украинофильной прессе публикуются антироссийские выпады. Кроме того, российскому правительству становится известно и о связях российских украинофилов с революционными партиями. Причем информация об этом поступает от самих же украинофилов, лично убеждавшихся в том, что представляют собой украинофильские организации, и в чьих интересах они действуют. В ответ на это Российское правительство ужесточает цензуру, усиливает контроль за международной корреспонденцией.

 

Обеспокоенный этими событиями Александр II приказывает создать специальную комиссию, в состав которой входят министр внутренних дел Тимашев, шеф жандармов Потапов, министр народного просвещения граф Дмитрий Толстой и тайный советник из Киева М.Юзефович (в качестве эксперта). Комиссия подготавливает указ, который Император подписывает 30 мая 1876 года в немецком курортном городке Эмсе, где в это время он находится. Именно поэтому указ начинают называть эмским. Полностью содержание этого указа «национально озабоченные» также никогда не публикуют. И по тем же самым причинам, что и валуевский циркуляр.

 

Полное содержание указа следующее:

 

«Ныне Государь Император Высочайше повелеть соизволил:

1.      Не допускать ввоза в пределы Империи, без особого на то разрешения Главного Управления по делам печати, каких бы то ни было книг и брошюр, издаваемых за границей на малороссийском наречии.

2.      Печатание и издание в Империи оригинальных произведений и переводов на том же наречии воспретить, за исключением лишь: а) исторических документов и памятников и б) произведений изящной словесности, но с тем, чтобы при печатании исторических памятников безусловно удерживалось правописание подлинника; в произведениях же изящной словесности не было допускаемо никаких отступлений от общепринятого русского правописания, и чтобы разрешение на напечатание произведений изящной словесности давалось не иначе, как по рассмотрении рукописей в Главном Управлении по делам печати.

3.      Воспретить также различные сценические представления и чтения на малороссийском наречии, а равно и печатание на таковом же текстов к музыкальным нотам».

 

В свете политической обстановки того времени первый пункт этого указа понятно и комментариев не требует. Второй пункт был связан с попытками внедрения в Галиции «фонетики», для обоснования теории особой украинской нации. Третий пункт был связан с полным отсутствием в малорусском наречии слов, описывающих понятия вне сферы бытового общения, что приводило к необходимости придумывать новые слова (вспомните крылатую фразу «Хай дуфае Сруль на Пана...»). Кроме того, это словотворчество использовалось для обоснования существования «украинской нации».

 

Кроме вышеназванных распоряжений были еще другие: 1864, 1892, 1895 и 1903 годов. В них указывалось практически одно и то же: «...до разрешения вопросов, к которым относился указ 1863 года, обучение в школах вести на общепонятном русском языке». Мало того, что из содержания этих распоряжений был понятен их временный характер, само обилие этих распоряжений говорило о том, что тогдашняя бюрократия не надрывалась, внедряя эти указы в жизнь.

 

Единственный реакционный из приведенных выше запретов был запрет театральных представлений. Однако и он на практике не соблюдался. Даже Петербургские театральные сезоны всех последующих лет изобиловали гастролями малороссийских трупп, с указанием на афишах: «представление дается народным наречием». Малороссийские актеры играли сцены из народной жизни в Царском Селе для императорской фамилии  и были обласканы Александром III. Единственная попытка исполнения указа была предпринята Киевским генерал-губернатором. Когда же Кропивницкий пожаловался одному из великих князей, тот его успокоил: об «этом старом дураке» он поговорит с министром внутренних дел. Препятствий больше не чинилось.

 

Покончив с примерами царских «репрессий» по отношению к «украинскому» языку и культуре, упомяну об одном малоизвестном факте: в 1822 году австрийское правительство запретило ввоз из России в Галицию любых книг на русском языке. Самостийныки об этом интересном факте знают, однако предпочитают помалкивать.

 

Теперь перейдем к рассмотрению последствий деятельности российской интеллигенции на дальнейшие события.

 

Великорусская и малорусская интеллигенция, (равно как и правительство) в течение длительного времени относились к подрывной деятельности польских графов с чисто русской снисходительностью: например, граф Северин Потоцкий вел свою пропаганду, пользуясь положением попечителя вновь открытого Харьковского университета. Более того, теории польских графов вскоре захватили умы некоторых польских политических деятелей, публицистов и писателей, а через них проникли в... Москву. Некоторые великорусские ученые во главе с самим М.Погодиным восприняли польские байки о нерусском происхождении малороссов, и поэтому оказались в России основоположниками так называемой «польской школы». Сколько в этом вопросе было проявлено доверчивости и наивности, а сколько легкомыслия и близорукости (научной, национальной, политической) сказать сложно.

 

В то же время в Галиции австрияки, используя идеологическую поддержку поляков и приток в Галицию украинофилов из России, создают Пьемонт для объединения всех «украинских земель». Русофильская галицкая интеллигенция украинизаторами отправляется в тюрьмы и на виселицы. Официальная Россия безмолвствует. А великорусская интеллигенция, отравленная идеями либерализма, не только не пытается защитить русинов, отстаивающих идею объединения русского народа, но и подвергает их систематическому и беспощадному осуждению. Русские профессора и академики своим авторитетом поддерживают украинизаторов в их начинаниях.

 

В 1905 году была образована комиссия Академии Наук по вопросу «об отмене стеснений малорусского слова». В ее состав вошли семь человек: зоолог В.Заленский, ботаник А.Фаминцын, археолог А.Лаппо-Даниловский, ориенталист С.Ольденбург, а также три специалиста по славяно-русской филологии: Ф.Фортунатов, А.Шахматов и Ф.Корш. В составленной ими записке признается, что в 17 веке русский литературный язык наводнили особенности малорусской книжной речи, что «влияние малорусских писателей и ученых деятелей 18 и 19 веков на московскую образованность отразилось на русском литературном языке» и что «наносное малорусское произношение не чуждо языку Ломоносова и Сумарокова». Та же записка утверждает, что «усилия великих русских писателей все более сближали книжный язык с народным и это направление уже в конце 18 столетия и в начале 19 столетия сделало наш литературный язык вполне великорусским и нашу современную литературную речь – речь образованных классов и письменности всех родов должно признать вполне великорусской». Комиссия Академии Наук признала русский литературный язык исключительно великорусским языком, следовательно, она признала за малороссами право создать свою особую литературную речь. Победа украинизаторов была воистину огромной. Имеются в виду политические последствия этой записки, изданной русской Академией Наук.

 

Нужно еще раз подчеркнуть: гигантскую услугу  создателям самостийной Украины оказали русские профессора и Российская Академия Наук в целом. Благодаря этой «научной» поддержке Россия не сделала ничего для уничтожения заразы самостийничества не только в зарубежной тогда Галиции, но и у себя дома – в Малороссии. А потом, пришедшие к власти большевики, под чутким руководством Лазаря Моисеевича Кагановича наштамповали 30 миллионов украинцев. Себе на будущую погибель.

 

И эту фатальную ошибку уже не могло изменить позднейшее раскаяние Милюкова в 1939 году, когда в «Последних Новостях» он признался в том, что в украинском вопросе он опростоволосился: «Мы не достаточно отдавали себе отчет в том, что «украинцы», борясь вместе с нами против старого режима, в действительности шли дальше, и вели борьбу против России». Большевики же за социал-демократическими устремлениями небольшой части «национально озабоченных» не разглядели основной черты всех без исключения самостийныкив – их патологической антирусской направленности.

 

Однако вернемся в начало 1917 года. Февральская революция года опять оказывает огромные услуги малорусскому сепаратизму. В своей речи, произнесенной 2 марта 1917 года, министр иностранных дел П.Милюков заявляет следующее: «Быть может, на этом посту я окажусь и слабым министром». Он не ошибся. В первом своем заявлении о задачах русской иностранной политики, сделанном 9 марта 1917 года представителям большой петроградской печати, он только слегка затронул вопрос о судьбе Прикарпатской Руси, отметив, что украинцы в Галиции, если пожелают, могут объединиться с украинцами, заселяющими Россию. Милюков как министр иностранных дел перед изумленным миром подтвердил существование отдельного украинского народа, одним своим словом он превратил Галицкую Русь с ее тысячелетней историей в Галицкую Украину, а галицким русинам он навязал имя «украинец». Судьбу этой искони русской земли он поставил в зависимость не от России, а от «Украины», вверив заботу об этой стране не русским, а «украинцам», Милюков, как министр иностранных дел, разделил русский народ на два: русский и украинский.

 

С этого момента защитницей Юго-западной Руси становится не Россия, а мифическая «Украина».

 

4 апреля 1917 года в Москве состоялось общее собрание уроженцев и деятелей Холмщины, которое послало следующую телеграмму украинскому Конгрессу, который должен был собраться 7 – 8 апреля в Киеве: «Второе общее собрание эвакуированных в Москву холмщан просит радостно приветствовать украинский конгресс, собравшийся для объединения всех украинских земель и заявить ему о горячем желании Холмщины присоединиться ко всему украинскому народу. Холмщина всегда входила в состав земель Малой России, жила одной жизнью с соседними Волынью и Галичиной и до настоящего времени сохранила свою русскую народность, свой великий вековой уклад жизни и исповедует единую со всей Русью православную веру. Временное обособление Холмщины от родственных ей земель и включение ее на Венском конгрессе в состав Царства Польского имело для ее религиозной, национальной и культурной жизни весьма вредные последствия. Общее собрание непоколебимо убеждено в том, что оставление крестьянской Холмщины за государственно-политической границей Руси в пределах самостоятельной Польши неминуемо повлечет за собой полную религиозную, национальную и общественно-экономическую гибель крестьянских масс Холмщины. Настойчиво просим украинский конгресс включить Холмщину в состав объединенных украинских земель».

 

В тот же день общее собрание холмщан подает министру внутренних дел записку о нуждах Холмщины: «Объявленный акт Временного правительства о независимости Польши не говорит ни одним словом о том, какая судьба постигнет Холмщину. По вопросу о национальном самоопределении собраниями холмщан приняты следующие резолюции:

1. Оставление Холмщины в пределах Польши собрание считает недопустимым.

2. Признавая, что только органическое слияние Холмщины с украинским народом может обеспечить ей возможность правильного политического и культурного развития в будущем, собрание полагает, что Холмщине необходимо всецело слиться с украинским движением при условии сохранения некоторых особенностей ее жизни».

 

Вследствие заявления П.Милюкова украинское движение, бывшее внутренней проблемой России, превратилось в международный фактор, который должен был решать судьбу Зарубежной и Холмской Руси. Это было очередной крупной победой сепаратистов. Благодаря записке Академии Наук в 1905 году и декларации П.Милюкова как министра иностранных дел, признавшего 9 марта 1917 года с международной трибуны существование украинского народа, украинское движение получило головокружительное развитие, последствия которого для будущего всей России и русского народа оказались самыми губительными.

 

16 июня 1917 года Временное правительство в полном своем составе, издало воззвание к «украинскому» народу, начинающееся со слов «граждане украинцы!». «Украинцы» не замедлили воспользоваться благоприятными для себя обстоятельствами и начали энергичную деятельность по созданию «самостийной Украины». Власть захватывает ни кем не выбиравшаяся «Центральна Украйинська Рада», из 18 членов которой 12 были австрийскими подданными. Затем был создан «гэнэральный Секрэтариат», в пределах Малороссии заведующий делами (внутренними, финансовыми, продовольственными, земельными, сельскохозяйственными...); «Вийськовый гэнэральный комитэт»; сформированы украинские полки, насчитывающие свыше 50 тысяч штыков.

 

Вся дальнейшая деятельность Цэнтральнойи Рады заключалась в закреплении за собой захваченных прав и выдвижении «украинского вопроса» на международный конгресс. Их задачу облегчило само Временное правительство, передав судьбу Прикарпатской Руси и Холмщины исключительно в руки «украинцев». С другой стороны фронта немцами и австрияками ведется оголтелая пропаганда «самостийнойи Украйины». На Холмщине формируются украинские легионы. Набор добровольцев идет под лозунгом «Незавимая Украина во главе с Киевом и Львовом». Германский штаб восточного фронта предписал военным властям оказывать им всяческое содействие.

 

Самостийныки призывают немцев на свою территорию и открывают перед ними свой фронт...

 

Казаки-разбойники

 

Необходимое отступление. Как и в предыдущей части и в силу тех же причин (полной неосведомленности большинства читателей), казацкую тему следует осветить более подробно, чем этого требует выяснения причин создания украинских янычар. Более широкое ознакомление с сутью казачества позволит читателям разобраться с вопросами, не касающимися основной темы. Те читатели, для кого эти, не имеющие отношения к рассматриваемой проблеме, подробности интереса не представляют, могут сразу переходить к следующей главе «Обиды казацкие» и пропустить главу «Руина – основной признак нэзалэжности».

 

Последним существенным фактором, позволившим создать украинских янычар, явились настроения казачьей старшины, которые окончательно сформировались во второй половине 17 века и передаваясь из поколения в поколение, оказывали свое влияние на Малороссийскую знать. Поэтому остановимся на рассмотрении «казацкого фактора».

 

Для подавляющего большинства людей источником сведений об украинских казаках является народный фолклор и исторические романы (зачастую на этом фолклоре и основанные). Есть два распространенных заблуждения относительно казачества. Первое гласит о том, что казаки были членами рыцарских братств и являлись обладателями аристократических рыцарских достоинств: воинского искусства, беззаветной отваги, высоких моральных качеств. Кроме того, казаки якобы были беззаветными борцами за «национальные украинские интересы». Второе заблуждение гласит о том, что казачество было живым примером чаяний простого люда о народовластии (с его началами всеобщего равенства, выборности должностей и абсолютной свободой). И два этих абсолютно противоположных взгляда продолжают не только существовать одновременно, но и причудливо переплетаются в голове типичных представителей «национально свидомых». Впрочем, в голове у них переплетаются не только эти несовместимые понятия, но о психиатрическом аспекте мышления украинских янычар речь пойдет в конце этой работы.

 

Первое заблуждение было впервые высказано польским поэтом Папроцким в конце 16 века. Наблюдая за постоянными междуусобицами польской шляхты, он противопоставляет ей возникшую недавно на окраине Речи Посполитой Запорожскую Сечь, где, как ему казалось, возникло здоровое казацкое общество. По его словам погрязшие во внутренних распрях поляки и не подозревали, что были неоднократно спасены от гибели этим русским рыцарством, которое отражало татарские и турецкие набеги. Папроцкий восхищается доблестью казачества, его простыми крепкими нравами, готовностью постоять за веру, за весь христианский мир. Вслед за Папроцким подвиги казаков начинают описывать и другие шляхтичи (Горецкий, Ласицкий, Фредро), причем раз от раза казацкая доблесть становится все масштабнее. Все казаки имеют польские фамилии, все они шляхтичи, но с каким-то темным прошлым: причиной ухода в казаки для одних было разорение, для других провинности и преступления. Казачьи подвиги рассматриваются ими, как средство восстановления чести: «или пасть со славою, или воротиться с военною добычею».

 

Эти и подобные им сочинения, превозносившие храбрость ушедших в казаки польских дворян, наделяли рыцарскими чертами и все казачество. Литература эта стала известна и самим запорожским казакам и способствовала распространению среди них высокого мнения о своем обществе. Но теория об их рыцарском происхождении стала особенно популярна в 17 веке, когда «реестровые» казаки начали захватывать земли, превращаться в помещиков и добиваться дворянских прав.

 

Второе заблуждение является результатом творчества малорусских литераторов и историков 19 века (Рылеев, Герцен, Чернышевский, Шевченко, Костомаров, Антонович, Драгоманов...). Воспитанные на западноевропейских демократических идеалах, они хотели видеть в казачестве простой народ, ушедший от панской неволи и организовавший Запорожскую Сечь с ее народной демократией. Наиболее яркое выражение этот взгляд получил в статье Костомарова «О казачестве», опубликованной в «Современнике» в 1860 году. В ней автор объяснял казачество чисто демократическим явлением (в противовес распространенного тогда взгляда на казаков, как на разбойников). Во время своего участия в Кирилло-Мефодиевском Братстве Костомаров написал «Книги бытия украинского народа» – своеобразную политическую платформу казачества как противовес нравам правящей знати России и Польши: казаки несли Украине подлинно демократическое устройство. Приблизительно так же представлял Запорожскую Сечь и Драгоманов. В казачьем быту он видел общинное начало и даже склонен был называть Сечь «коммуной». В результате энергичной пропаганды деятелей типа Драгоманова подобное представление о запорожском казачестве распространилось среди «прогрессивной» интеллигенции и без всякой проверки было принято всем русским революционным движением.

 

Но нужно отдать должное Костомарову. По мере изучения исторических документов о казачестве он сильно поменял свою точку зрения на казачество. Кроме того, за развенчание легенд о казачестве, «национально озабоченные» проклинали и Кулиша (но опровергнуть его аргументацию так и не смогли).

 

Какими же были казаки на самом деле?

 

В древности резкой границы между Малороссией и «Диким полем» (областью обитания кочевых племен на Левобережье и южнее будущей Сечи) не существовало. С территории «Дикого поля» кочевники (печенеги, половцы и татары) постоянно делали набеги на территорию Киевской Руси. Осевшие в Приднепровье и чаще всего известные под именем Черных Клобуков, они со временем христианизировались, русифицировались и стали одними из прародителей запорожского казачества. Но не только печенеги, тюрки и половцы оседали в русских владениях, русские также жили многочисленными островками на территории «Дикого поля». На всем пространстве от Дуная до Волги, «лес» и «степь» взаимно проникали друг друга. Это вызывало смешение кровей и культур. И в этой среде уже в «киевскую эпоху» стали создаваться воинственные общины, в составе которых были как кочевники, так и русские. «Степь» искони кормилась разбоем и набегами; это поведение было характерно и для осевших в той или иной мере потомков кочевников.

 

Наиболее сильное влияние на казачество оказала самая близкая к нему по времени, татарская эпоха степной истории, которая является причиной многих заимствованных из татарского языка казачьей терминологии. Слово «атаман» произошло от «одаман», что означает начальника чабанов сводного стада; сводное стадо (десять соединенных стад, по тысяче овец в каждом) называлось «кхош». От этих татарских слов произошли казацкие «кош» (становище, лагерь) и «кошевой атаман». Татарское происхождение имеют слова «курень» (повозки расположенные кольцом) и «куренной атаман». Слово «чабан» означает пастуха овец. Даже сами «национально озабоченные» выводят значение слова «казак» из слова «хазар».

 

Связь казаков с кочевниками подтверждает и их внешний вид, нисколько не напоминающий славянский: турецкие широкие шаровары, кривая сабли и характерная стрижка – «осэлэдэць». По своему внешнему виду на «лыцаря» казаки походили не больше чем любые ордынцы. И здесь имеется в виду даже не столько баранья шапка, оселедец и шаровары, сколько часто всякое отсутствие шаровар. По этому поводу яркие описания о казаках современников собрал П.Кулиш: например оршанского старосты Филиппа Кмиты, описавшего в 1514 году черкасских казаков «жалкими оборванцами», или французского военного эксперта Дальрака, упоминавшего о невзрачной «дикой милиции» казацкой.

 

У запорожских и донских казаков (в которых была хоть какая-то часть славянской крови) были старшие братья и учителя – ордынские (азовские) казаки-татары. Летописи времен Ивана III характеризуют их самых лютых разбойников, нападавших на пограничные города и сильно затруднявших связь Москвы с Крымом. Татарские казаки (как и запорожские), не признавали над собой никакой власти, что не мешало им часто поступать на службу к московским и польским королям. Польский король Сигизмунд-Август призывал к себе белгородских (аккерманских) и перекопских казаков. Но чаще всех казаков привлекал их себе на помощь крымский хан, постоянно имевший в составе своих войск крупные казачьи отряды.

 

Разбойничая на территории «Дикого поля» между Крымом и московской украйной, татарские казаки были в военном, бытовом и экономическом отношении самостоятельной организацией, поэтому польские летописцы к четырем татарским ордам (заволжской, астраханской, казанской, перекопской), причисляли к ним, иногда, пятую – казацкую.

 

Истинной школой запорожской вольницы была татарская степь, давшая ей все от воинских приемов, лексикона, внешнего вида (усы, чуб, шаровары), до обычаев, нравов и всего стиля жизни. Днепровские казаки не только грабили всех, кто им попадался на их территории, но и осуществляли морские набеги даже в Турцию и на Кавказ. На Черном море казаки грабили купцов, независимо от их веры и подданства. Не гнушались казаки и работорговлей.

 

В польской летописи упоминается о том, что «Были в Швеции казаки запорожские, числом 4.000, над ними был гетманом Самуил Кошка, там этого Самуила и убили. Казаки в Швеции ничего доброго не сделали, ни гетману, ни королю не пособили, только на Руси Полоцку великий вред сделали и город славный Витебск опустошили, золота и серебра множество набрали, мещан знатных рубили и такую содомию чинили, что хуже злых неприятелей или татар».

Другая летопись говорит о набеге в 1603 году  казаков под предводительством некоего Ивана Куцки в Боркулабовской и Шупенской волостях, где они обложили население данью: «В том же году в городе Могилеве Иван Куцка сдал гетманство, потому что в войске было великое своевольство: что кто хочет, то делает. Приехал посланец от короля и панов радных, напоминал, грозил казакам, чтоб они никакого насилия в городе и по селам не делали. К этому посланцу приносил один мещанин на руках девочку шести лет, прибитую и изнасилованную, едва живую; горько, страшно было глядеть: все люди плакали, Богу Создателю молились, чтобы таких своевольников истребил навеки. А когда казаки назад на Низ поехали, то великие убытки селам и городам делали, женщин, девиц, детей и лошадей с собою брали; один казак вел лошадей 8, 10, 12, детей 3, 4, женщин или девиц 4 или 3».

 

Эти набеги запорожских казаков если и отличались от набегов крымской орды за ясырем (невольниками), то лишь тем, что татары своих единоверцев и единоплеменников в плен не брали и в рабство не продавали, тогда как для запорожских «лыцарей» подобных условностей не существовало.

 

И хотя в Запорожскую Сечь бежало много крепостных мужиков и поборников идеи освобождения крестьянства от крепостного права, но в Сечи эти идеи умирали. Хлебопашцев казаки презирали и держались от них особняком. Определяющим образом жизни казаков был поиск добычи: «Жен не держат, землю не пашут, питаются от скотоводства, звериной ловли и рыбного промысла, а в старину больше в добычах, от соседственных народов получаемых, упражнялись». Тот же Папроцкий, воспевавший рыцарство казаков, признается в том, что в низовьях Днепра «сабля приносила больше барышей, чем хозяйство». Именно поэтому в казачество шли не только простолюдины, но и шляхта (подчас из очень знатных родов). О «возвышенных целях» казачества можно судить по истории со знаменитым Самуилом Заборовским. Отправляясь в Запорожье, он мечтал о походе с казаками на московские территории, но явившись в Сечь и ознакомившись с обстановкой, меняет намерение и предлагает поход в Молдавию. Когда же с дружеским предложением идти совместно грабить Персию, приходят татары, он охотно соглашается и на это. Запорожские нравы и мораль были  хорошо были известны и в Польше. Коронный гетман Ян Замойский, обращаясь к провинившимся шляхтичам, выставлявшим в оправдание прежних проступков свои заслуги в запорожском войске, говорил: «Не на Низу ищут славной смерти, не там возвращаются утраченные права. Каждому рассудительному человеку понятно, что туда идут не из любви к отчеству, а для добычи».

 

О «православной набожности»  днепровского казачества современники отзывались с отвращением, усматривая в ней больше безбожия, чем веры. Адам Кисель, православный шляхтич, писал, что у запорожских казаков «нет никакой веры»; то же повторял униатский митрополит Рутский. Петр Могила – православный митрополит и основатель киевской духовной академии, относился к казакам с нескрываемой враждой и презрением, называя их в печати «ребелизантами» (мятежниками). Да и какой набожностью могло обладать разбойничье сообщество, в состав которого в большом количестве входили беглые поляки, татары, турки, армяне, черкесы, мадьяры. А Богдан Хмельницкий и его сын Юрий, а затем Петр Дорошенко, признавали себя подданными турецкого султана. С крымскими же татарами, этими «врагами креста Христова», казаки не столько воевали, сколько совместно ходили на польские и  московские украйны.

 

Даже в  начале 18 века, казаки не стеснялись называть свое ремесло своим собственным именем. В своем обращении к казакам атаман Булавин, призывая к восстанию против Петра I, говорил: «Атаманы молодцы, дорожные охотники, вольные всяких чинов люди, воры и разбойники! Кто похочет с военным походным атаманом Кондратьем Афанасьевичем Булавиным, кто похочет с ним погулять по чисту полю, красно походить, сладко попить да поесть, на добрых конях поездить, то приезжайте в черны вершины самарские!».

 

Сохранилось любопытное описание одного из казачьих гнезд – стоянки знаменитого Семена Палея в Фастове, составленное московским попом Лукъяновым в начале того же 18 века: «Вал земляной, по виду не крепок добре, да сидельцами крепок, а люди в нем что звери. По земляному валу ворота частые, а во всяких воротах копаны ямы, да солома постлана в ямы. Там палеевщина лежит человек по двадцати, по тридцати; голы что бубны без рубах нагие страшны зело. А когда мы приехали и стали на площади а того дня у них случилося много свадеб, так нас обступили, как есть около медведя; все казаки палеевщина, и свадьбы покинули; а все голудьба безпорточная, а на ином и клочка рубахи нет; страшны зело, черны, что арапы и лихи, что собаки: из рук рвут. Они на нас стоя дивятся, а мы им и втрое, что таких уродов мы отроду не видали. У нас на Москве и в Петровском кружале не скоро сыщешь такого хочь одного». (цит. по П.Кулишу «Польская колонизация юго-западной Руси». «Вестн. Европы», том 2., 1874 г.).

Известен отзыв о палеевцах и самого Мазепы – по его словам, Палей «не только сам повседневным пьянством помрачаясь, без страха Божия и без разума живет, но и гультяйство также единонравное себе держит, которое ни о чем больше не мыслит, только о грабительстве и о крови невинной».

 

До середины 16 века, термином «казак» означался особый образ жизни. «Ходить в казаки» означало удаляться в степь за линию пограничной охраны и там жить наподобие татарских казаков, т.е., в зависимости от обстоятельств, ловить рыбу, пасти овец или грабить. Запорожский казак никогда не был малороссом. Малоросс – представитель оседлой земледельческой культуры, быта, навыков и традиций, унаследованных со времени Киевской Руси. Казак – представитель разбойного бродячего люда, унаследовавшего «степной образ жизни». Казачество порождено не малорусской культурой, а враждебной стихией, столетиями пребывавшей в состоянии войны с малороссами.

 

В средине 16 века Речь Посполита для защиты своих южных рубежей от набегов, создает так называемое «реестровое казачество» – около 6 тысяч оседлых казаков, подчинявшихся польскому коронному гетману и получавших за свою службу по охране границы от татарских набегов государственное содержание. Одновременно польское правительство налагает запрет на всякое другое «казакование», видя в нем развитие антиправительственного элемента. Впрочем, этот запрет не повлиял на жизнь не реестровых казаков, окопавшихся в Запорожской Сечи.

Реестровые казаки были наделены правами и льготами: избавлялись от налогов, получали жалованье, имели свой суд, выборное управление, войсковой и административный центр в городе Терехтемирове на Днепре. Реестровые казаки получили возможность обзаводиться домом, землей, хозяйством и использовать (часто в больших размерах) труд наемных работников и слуг. Крестьян казаки (как реестровые, так и обычные) называли «чернью» и относились к крестьянам, так же как и шляхта, с пренебрежением. Постепенно накапливая сбережения и обзаводясь землей и слугами, верхушка казачества, стала реально приближаться к польской шляхте (у Богдана Хмельницкого было земельное владение в Субботове, дом и несколько десятков челяди). К средине 17 века, казачья аристократия, по достатку, не уступала мелкому и среднему дворянству. Отлично понимая важность образования для дворянской карьеры, она обучает своих детей панским премудростям. Меньше, чем чрез сто лет после введения реестра, среди казацкой старшины можно было встретить людей употреблявших в разговоре латынь. Часто общаясь по службе с полькой знатью, старшина заводит с нею знакомства, стремится усвоить ее поведение. Бывший разбойник готов, вот-вот, сделается настоящим шляхтичем. Ему не хватает только шляхетских прав.

 

Свои вожделения реестровое войско начало выражать в петициях и обращениях к королю и сейму. На конвокационном сейме 1632 года казацкие представители заявили: «Мы убеждены, что дождемся когда-нибудь того счастливого времени, когда получим исправление наших прав рыцарских, и ревностно просим, чтобы сейм изволил доложить королю, чтобы нам были дарованы те вольности, которые принадлежат людям рыцарским».

Вчерашние разбойники ставшие королевским войском, призванным оберегать окраины Речи Посполитой, возгорелись мечтой о некоем почетном месте в панской республике. Зародилась та идеология, которая сыграла потом столь важную роль в истории Малороссии. Она заключалась в сближении понятия «казак» с понятием «шляхтич». И сколь смешной она не была в глазах польского общества, казаки упорно держались ее.

 

Но тут и начинается драма, обращающая в прах и латынь, и богатства, и земли. Польское панство, замкнувшись в своем кастовом высокомерии, и слышать не хочет о казацких претензиях. Старшине не помогают ни лояльность, ни верная служба. Многие начинают подумывать о приобретении шляхетства силой. Казаки начинают бунтовать и стремятся направить набежавших в Сечь мужиков на польские замки. Но эти восстания были слишком слабы и казацкая старшина рано или поздно была либо раздавлена, либо вынуждена примириться с положением особого воинского сословия, наподобие позднейших донцов, черноморцев, терцев.

 

Но в этом момент казакам помогает грандиозное всенародное восстание малороссов в 1648 году против польских поработителей. Эти крестьяне были величайшими мучениками Речи Посполитой. Яростный гонитель и ненавистник православия и русской народности, иезуит Скарга признавал, что нигде в мире помещики не обходятся более бесчеловечно со своими крестьянами, чем в Польше: «Владелец или королевский староста не только отнимает у бедного хлопа все, что он зарабатывает, но и убивает его самого, когда захочет и как захочет, и никто не скажет ему за это дурного слова».

 

Восставшие крестьяне открыли казачеству (количество которых вместе с не реестровыми не превышало 10 тысяч) такие возможности, о которых оно могло лишь мечтать. Впоследствии Богдан Хмельницкий признался: «Мне удалось совершить то, о чем я никогда и не мыслил».

 

Восстания малороссов поляки боялись гораздо больше, чем казаков. Гетман Потоцкий писал королю по поводу восстания Богдана Хмельницкого: «Число его сообщников простирается теперь до трех тысяч. Сохрани Бог, если он войдет с ними в Украйну, тогда эти три тысячи возрастут до ста тысяч». Но Богдан Хмельницкий выигрывает уже первую битву при Желтых Водах (благодаря тому, что на его сторону переходят служившие у Стефана Потоцкого русские солдаты). На собранной в самый разгар восстания раде в Белой Церкви, на нее собралось свыше 70 тысяч человек. Но и это было еще не все. Большая часть восставших действовала по всей Малороссии в виде так называемых «загонов», внося ужас и опустошение в панские поместья.

 

В течение нескольких недель «презренное мужичье» сделало то, чего в течение пятидесяти лет не могло добиться ни одно казачье восстание – панская власть в Малороссии была сметена как ураганом. Мало того, был нанесен мощнейший удар и всему польскому государству, который поверг его в состояние полной беспомощности. Казалось, еще одно усилие и оно рухнет. Не успела Речь Посполитая опомниться от оглушительного поражения при Желтых Водах и под Корсунем, как последовала ужасающая катастрофа под Пилявой, откуда цвет польского рыцарства бежал, словно стадо овец, и был бы безусловно истреблен, если бы не его богатейший лагерь, грабежом которого и увлеклись победители, прекратив преследование. Это поражение, вместе с повсеместной резней панов, ксендзов и евреев, вызвала всеобщий ужас и оцепенение.

 

 Польша лежала у ног Хмельницкого. Вздумай он двинуться со своими отрядами вглубь страны, он не встретил бы сопротивления до самой Варшавы. Если бывают в жизни народов минуты, от которых зависит все их будущее, то такой минутой для малороссов было время после пилявской победы. Избавление от рабства, уничтожение напора воинствующего католичества, полное национальное освобождение – все было возможно и достижимо в тот миг. Народ это инстинктивно чувствовал и горел желанием довести дело до конца. К Хмельницкому со всех сторон неслись крики: «Пане Хмельницкий, веди на ляхив, кинчай ляхив!».

 

Но тут и выяснилась разница между чаяниями народа и целью казачества. Повторилось то, что наблюдалось во всех предыдущих восстаниях, руководимых казаками: циничное предательство мужиков во имя казачьих интересов. Волею случая возглавивший ожесточенную крестьянскую войну, Хмельницкий перешел на сторону поляков: он не только не пошел на Варшаву и не разрушил Польши, но двинувшись на Львов и потом без всякой надобности долго его осаждал, не позволяя его, в то же время, взять. Хмельницкий вступил в переговоры с поляками об избрании короля, послал на сейм своих представителей, дал торжественное обещание повиноваться приказам нового главы государства. И по первому требованию Яна Казимира, прекратив войну, отступил к Киеву. Но не достигнув Киева, где он должен был дожидаться посланников короля, гетман сделал важное политическое заявление, санкционировавшее существование крепостного права в Малороссии. В обращенном к дворянству универсале, он выражал пожелание «чтобы сообразно воле и приказанию его королевского величества, вы не замышляли ничего дурного против нашей греческой религии и против ваших подданных, но жили с ними в мире и содержали их в своей милости». Мужиков опять делали крепостными.

 

Хмельницкий изменил малороссам и при новом столкновении с Польшей в 1649 году. Когда крестьянская армия наголову разбила королевское войско под Зборовом, он не только не допустил пленения короля, но преклонил перед ним колени и заключил договор, по которому Малороссия по-прежнему оставалась под Польшей, и не было сказано ни слова об отмене крепостного права. Зато казачество возносилось на небывалую высоту. Состав его увеличивался до 40 тысяч человек, которые наделялись землей, получали право иметь двух подпомощников и становились на заветный путь постепенного превращения в «лыцарей». Казачья старшина получила право владеть «ранговыми маетностями» (земли, которыми мог пользоваться занимавший должность в казачьем войске). Казачье войско теперь становилось войском королевским и Речи Посполитой на Малорусских землях. Посланник Хмельницкого заверил гетмана Потоцкого: «Речь Посполитая может положиться на казаков; мы защищаем отечество».

 

Но зборовское предательство так и не стало действительностью. Этому воспрепятствовало крестьянство, которое вилами и дубинами встретило панов, возвращавшихся в свои имения, что вызвало шумные протесты поляков. Хмельницкий во исполнение договора, карал ослушников смертью, рубил головы, вешал, сажал на кол... Но это только открыло народу глаза на роль Хмельницкого, и ему, чтобы не лишиться окончательно престижа, ничего не оставалось, как снова возглавить народное ополчение, собравшееся в 1652 году для отражения очередного польского нашествия.

 

Не удивительно, что измученный польскими панами и казачьими изменами, малорусский народ видел единственный выход в московском подданстве. Многие малороссы, не дожидаясь политического разрешения вопроса, целыми селами снимались с места и бежали на московские земли. За каких-нибудь полгода выросла Харьковщина. Ранее пустынная местность, теперь была сплошь заселена беженцами из Малороссии.

 

Стихийная тяга малороссов к Москве нарушила все планы казаков. Стало ясно, что народ пойдет на что угодно, лишь бы не остаться под Польшей. Надо было либо удерживать народ по-прежнему в составе Речи Посполитой, и при этом стать его откровенным врагом, либо решиться на рискованный маневр – последовать за ним в другое государство и, пользуясь обстоятельствами, постараться удержать над ним свое господство. Казачьи старшины избрали второе. Противостоять народу открыто казачество было не в силах.

 

Здесь стоит упомянуть о том, что Москва не горела особым желанием присоединить к себе Малороссию. Причина состояла в том, что присоединение Малороссии означало неминуемую войну с Речью Посполитой, к которой Россия готова не была. Во времена правления Алексея Михайловича Московское царство, не успевшее еще оправиться от последствий Смуты, было очень слабо в военном и экономическом отношении. Поэтому и не хотело принимать долгое время в свой состав Малой России. А приняв ее, обрекло себя на изнурительную тринадцатилетнюю войну с Польшей. Слабостью России объясняются и результаты Андрусовского перемирия 1667 года, по которому за исключением Киева, Малороссия снова отходила к полякам. Впрочем, по истечении двух лет, и Киев также должен был стать польским.

Поэтому Москва отказала в прошении о присоединении Киевскому митрополиту Иову Борецкому, который отправил в 1625 году посольство в Москву; не спешила Москва отвечать согласием и на слезные челобитные Хмельницкого, неоднократно просившего о подданстве...

 

Переход казаков под руку Москвы происходил не без внутренней борьбы. Часть казаков во главе с Богуном откровенно высказалась на Тарнопольской раде 1653 года против Москвы. Но большая часть, видя как «чернь» разразилась восторженными криками при упоминании о «царе восточном», перешла на сторону хитрого Богдана. По поводу истинных симпатий  Богдана Хмельницкого и его окружения сомнений нет – это были полонофилы, и в московское подданство шли с величайшей неохотой и страхом. Пугала неизвестность казачьих судеб при новой власти. Захочет ли Москва сделать казачество особым сословием. Не  произведет ли всеобщего уравнения в правах казака и вчерашнего польского хлопа? Свидетельством этих настроений явилась идея крымского и турецкого подданства, которая неожиданно стала популярной среди старшины во время переговоров с Москвой. Басурманское подданство обещало казачьей старшине неограниченную власть в Малороссии при возможности всегда получить защиту.

 

После Переяславской рады 1654 года и принятия Богданом Хмельницким русского подданства, левый берег Днепра был очищен московскими войсками от польских помещиков и военные действия переместились на правый  берег. Но, не дожидаясь окончания войны, казачья старшина стала выпрашивать у московского правительства грамоты на заселенные земли Левобережья. Об этом пишет в своей «Иллюстрированной истории Украины-Руси» и Грушевский: «Эти грамоты она боялась показывать, зная отношение к ним народа». И в этом не было ничего странного: казацкая старшина собиралась закабалить восставший против польского крепостничества малорусский народ, гораздо раньше, чем это сделала Екатерина II. Хотя восстание Хмельницкого совершалось под девизом свободы и равенства для всех, гетман и казачья старшина просили царя об установлении на Украине социального порядка, основанного на строгом разграничении социальных слоев: «И кто был шляхтич или козак, или мещанин и кто в каком чине наперед сего и какие маетности у себя имел, и тому всему быть по-прежнему». Но именно такой польский порядок и свергли перед этим малороссы.

 

Восстание Хмельницкого разгромило чужую шляхту, но создало свою, которая не меньше польской начала эксплуатировать крестьянство: одних господ заменили другие – польских магнатов заменила старшина, польскую шляхту – казачество. Кроме этого, согласно Гадяцкому договору была разрешена «нобилитация» выдающихся казаков: 100 казаков из каждого полка могли получить шляхетство по ходатайству гетмана. В дополнение ко всему, в Малороссию разрешалось вернуться бежавшей оттуда польской шляхте и духовенству.

 

Обиды казацкие

 

Уже в начале 18 века малорусские помещики оказываются гораздо богаче великорусских как землями, так и деньгами. Только абсолютно бездарные, ни на что не способные урядники не скопили себе богатств. Все остальные быстро пошли в гору. Издавна мечтая о шляхетстве и стараясь всячески походить на него, казаки лишены были характерной шляхетской брезгливости к ростовщичеству, к торговле, ко всем видам мелкой наживы. Особенно крупный доход приносили мельницы и винокурни. Все они оказываются в руках старшины. Но главным источником обогащения служил, Уряд. Злоупотребление властью, взяточничество, вымогательство и казнокрадство явились источником образования всех крупных частных богатств в Малороссии.

 

Запорожская разбойничья знать добилась всего, о чем мечтала – богатства, власти, земель, крепостных крестьян. Но для горстки казачьих старшин всего этого оказалось мало. Недоставало последнего – равенства с русским дворянством. Отсутствие этого «казачьего дворянства» воспринималось ими крайне болезненно. Это была драма той части гордых потомков Кошек, Подков, Гамалеев, которая добилась всего, кроме прав благородного сословия. Их самолюбие страдало и от таких «мелочей», как недопущение на первых порах детей малороссов в Шляхетский кадетский корпус (открытый в 1731 году), «поелику-де в Малой России нет дворян». Казачество сделало помещичью карьеру так быстро, что из памяти еще не стерлось его низкое происхождение. Дворянское звание сначала закрепляли только за чинами войскового Уряда, что было довольно просто, тем более что большинству их шляхетство было давно пожаловано либо польскими королями, либо царями московскими. Но оставалось еще много званий, которых петровская Табель о рангах не предвидела.

 

До какой степени проблема «прав» тревожила умы казацкие и какой климат создавала она в Малороссии, можно судить по следующим фактам. Еще в 60-х годах 18 века южное дворянство в массе своей не могло предъявить никаких документов в подтверждение своего «благородного» происхождения и объясняло это гибелью семейных архивов во время смут и войн. Однако уже через пятнадцать-двадцать лет, ко времени возникновения Комиссии о разборе дворянских прав в Малороссии появилось до ста тысяч дворян с превосходными документами и пышными родословными. Над изготовлением бумаг и грамот для потомков казацких удальцов трудился весь Бердичев. Когда до Герольдии дошли сведения о злоупотреблениях на почве гербов, она стала придирчивой и затруднила доступ в дворянство тем, кто еще не успел туда попасть. Особенные строгости начались с 1790 года.

 

Несговорчивость высшего русского сословия породила у части потомков «казацкой шляхты» крайнее раздражение и озлобление по отношению к «реакционному русскому дворянству». Это раздражение, основанное на чувстве собственной неполноценности, и вылилось в сочинение заказной исторической фантастики под названием «Истории русов».

В ней запорожцы – благородные и непобедимые воины, а все их неудачи объясняются непременно изменами. Многочисленные же измены самих казаков Москве объясняются кровожадностью и подлостью московских царей, испокон веков зарившихся на «нэзалэжну дэржаву», и, в конце концов, поработивших ее.

С негодованием отвергается факт образования казацкого сословия поляками в 16 веке. Оно, дескать, существовало испокон века и всегда пользовалось дворянско-рыцарскими правами. Гетманов же назначали еже в 14 веке (к чему прилагается их фантастический, нигде более не значащийся перечень). Никакого покорения Украины Литвой не было. Было добровольное соединение – как «равное с равными».

 

Весь текст представляет собой смесь безудержного хвастовства и картин самых кровавых расправ. При этом автор вплетает в рассказ отрывки из всевозможных фантастических «грамот», в которых старшина якобы наделяется правами благородного сословия: «Жалуем отныне на будущие времена оного военного малороссийского народа от высшей до низшей старшины с их потомством, которые были только в сем с нами походе под Смоленском, честью и достоинством наших российских дворян. И по сей жалованной грамоте никто не должен из наших российских дворян во всяких случаях против себя их понижать». В этой фальшивой «грамоте» царя Алексея Михайловича видно, как сильно желание автора устранить упреки российских дворян, считавших статус старшин ниже своего. Наибольшие споры по этому поводу велись в 60-е годы 18 века, когда радетель о правах старшины, депутат Григорий Полетика отправился для работы в Комиссии по созданию нового Уложения и в 1785 году казачья старшина получает статус российского дворянства. Поэтому Полетика перед поездкой в Петербург  и запасся заказным произведением – «летописью», подтверждающей благородное происхождение казачества. Подтверждением правдивости «Истории русов» должен был стать авторитет архиепископа Белорусского Георгия Конисского, который якобы ее и открыл. По той же причине и написана она была на хорошем русском языке – чтоб «москалям понятно было».

 

«История русов», сплошь основанная на лжи, подделках и противоречащая историческим документам, явилась основой для всей последующей нэзалэжной историографии. А идеология, уязвленной своей социальной неполноценностью казацкой старшины, стала украинской национальной идеологией.

 

Бандуристы (исполнители песен в сопровождении бандуры – разновидности немецкой цитеры, инструмента в Киевской Руси неизвестного) разносили основанные на «Истории русов» песни о нэзалежной и заможной Украине, в которой меж кисельных берегов текли молочные реки; воспевали доблесть и славу не богатырей Киевской Руси, а пришлого, полукочевого казачьего племени, с преобладающей азиатской кровью. И якобы не было на Украине крепостного права, пока его не ввела ужасная русская царица Екатерина П. Естественно, что в этих песенных стенаниях не было ни слова ни о зверском насаждении поляками католичества, ни об учреждении ими же крепостного права в Малороссии, отошедшей к Речи Посполитой по Люблинской унии 1569 года. Единственным врагом малороссов была Москва. Эти песни также сыграли немалую роль в создании украинских янычар.

 

Созданию русофобских настроений немало посодействовал и гений украинского народа, незабвенный Т.Шевченко. Все из той же «Истории русов» он черпал целые пласты «науковых» сведений, на которых и основывал свое литературное творчество. Именно эта его русофобия и казакомания стала одним из главных факторов, согласно которому он был причислен к сонму украинских небожителей. Впрочем, насколько он действительно заслуживает этого титула, читатель может решить сам, вспомнив лишь об одном факте из его жизни, на который «национально озабоченные» предпочитают не обращать внимания. Сам из бывших крепостных, Шевченко не посвятил отмене крепостного права в России ни одного своего произведения. Видать все его стенания по поводу горькой крипацькой доли касались лишь одного его любимого.

 

Вот эта смесь исторической фантастики о великом казацком прошлом и глубоко засевшего чувства собственной неполноценности и явилась еще одним фактором успеха выведения украинских янычар. Польские байки попали на унавоженную почву...

 

Руина – основной признак нэзалэжности

 

После смерти Богдана Хмельницкого в Малороссии начался период, который называется «Руина». В это время началась настоящая вакханалия, когда оставшееся без присмотра со стороны Москвы или Польши казачество принялось за свое обычное занятие – убивать и грабить. Число гетманов временами доходило до 3 – 4 человек. Один гетман оставался верноподданным Москве, другой тяготел к полякам, третий смотрел в сторону Турции и, наконец, четвертый обнаружился в Запорожье, которое претендовало на то, чтобы гетманы «по старине» выбирались из запорожцев. Малороссы опять побежали на левую сторону Днепра, подчиненную Москве. Некоторые бежали от казацкой вакханалии подальше – на московскую землю.

 

Стоит конспективно описать этот период, для более наглядного представления о первом периоде настоящей «нэзалэжнойи Украйины». Чтобы ощутить атмосферу того времени достаточно просто пробежать по тексту глазами.

 

Еще при жизни Богдан Хмельницкий передал свою булаву сыну Юрию. Но запротестовало Запорожье, боясь того, что он, как и отец, не будет признавать Сечи.  Старшина тоже боялась, что Юрий поведет отцовскую политику притеснения. Но Юрия поддерживала Москва и недовольная старшина стала поглядывать в сторону Польши, где панство продолжало существовать и где их претензии на землю скорее могли бы получить удовлетворение от правительства в благодарность за возвращение ему отторгнутых земель. Во главе недовольной старшины встал Выговский, выбранный ими гетманом тайно от народа. Раньше Выговский был писарем у Богдана Хмельницкого, на которого он доносил Москве. Получив гетманство, он сразу предпринял попытки договорится сначала со Швецией, потом с Польшей. Швеции из-за войны с Данией было не до переговоров, с Польшей Выговскому удалось заключить Гадяцкий договор 1658 года, по которому Малороссия возвращалась под власть Польши а воеводства Брацлавское, Киевское и Черниговское образовали автономное от Польши «Русское княжество». Этот договор положил начало открытой войне с Россией.

Но против Выговского было Запорожье и южные казачьи полки. От полковника Пушкаря и запорожского кошевого Барабаша шли в Москву доносы на Выговского.

Первыми против Выговского восстали полтавские полки. Полтавщина была самой богатой среди земель Малороссии, даже войны Хмельницкого оставили ее в стороне. В начале гетманства Выговского произошли перемены, козацкая старшина и шляхта, ссылаясь на гетманское разрешение, стали захватывать эти пространства, налагать на народ большие налоги и повинности, стремились его закрепостить. Чернь, которая уже отвыкла от закрепощения, незамедлительно поднялась против новых панов. Восстание возглавил кандидат на гетманскую булаву Мартин Пушкарь, полтавский полковник со времени Хмельницкого.

На призыв Выговского на Левобережье приходят татары. Главные бои происходили около самой Полтавы, которая две недели  упорно защищалась. Затем пушкаревцы делают вылазку на их осаждающую армию, но их окружают и громят – на поле битвы гибнет 15 тысяч человек. Вместе с ними гибнет и сам Пушкарь. Выговский разрешает татарам разрушить Полтаву и взять ясырь. Узнав о разорении Полтавы, русские войска под командованием Алексея Трубецкого двигаются на Конотоп. Но, попав между 16-тысячными войсками Выговского и пришедшей с ним 30-тысячной татарской конницей, терпят тяжелое поражение – гибнет около 50 тысяч человек.

Но из Запорожья Серко идет сначала на Крым, затем нападает на Чигирин. Оставшийся без своего главного союзника, крымского хана, Выговский отходит от Днепра. Слухи, что Выговский отдался полякам, отталкивают от него людей. Поляки вызывали такую ненависть, что в войске Выговского вспыхивает восстание. Это происходит в 1659 году во время столкновения войск Юрия Хмельницкого (пришедших с Левобережья) с войсками Выговского. Казаки Выговского переходят на сторону Юрия, с Выговским остаются лишь наемники и поляки.

На Левобережье к войскам Трубецкого, посылают Петра Дорошенко «с новыми условиями». Трубецкой требует, чтобы в Переяслав приехал Юрий Хмельницкий. На второй Переяславской Раде  в 1659 году Трубецкой зачитывает государевы статьи: 1) в Ново-Северске, Чернигове, Староудбе быть московским воеводам, так как эти города всегда принадлежали Москве, а не Малой Руси и если в них стоят казаки, то пусть остаются при воеводах; 2) гетману посылать войска, куда царь велит, а без воли царя не посылать никуда; 3) гетмана без царского указа не менять.

В качестве гетмана снова подтверждается Юрий Хмельницкий, который подписал все статьи.

Возобновившаяся между Польшей и Россией война идет с переменным успехом. Летом 1660 года Василий Шереметьев и Юрий Хмельницкий идут на Галич. Поляки окружают войска Юрия и начинают его уговаривать перейти на их сторону. Шереметьев ретируется за Днепр, поляки задерживают Юрия на Правобережье. Москва ждет Юрия, а старшина уговаривает его «признать над собой хана крымского, попробовать татарской опеки». Юрий «решает» эту проблему, постригшись в монахи. Польским ставленником – гетманом Правобережья становится Тетеря.

Брюховецкий выбранный гетманом Левобережья, считает себя носителем запорожских традиций и начинает притеснять зазнавшуюся старшину. Тем временем поляки со своим гетманом Тетерей вторгаются на Левобережье, однако в войсках Тетери начинаются бунты сторонников Москвы. Поляки обвиняют во всем Выговского и расстреливают его, однако бунты не пракращаются. Поляки люто карают повстанцев, но это только увеличивает симпатии к Москве. Восстания в полках Тетери приводят польское войско к распаду. Сам Тетеря перебегает на Левобережье и подчиняется Москве.

В 1667 году между Москвой и Польшей заключается Андрусовский мир, по которому Левобережье снова остается за Москвой, а Правобережье за Польшей. Однако в результате восстаний в казацких полках Тетери, поляки уходят с юга Правобережья (Брацлавщина, Подолье и южная часть Киевщины).

Уходом поляков пользуется крымский хан и захватывает освободившуюся часть Правобережья, а своим гетманом делает Опарю. Но вскоре, поссорившись с левобережным гетманом, там появляется Петро Дорошенко. Оклеветав перед ханом Опарю, Дорошенко сам получает гетманство от хана.

Тем временем Брюховецкий, продолжает борьбу со старшиною и все более опирается на Москву. Вернувшись из Москвы, он начинает увеличивать поборы с населения и восстанавливает против себя народ. Когда начинаются протесты Брюховецкий просит Москву вырезать взбунтовавшиеся села. Москва отказывается. Тогда Брюховецкий начинает вести переговоры с Дорошенко. Дорошенко хитрит с Брюховецким, обещая ему булаву гетмана объединенных под властью хана обоих берегов Днепра. Одновременно Дорошенко хитрит с Польшей и Москвой, обещая привести своих казаков в подданство той и другой. В 1668 году Дорошенко со своими казаками и при большого количества татар вторгается вглубь Левобережья. К нему навстречу идет Брюховецкий, которого под Диканькой убивают дорошенковские казаки и его тело его долго валяется непогребенным. В качестве награды Дорошенко выкатывает несколько бочек горелки, упившись которой к вечеру казаки уже подумывают убить и самого Дорошенко...

Население Левобережья, терроризированное татарами, вынужденно признать гетманом Дорошенко. Но вскоре, оставив своим наместником Многогрешного, Дорошенко спешит на правый берег к своей жене (не то заболевшей, не то изменившей ему). После его ухода митрополит Баранович выступает за московское подданство и объединяет сторонников России. К ним примыкает и Многогрешный, которого уже выбрали гетманом Левобережья.

Запорожцы тем временем продолжали жить самостоятельной жизнью. Будучи подданными царя, они не хотят подчиняться никакому гетману. Воюя с Дорошенко и переманивая на свою сторону его казаков и татар, запорожцы доставляет ему много неприятностей.

 

Гетманов в то время было трое и ни один из них не был самостоятельным. Дорошенко – гетман южной части Правобережья (подданный Турции); Ханоненко – гетман Польши; Многогрешный – гетман Москвы.

 

Поляки с гетманом Ханоненко идут на Дорошенко, что приводит к войне между Польшей и Турцией. Войска султана громят Польшу и вынуждают ее в 1672 году к Кучевскому миру, по которому поляки отказываются южной части Правобережья и уступают ее султану. Увидев, что там начали творить татары (подданные султана), Дорошенко начинает переговоры с Москвой. К тому времени Многогрешного оклеветала старшина и отправила в Москву, а сама избрала гетманом Самойловича. Выборы нового гетмана происходили на московской земле, так как старшина боялась восстания народа из-за несправедливой расправы с Многогрешным.

Узнав, что Дорошенко начал переговоры с Москвой, Самойлович всеми силами старается убедить ее начать войну с Дорошенко.

Польша заявляет Москве, что принятие ею в подданство Дорошенко и его казаков будет считаться нарушением Андрусовского мира.

Народ терпит Дорошенко, так как не знает о его турецком подданстве. Подданство становится явным после его похода с турками на Левобережье. Москва отправляет гетмана Самойловича за Днепр, чтобы без войны договориться с Дорошенко. Но Самойлович хочет устранить конкурента и начинает перетягивать на свою сторону дорошенковских старшин. Власть Самойловича признают 10 правобережных полков. В присутствии приехавшего из Москвы Ромадановского Самойловича избирают гетманом Лево- и Правобережья. Дорошенко шлет Самойловичу поздравление, а сам призывает на помощь крымских татар и турок.

Когда приходят вести об идущих на татарах и турках Самойлович отходит за Днепр. Пришедшие турки начинают мстить населению Подолии и Браславщины. С ними идет и Дорошенко, разрушая села, карая людей и принуждая признавать его власть.

Для населения самым большим лихом является ясырь. Басурманы захватывают тысячи невольников, их  продают даже в гетманской столице – городе Чигирине. Невольников продают даже под окнами самого гетмана Петра Дорошенко.

Татары, подстрекаемые Дорошенко, добираются аж под Львов и Люблин и берут в плен 100 тысяч человек.

От всего этого население стало целыми селами бежать на Правобережье на территорию теперешнего Харькова и Воронежа. Кульминации переселение достигает в 1674 году. Дорошенко пытается препятствовать бегству, выдает беглецов татарам, но это не помогает. Правобережье пустеет, а на Левобережье остается мало незанятых земель.

Но турки уходят, казаки разбегаются, а оставшийся с горсткой наемников Дорошенко пытается выторговать себе гетманство у Москвы. Но этому противится Самойлович.

Осенью 1676 года войска Самойловича и Ромодановского наступают на Чигирин и Дорошенко сдается на милость Москвы. Москва требует его себе, таким образом ограждая от мести Самойловича. Дорошенко сначала держат почетным арестантом в Москве, а потом посылают почетным воеводой в Вятку, после чего дарят ему село в Малороссии, где он и умирает 1782 году.

Москва, не желая более вести войну, велит Самойловичу оставить правый берег Днепра, переселяя оттуда как можно больше людей. Население это было расселено на землях московских окраин, называвшихся тогда «Московскими слободскими украинами».

Южной частью Правобережья снова овладевают татары и назначают своим гетманом Юрия Хмельницкого, перед этим приказав патриарху снять с него монашеский сан. Назначение Юрия гетманом не привлекло на южное Правобережье (как того надеялись татары) потока переселенцев. Вскоре после этого татары убивают Юрия.

 

Вся эта кровавая казацкая вакханалия однозначно говорит об одном. Ни о каком «украинском государстве» не могло быть и речи.

 

Казаки заботились только о своей личной выгоде. И ради их осуществления они резали друг друга и простой народ, призывали на территорию Малороссии то поляков, то татар, то турок. Не гнушались «лыцари» и наемного сброда из, немцев, румын, венгров, сербов... Захватившие Малороссию «казаченьки» превратили ее огромную Запорожскую Сечь, подчинив весь край своей дикой системе управления. Отсюда постоянные перевороты, свержения гетманов, интриги, борьба друг с другом многочисленных группировок, измены, предательства и невероятный политический хаос, царивший всю вторую половину 17 века. Казачье буйство само по себе ничего страшного не представляло, с ним легко было справиться. Опасным делала его близость Польши и Крыма. Каждый раз, когда казаки приводили татар или поляков, москвичи терпели неудачу. Так было под Конотопом, так было под Чудновым. Казаки знали, что они страшны возможностью своего сотрудничества с внешними врагами, и играли на этом.

В этом плане показательны сделанные современниками описание казацких нравов.

Боярин Василий Шереметев, попавший в плен к полякам, выданный ими татарам, и проведший в плену в Крыму 21 год, описывал в письме к царю Алексею Михайловичу свое впечатление от татарского Курултая или, как он его называет, «думы»: «А дума басурманская похожа была на раду казацкую; на что хан и ближние люди приговорят, а черные юртовые люди не захотят, и то дело никакими мерами сделано не будет».

Венгерский посол на приеме у Богдана Хмельницкого не смог сдержаться и сказал на латыни: «Занесло меня к этим диким зверям!»

Преемник Брюховецкого, Демьян Многогрешный, признавался: «Желаю прежде смерти сдать гетманство. Если мне смерть приключится, то у казаков такой обычай – гетманские пожитки все разнесут; жену, детей и родственников моих нищими сделают; да и то у казаков бывает, что гетманы своею смертью не умирают; когда я лежал болен, то казаки собирались все пожитки мои рознести по себе».

Для удержания в повиновении и защиты от своих же казаков уже с конца 60-х годов 17 века полковники начинают заводить себе «компании» – наемные отряды. Для этих же целей создают себе гвардию и гетманы, причем она чаще всего набиралась из иноземцев. При Хмельницком состояло 3 тысячи татар, правобережные гетманы нанимали поляков, а Мазепа выпросил у московского правительства стрельцов для охраны своей персоны. По этому поводу иностранный наблюдатель заметил: «Гетман стрельцами крепок. Без них хохлы давно бы его уходили. Да стрельцов боятся».

 

Никакого государства эти казаки-разбойники не могли создать в принципе, ибо этому разбойному племени была чужда оседлая жизнь на земле и крестьянская работа. А «казачья демократия» в действительности была ни чем иным, как охлократией – властью толпы. Не создав своего государства, казаки явились самым буйным людом и в тех государствах, с которыми их связали исторические судьбы.

 

Здесь нужно ответить на возникающий у читателя вопрос: а почему в этом повествовании не упоминаются «подвиги» Мазепы? Ответ прост – описание деяний этого мерзавца займет места не менее, чем описание казачества вкупе с описанием «Руины» второй половины 17 века. Поэтому ограничусь одним лишь определением, которое высказал уважаемый «национально озабоченными» Н.Костомаров, посвятивший Мазепе под конец своей жизни обширную монографию. Вот каким представляется ему это божество самостийников: «Гетман Мазепа, как историческая личность, не был представителем никакой национальной идеи. Это был эгоист в полном смысле этого слова. Поляк по воспитанию и приемам жизни, он перешел в Малороссию и тем сделал себе карьеру, подделываясь к московским властям и отнюдь не останавливаясь ни перед какими безнравственными путями. Самое верное определение этой личности будет сказать, что это была воплощенная ложь. Он лгал перед всеми, всех обманывал – и поляков, и малороссиян, и царя, и Карла, всем готов был делать зло, как только представлялась ему возможность получить себе выгоду или вывернуться из опасности».

 

Тем читателям, кто интересуется Мазепой, могу посоветовать прочесть «Изменник русского царя» В.Рябчикова (http://ua.mrezha.ru/mazepa.html) и «Мазепа» С.Соловьева (http://ua.mrezha.ru/maz-sol.htm).

 

Теперь перейдем к рассмотрению второй эпохи нэзалэжности, начавшейся после февральской буржуазной революции 1917 года. Итак, «Руина» – серия вторая.

 

После падения насквозь прогнившего самодержавия возникает хилое, страдающее практически полной политической импотенцией Временное правительство. А поскольку страна обессилена идущей уже более двух с половиною лет Первой Мировой Войной, события сменяют друг друга с калейдоскопической скоростью.

 

Среди прочих правителей-однодневок «нэзалэжнойи Украйинськойи дэржавы» пожалуй самым колоритной фигурой является личность Василия Вышиваного, урожденного Вильгельма Габсбурга, сына адмирала флота Австро-Венгрии эрцгерцога Карла-Стефана, представителя габсбургской династии, правившей шесть с половиной столетий. Вильгельм родился в 1896 году и с 12 лет жил в небольшом городке Живец в Западной Галиции. Там же он выучил «страшну мову», прочел «Иллюстрированную историю Украины-Руси» Грушевского, «Исторические миниатюры» Стефаника, книги Федьковича, Шевченко, Франко...

После начала в августе 1914 года Первой Мировой Войны восемнадцатилетнего принца назначают командиром сотни 13 пехотного полка, в котором служили исключительно новосозданные украинцы.

 

После перехода на сторону Антанты в полном составе польских легионеров Галлера, австрийское командование в срочном порядке разоружает польские части, а с ними заодно и сотни украинских сечевых стрельцов. На защиту сотен выступают не только украинские парламентарии, но и высокие армейские чины. Как известно, в отличие от основной массы австрийской армии сечевые стрельцы, сформированные из выходцев Галиции, воевали против «москалей» с особой отвагой, в надежде после победы Австро-Венгрии получить автономию для Украины под скипетром династии Габсбургов. Об этих планах говорили и документы, найденные в тайнике резиденции Шептицкого, в числе которых было секретное соглашение между ним и австро-венгерским правительством относительно присоединения Украины к Австро-Венгрии: «Один из самых способных военночальников нашей армии после одной из побед может быть назначен нашим императором (Францем Йосифом) – гетманом. Будучи в ранге фельдцехмейстер, он должен, при сохранении нашей военной администрации, получить полную самостоятельность...».

Цесарь Карл идет на компромисс – назначает в начале марта 1918 года командиром сечевых стрельцов полковника Вильгельма Габсбурга. Стрельцы перекрестили его в Василия и надели на него вышитую сорочку (рубашку). Из-за этой сорочки он и получил название Васыль Вышываный.

 

Стрельцы глубоко верили в то, что с переименованным Василия Вышиваного в архикнязя станут мощной силой. Сам архикнязь в мае 1918 года был командиром отдельной группы, к которой принадлежали сечевые стрельцы. Он все больше украинизировался и всеми силами стремился завоевать популярность среди украинцев. Приходившие в штаб со своими просьбами делегации крестьян со всей Малороссии, возвращались домой очарованные «украинским Великим князем».

 

После того, как немцы усадили на украинский престол гетмана Павла Скоропадского. Васыль Вышываный со своими войсками середине июня 1918 года присягает на верность гетману. По этому поводу один из ближайших сподвижником Вышываного Луцкий писал: «Какая ответственность лежала тогда на нас, ближайшем окружении архикнязя, и сколько сил надо было задействовать, чтобы наконец из таких противоположных сил, как украинский национальный провод, гетман, Вильгельм, революционное крестьянство, УСС, немецко-австрийская армия, корпус Натиева и др., осуществилась гарантия дальнейшего спокойного хода дел». После провозглашения гетманата Вышываный покидает Киев и переезжает в Запорожье, где возглавляет местный гарнизон. Генералы Болбочан и Петрив пытаются склонить его объединить украинские вооруженные силы и свергнуть Скоропадского.

 

Но в это время В.Винниченко и С.Петлюра начинают антигетманское восстание, в результате которого 14 декабря 1918 года гетман Скоропадский отказывается от власти в пользу главнокомандующего собственными вооруженными силами князя Александра Долгорукова. Под именем Александра I он был коронован в Киеве и провозглашен «королем Украины». В июле 1919 года «короля Украины» ловят и расстреливают большевики. На политической сцене вновь возникает Вышываный...

 

Находящийся в Польше Петлюра вступает в сговор с бароном Н.Васылько, бывшим послом в буковинском сейме и венском парламенте, активным деятелем ЗУНР и УНР. В качестве представителя правительства Петлюры этот авантюрист заключает с Габсбургами тайное соглашение, на основе которого он обещает вернуть цесарю Карлу, во вновь провозглашенном королевстве Венгрии, венгерскую корону. И заодно отдать Габсбургам Восточную Галицию, Буковину, Подкарпатскую Русь. Одновременно с этим планируется короновать на освободившийся украинский престол Васыля Вышываного, который к этому времени уже перебрался в Вену.

 

В октябре 1921 года Антанта подавляет вооруженный мятеж сторонников Габсбургов, король Карл вместе с войсками мятежников попадает в плен и Габсбургов лишают прав на венгерский престол.

 

Вышываный перебирается в Париж, где становится участником скандала, связанного с финансовой аферой – дачей его невестой фальшивой расписки на ценные бумаги на 400 тысяч франков. В парижский суд для дачи показаний был вызван и Вышываный, но туда не является, в связи с чем отдается приказ об его аресте. Вышиваный всплывает в Вене, где начинает издавать на украинском языке газету «Соборна Украйина»...

 

В составленном С.Бандерой 11 июля 1941 года Меморандуме на имя Адольфа Гитлера идеи монархизма на Украине отвадилась главная роль: «... Первым президентом и вождем украинского народа признать его превосходительство доктора права А. Волошина. Президент созывает представителей украинского народа и предлагает провозгласить Украинскую монархию. Украинским монархом станет один из кронпринцев Великой Немецкой империи...»

 

Вильгельм Габсбург был арестован в Вене в августе 1947 года сотрудниками СМЕРШа («Смерть шпионам»). Поводом для ареста стала организованная им встреча французского капитана Полисье с бандеровцем М.Прокопом – речь шла о помощи Франции формированиям ОУН-УПА. 25 мая 1948 года МГБ УССР приговаривает его к 25 годам исправительных лагерей. Но 18 августа того же года Васыль Вышываный умирает в киевской тюрьме от туберкулеза...

 

Кроме Васыля Вышываного на территории Малороссии объявились и  другие «спасители и защитники»: Васильки, Тишкевичи, Винниченки, Скоропадские, Петлюры  и прочие проходимцы, которые возникали как поганки после дождя. История «нэзалежнойи Украйины» набрала обороты.

 

Результатом всего этого стал калейдоскоп из «нэзалежных дэржав»: Украинская Народная республика, Западно-Украинская Народная республика, Центральна Рада, Гетьманство Скоропадского, Диктатура Петрушкевича, Донецко-Криворожская республика, Крымская республика, Одесская Республика, Гуляй Поле с батькой Махно…

Не остался в стороне и Киев: в результате знаменитой киевской чехарды Петлюру сменяет Скоропадский, Скоропадского опять Петлюра, того и другого упраздняют большевики в лице румынского болгарина Раковского...

«Нэзалэжни дэржавы» возникали и тут же лопались, как пузыри на растревоженном болоте...

 

Весь этот политический балаган не замедлили с пользой для себя использовать наши немецкие и польские «друзья», в свое время и без лишних слов оккупировавшие Малороссию.

 

Немцы оккупировали ее по просьбе Центральной Рады, а затем устранили и саму Раду...

В польской оккупации главную роль сыграл Петлюра – первый бухгалтер, усевшийся на украинский престол. Для этого он в апреле 1920 года подписал тайный протокол с Пилсудским, согласно которому «Украинская Народная республика» отдавала Польше Галицию и ряд других областей – до границ 1772 года! За это Польша бралась восстановить власть Директории на Украине. Этот же договор стал основанием для войны Польши против РСФСР, закончившейся подписанием в 1921 году так называемого «Рижского мира», по которому Польша захватила западнорусские земли...

 

Заслугой Скоропадского стал нынешний флаг Украины – флаг, пожалованный Францем Иосифом «тирольцам востока» (закарпатским русинам), перевернутый гетманом для большей логики вверх ногами...

Особенностью самоназначенной Центральной Рады являлось то интересное обстоятельство, что из 18 ее членов, радевших за украинскую независимость, 12 были австрийскими подданными (вместе с незабвенным Грушевским)! ...

 

Центральная Рада собиралась опереться на Берлин, Скоропадский – на Москву, Петлюра – на Варшаву, Петрушкевич – на Вену... И все продавали друг друга... Нынешние «национально озабоченные» называют это цирковое представление «незалэжнистю»...

 

Практичные немцы понимали значение «украинства» больше, чем сами «украинцы». Безумные в своей вере в призрак Самостийности, слабые головой «национально свидоми» янычары были использованы в качестве тарана для расчленения Руси на две части и последующей их «утилизации». Во второй раз это произошло в 1941 году и также привело к трагическим, прежде всего для самих галичан, последствиям.

 

Деструктивная в самой своей основе идея «нэзалежности» всегда приносила жителям Украины одни только несчастья.

 

Не стал исключением из этого правила и нынешний период, который можно смело назвать «Руина» - серия третья.

 

Третья Эпоха Нэзалэжности началась в 1991 году, после распада СССР. В связи с тем, что началась эта эпоха в благополучной стране (как бы это ни пытались отрицать «национально озабоченные), ее течение пока еще не очень напоминает две предыдущие. Однако существующие на сегодняшний момент тенденции – разрушение экономики, вымирание населения и дебилизация оставшегося, а также явные признаки развала территории на удельные княжества и нашествие иностранцев дают веские основания предполагать, что все пойдет как и встарь. Настоящая независимость уже не за горами.

 

Вольные каменщики

 

В заключение обзора факторов, которые привели к появлению украинских янычар необходимо остановиться на роли масонства. Этот фактор является для меня самым малоисследованным. Однако уже общие соображения дают право утверждать, что этот фактор имеет место быть.

 

Первое и основное соображение. Согласно утверждениям самих масонов, это движение является носителем идей, которые в настоящее время называются либеральными. А это автоматически означает, что это движение является враждебным по отношению к общинной цивилизации восточных славян.

Второе соображение. Приказы в масонских ложах обязательны к исполнению «братьями». Поэтому политики, состоящие в  масонских ложах, обязаны действовать во вред русскому суперэтносу.

Третье соображение. В России масоны появились уже во время Петра I (который и сам был масоном), и с тех пор уже никогда окончательно не исчезали с этой территории (под запретом они находились при Екатерине II, Павле и во времена СССР). Следовательно, в России появилась «пятая колонна», деятельность которой могла быть только разрушительной.

Четвертое соображение. Влияние масонов объясняется не их количеством, которое никогда не превышало нескольких тысяч, а влиятельностью их членов, занимавших высокие государственные посты.

 

Теперь факты.

 

С начала до 20-х годов 20 века в России, а затем в РСФСР, были следующие тайные масонские и полумасонские ложи: «Великий восток народов России», «Единое трудовое братство», «Орден мартинистов», «Орден Св. Грааля», «Русское автономное масонство», «Воскресенье», «Хильфернак», «Космическая Академия наук», «Братство истинного служения», «Орден Света», «Орден Духа», «Орден тамплиеров и розенкрейцеров».

Малорусские ордена (наиболее многочисленные в Российской Империи): «Великая ложа Украины», «Святой Владимир», «Северное сияние», «Киевская зоря – Правда» (Киев); «Возрождение», «Шевченко» (Харьков);  «Любовь и верность», «Кирилл и Мефодий» (Полтава), «Иордан» (Феодосия)...

В 1900 г. прошел первый Украинский масонский конгресс, на котором были представлены, кроме перечисленных, масонские ложи Житомира, Каменец-Подольского и Одессы.

 

Наиболее заметными масонами начала 20 века были: А.Керенский («Возрождение», затем «Великий восток народов России»); Лев Троцкий; А.Луначарский и К.Радек («Великий Восток Франции»); Н.Бухарин; А.Зиновьев («Ар э Травай»); М.Тухачевский; М.Грушевский («Великая ложа Украины», стал масоном в 1903 году в Париже, отошел от масонства в январе 1918 года), С.Петлюра («Молодая Украина», затем Великий мастер, глава «Великой ложи Украины»); гетман П.Скоропадский («Нарцисс», затем «Молодая Украина», затем «Великая ложа Украины»).

 

Чтобы это перечисление не показалось бредом, перейдем к делам масонским в нынешней Украине.

 

Дело было в Киеве в декабре 2001 года. Один из корпусов монастыря Украинской Православной Церкви «Китаевский пустынный скит», арендовало ничем не примечательное Общество пчеловодов.

И все было бы ничего, если бы в один прекрасный эти самые «пчеловоды», то ли совершенно обнаглев, то ли потеряв остатки разума, не вывесили снаружи свой штандарт – два флажка, черный и под ним белый, прикрепленные к древку пики.

Церковная братия сразу поняла, кто такие «коммерсанты, занимающиеся пчеловодческой деятельностью»: черный сверху и белый снизу цвет – это знак преобладания темных сил над светлыми. «Пчеловоды» оказались суверенным орденом рыцарей-тамплиеров…

 

Далее следуют выдержки из газеты «Правда Украины» от 24 января 2001 года: «Когда православные появились в арендованном корпусе, масоны уже исчезли, но при этом не успели прихватить с собой всех документов. В помещении нашли огромное количество литературы на латыни, английском и немецком языках, масонскую литературу.

Были найдены документы о различных сделках, в которых Великий Приор ордена Александр Яблонский выступал посредником. Речь, в частности, шла о продаже военной техники. В бумагах ордена обнаружены ксерокопии различных документов Минобороны Украины, видимо, интересовавшие тамплиеров: дислокации техники, ее оценочная стоимость...

В офисе также найден меч, подаренный командующему 43-й ракетной армией г-ну Михтюку командованием 24-й ракетной армии. Если этот подарок был у г-на Михтюка украден, он должен был бы заявить об этом…

Также обнаружены документы, подписанные замминистра обороны, но не зарегистрированные у делопроизводителя. Эти акты свидетельствуют о связях ордена с некоторыми руководителями военного ведомства...»

 

На столе Яблонского вперемешку с письмами из братских организаций из других стран находились документы Минобороны Украины, которые свидетельствовали о продаже имущества 43-й ракетной армии, переписка генерал-полковника Михтюка и руководителя военного ведомства Кузьмука, датированная 1997-98 годами, счета из иностранных банков на миллионы долларов, документы об инвентаризации оборудования ракетчиков, бланки анкет для лиц имеющих допуск к государственной тайне...

Как все эти документы оказались у тамплиеров осталось неизвестным. Замминистра обороны Владимир Михтюк утверждает, что никому своих личных вещей и, тем более, документов не передавал. А с человеком по фамилии Яблонский вообще не знаком. Ситуацию мог бы прояснить Великий Приор Александр Яблонский, но он после изгнания из офиса больше в монастыре больше не появлялся.

В бумагах тамплиеров кроме прочего были найдены указания по вербовке православных епископов УПЦ Киевского Патриархата.

 

Монахи Китаевской Пустыни сообщили интересную подробность: буквально накануне описанных событий тамплиеры вынесли из офиса четыре дипломата с документами. Что это были за бумаги? Следует заметить, что в средневековой Европе Орден активно занимался ростовщичеством, и в долгу перед тамплиерами были даже короли. Их организации разбросаны по всему миру и активно сотрудничают между собой. Бизнес поставлен на широкую ногу. В офисе Яблонского была обнаружена переписка Великого приора с братьями  из других стран о торговле ломом металла, самолетами и необработанными изумрудами. Кто мог оказаться на Украине в долгу перед тамплиерами?..

 

Оказывается Международная Общественная Организация иностранного государства «Орден Рыцарей Тамплиеров», во главе с Великим Приором Александром Яблонским, была официально зарегистрирована на Украине еще 2 июня 1999 года. Украинские тамплиеры открыли счет в банке «Таврия» и задекларировали, что намерены заниматься развитием традиций рыцарства, геральдикой, генеалогией и изучением эзотерических знаний...

 

Теперь стоит перечислить самых известных тамплиеров Украины, рыцарей Ордена Св.Станислава (мирские должности указаны на момент вступления, поэтому могут повторяться).

 

Высопревосходительства:

Кравчук Леонид Макарович, первый Президент Украины;

Деркач Леонид Васильевич, Глава Службы Безопасности Украины;

Пустовойтенко Валерий Павлович, Премьер-министр Украины;

Азаров Николай Янович, Глава Государственной налоговой администрации Украины;

Алексеенко Борис Николаевич Председатель Государственного комитета по охране государственной границы Украины;

Кучма Людмила Николаевна, Первая Леди Украины;

Кравченко Юрий Федорович, министр внутренних дел  Украины;

Соловков Юрий Петрович, Глава Государственной таможенной службы Украины;

Землянский Юрий, Первый заместитель Главы Службы безопасности Украины;

Шепель Владимир Кононович, Начальник Управления государственной охраны Украины;

Шатковський Петр Николаевич, Заместитель Главы Службы безопасности Украины;

Лазарев Григорий Петрович, Заместитель Главы Службы безопасности Украины;

Романов Владимир Николаевич, Начальник Финансового управления МВД Украины;

Джига Николай Васильевич, заместитель министра внутренних дел Украины;

Харламов Александр Васильевич, Начальник Главного Управления Госслужбы по борьбе с экономической преступностью МВД Украины;

Гутник Анатолий Евгеньевич, Первый заместитель Главы Государственной налоговой администрации Украины, начальник Управления налоговой милиции;

Потебенько Михаил Алексеевич, Генеральный прокурор Украины;

Рябец Михаил Михайлович, Глава Центральной избирательной комиссии;

Егоров Александр Борисович, Первый заместитель Главы Государственной таможенной службы Украины;

Гарник Николай Васильевич, Первый заместитель Генерального прокурора Украины;

Кузьмук Александр Иванович Министр обороны Украины;

Брезвин Анатолий Иванович, заместитель Главы Государственной налоговой администрации Украины, Глава Государственной налоговой администрации в Киеве;

Шуляк Петр Иванович, Начальник Генерального Штаба Вооруженных сил Украины, Первый заместитель Министра обороны;

Толубко Владимир Борисович, начальник Национальной Академии Обороны Украины.

 

Превосходительства:

Смирнов Юрий Александрович, Министр внутренних дел Украины;

Кальниченко Игорь Викторович, заместитель главы Государственной налоговой администрации Украины;

Шаповал Владимир Иванович, начальник Главного управления Государственной службы охраны при МВД Украины;

Семиноженко Владимир Петрович, Вице-Премьер Министр Украины;

Белов Александр Федорович, советник Главы Службы безопасности Украины;

Стельмах Владимир Семенович, Глава Национального банка Украины;

Левочкин Владимир Анатольевич, Глава Государственного департамента Украины по вопросам исполнения наказаний;

Ткачук Павел Петрович, командир соединения Вооруженных Сил Украины;

Корнякова Татьяна Всеволодовна, заместитель Генерального Прокурора Украины;

Дрижчаный Игорь Васильевич, заместитель Генерального Прокурора Украины;

Шинальський Александр Иванович, заместитель Генерального Прокурора Украины;

Шокин Виктор Николаевич, заместитель Генерального Прокурора Украины;

Шкаберин Владимир Николаевич, заместитель Главы Совета министров Автономной Республики Крым.

 

Достойные Паны:

Жвалюк Виктор Романович, Первый заместитель Главы Государственной налоговой администрации Украины;

Чалый Владимир Дмитриевич, Начальник Главного Управления налоговой милиции Государственной налоговой администрации Украины.

Лозинский Аскольд, Президент Всемирного Конгресса Украинцев

Ступка Богдан Сильвестрович, художественный руководитель  театра им. Ивана Франко;

Кирпа Георгий Николаевич, Генеральный директор Украинской железной дороги;

Литвин Вадим Валентинович, Народный депутат Украины.

 

Титулы не указаны:

Стеценко Александр Алексеевич, Заместитель Министра обороны по вооружению, Начальник Вооружения Вооруженных Сил Украины;

Ткачев Владимир Васильевич, заместитель Министра обороны Украины, Командующий Силами ПВО Украины;

Митрополит Мефодий, Предстоятель Украинской Автокефальной Православной Церкви, Митрополит Тернопольський и Подольский;

Зленко Анатолий Максимович, Министр иностранных дел Украины;

Костюченко Леонид Михайлович, Министр транспорта Украины;

Шкидченко Владимир Петрович, Начальник Генерального Штаба Вооруженных Сил Украины;

Пискун Святослав Михайлович, заместитель начальника налоговой милиции Украины, начальник Следственного управления налоговой милиции Украины.

Шейбут Виктор Владимирович, начальник Управления по борьбе с коррупцией и безопасности Государственной налоговой службы Украины;

Радченко Владимир Иванович, Глава Службы безопасности Украины;

Вандин Юрий Александрович, заместитель главы Службы безопасности Украины;

Тулуб Сергей Борисович, заместитель Секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины;

Радецкий Виктор Семенович, начальник Национального Центрального бюро Интерпола.

 

Это только наиболее известные «эсэсовцы» (я не шучу – на ордене и рыцарской мантии красуются латинские буквы  SS”). Всего же на начало 2005 года уже имеется более 500 кавалеров и кавалерственных дам Великого Приората Украины.

 

И последнее. Несколько выдержек из Статута Приората, обязательного к исполнению: Для членства в Ордене не имеют значения расовая принадлежность, религиозные убеждения или этническое происхождение. Мужчины и женщины признаются равными перед Всевышним, с равными правами и ответственностью во всех делах Ордена... Все награжденные становятся кавалерами или кавалерственными дамами Ордена... Кавалеры Ордена обязаны придерживаться требований Статутов Ордена и Приората, выполнять решения органов управления Приората, своевременно выполнять свои обязанности перед Приоратом… Перед награждением каждая особа подает на рассмотрение Ордена свое резюме, платит установленный вступительный взнос и свидетельствует о своем согласии принять награду и готовности сохранять верность принципам Ордена...

 

Сомневающиеся могут отправиться на сайт украинских вольных каменщиков (www.ststanislas.org.ua), и лично полюбоваться на фотографии указанных персон.

 

Украiна über alles!

 

В результате интервенции и гражданской войны часть Малоросии вошла в состав УССР, Западная Украина (Галиция и Волынь) отошла к Польше. Закарпатье было присоединено Чехословакией, Буковина была включена в состав Румынии.

 

После исчезновения нэзалэжных украйинськых дэржав-однодневок адепты самостийности перекочевали в Западную Европу, преимущественно во Францию, Германию и Чехословакию, где образовали несколько зарубежных группировок: петлюровский Державный Центр УНР в изгнании ориентировался на Польшу; Украинская Военная Организация (УВО) ориентировалась на немцев. Кроме этого еще были «гетьманцы» – сторонники П.Скоропадского и просоветски настроенная Коммунистическая Партия Западной Украины.

 

Из этих самостийнических организаций наибольшее значение приобрела созданная в Праге в 1920 году УВО. Ее создали молодые галицийцы – бывшие офицеры петлюровского корпуса «Сечевых стрельцов» Украинской галицкой армии (УГА). Лидером этой террористической организации стал Евгений Коновалец (австрийский прапорщик во времена Первой Мировой Войны, а затем «пан атаман» петлюровских «Сечевых стрельцов», утопивший в крови Киевское январское восстание рабочих 1918 года).

 

О политической ориентации УВО можно судить по словам сподвижника Коновальца Степана Курнаса: «В начале 1923 г. Коновалец созвал в Праге совещание руководителей УВО... Он поставил вопрос о необходимости ориентироваться на Германию... Принимая немецкую ориентацию, УВО обязалась предоставлять все свои силы и средства борьбы в распоряжение германского командования и германской разведки, под руководством которых велась дальнейшая работа националистического подполья... Многие шпионские материалы, собранные членами УВО, концентрировались у начальника подразделения разведки Михаила Матчака, который передавал их немецкой разведке через полковника Бизанца».

 

Используя тактику «малой войны» – перманентные акты саботажа и террора, члены УВО пытались убедить Антанту в невозможности передачи Галиции Польше, но потерпели неудачу. Через три года после оккупации Галиции Польшей, 14 марта 1923 года Совет послов Антанты без всяких оговорок передал Польше, как одной из правопреемниц Австро-Венгрии, все суверенные права над Галицией. После этого бывшие офицеры УГА (во главе с Евгением Коновальцем) сделали заявление о том, что они не признают поражения в войне с Польшей, и будут продолжать вооруженную борьбу до победы.

 

Понятно, что вся эта деятельность находилась под пристальным вниманием немцев, которые даже после поражения в Первой Мировой Войне не отказались от своего Drang nach Osten, для которого в качестве «пушечного мяса» и готовились украинские янычары.

Но ближайшей задачей немцев являлся пересмотр границ, установленных Версальским соглашением (необходимо отметить, что новые границы были несправедливы, т.к. от Германии отторгли районы, населенные немцами, и это явилось важнейшей из причин Второй Мировой Войны).

Именно негласная поддержка немцами экстремистски настроенных галицийцев и привела к продолжению ими вооруженной борьбы, приобретшей формы бандитизма.

 

Чешское руководство Чехословакии также не предпринимало никаких попыток по пресечению деятельности этой подпольной военизированной националистской организации.  Этому способствовала не только его пронемецкая ориентация, но и враждебность по отношению к Польше из-за спорных территорий, (особенно усилившаяся в 1938 году после отторжения Польшей у Чехословакии Тешинского округа).

 

Для финансового обеспечения деятельности УВО поначалу использовалось принудительное «налогообложение» студентов, благодаря чему в Львовский банк ежемесячно поступало 75 тысяч чешских крон). Галицийские националисты не только организовали и обучали кадры русофобствующей молодежи, но и имели склады оружия. Затем средства начали поступать и из Германии.

 

Немецкая финансовая подпитка и рост популярности идей немецкого нацизма благоприятствовали быстрому росту украинского национализма в Галиции. Стоит еще раз напомнить, что любовь молодых галицийских националистов ко всему немецкому имела давние традиции. Ей способствовало преклонение части галицийских полуинтеллигентов перед «арийской» расой. Провинциальная галицийская молодежь из состоятельных семей откровенно завидовала «арийскому» происхождению своих германских и австрийских сверстников и гордилась своим названием «тирольцы востока», которое дал Франц Иосиф еще их родителям. Впоследствии термин «мои тирольцы» будет часто использовать губернатор дистрикта (округа) Галиция, эсэсовский генерал Отто Вехтер.

 

Но в других областях Западной Украины, например, на Западной Волыни идеи национализма почвы для развития не находили – тамошние крестьяне более склонялись к большевизму. Это позволяет сделать вывод о том, что украинский интегральный национализм – явление специфически галицийское. Идеи украинского интегрального национализма оказались созвучны настроениям тех галицийцев, которые воевали на стороне ЗУНР и остались в пределах Польши.

 

В конце 20-х годов УВО достигла договоренности об объединении с другими националистическими группами, в числе которых был и руководимый Донцовым СНУМ (Союз Украинской Националистической Молодежи). На базе этого союза в 1929 году в Вене была учреждена Организация Украинских Националистов (ОУН), во главе с тем же Коновальцем, до 1930 года носившая аббревиатуру УВО-ОУН. Руководитель УВО полковник Е.Коновалец стал первым главой Головного провода ОУН, а УВО переименована в Военный Отдел, ставший внутренним органом, которому подчинялись вооруженные силы ОУН. Также как ранее УВО, ОУН ориентировалась на немецкий Рейх. Основным принципом функционирования ОУН стало абсолютное, слепое подчинение начальству. А главным, практически единственным методом политической борьбы с оппонентами был избран террор.

 

Следует отметить, что основной костяк боевиков и партийных деятелей УВО-ОУН составляли подростки и юноши, еще не достигшие зрелого возраста (будущий фюрер украинских нацистов – Степан Бандера стал членом УВО в 1928 году, когда ему было 19 лет). Воспитанные в духе нацистской идеологии, подстрекаемые функционерами спецслужб фашистских государств, эти юнцы решали вопросы жизни и смерти сотен и тысяч людей, в чем-то с ними не согласных, или не угодивших нацистским бонзам. Убивали не только представителей польского государственного аппарата (как раз их погибло меньше всего), прежде всего убивали демократически настроенных, представителей прогрессивной украинской и польской интеллигенции, пользовавшихся немалым авторитетом в народе. Убивали потому, что те могли помешать приходу нацистов к власти, подорвав в народе авторитет террористической УВО-ОУН.

 

В идейном плане наибольшее значение для воспитания украинских янычар приобрел так называемый интегральный украинский национализм. Его создателем был бежавший в Галицию русский националист Дмитрий Донцов, который формально не был членом ОУН. Но без его идей не смог бы сформироваться украинский, фашистского типа национализм, приведший к сотням тысяч жертв.

 

Родился Донцов в Таврии, был сыном обеспеченных родителей (семья Донцовых имела более 1000 гектаров земли). До Первой Мировой Войны Донцов, исповедовал различные идеи, потом прибился к Украинской Центральной Раде, против которой же воевал в апреле 1918 года на стороне гетмана П.Скоропадского. Но и гетмана он предал и переметнулся на сторону Директории. После Первой Мировой Войны Донцов появился в Австрии, где женился на галицийке, дочке униатского священника (именно по этой причине польские власти позволили Донцову жить в Польше).

 

По предложению Коновальца Донцов начал редактировать «Литэратурно-науковый виснык» (Литературно-научный вестник). Для своей теории Донцов позаимствовал многое из идейного багажа Гитлера и Муссолини, но превзошел своих учителей в человеконенавистничестве. Под влиянием их нацистских и фашистских идей Донцов написал, изданную во Львове в 1926 году, книгу «Национализм», явившуюся доктриной украинского интегрального национализма, которую в качестве официальной идеологии ОУН взяла на вооружение в 1929 году. По словам униатского священника Юрия Фёдорива: «...эта идеология требовала отречения от всего – от отца с матерью, от Бога и совести, от законов и этики, от любви к ближнему и личных чувств. Во имя одного: добудешь, или погибнешь...»

 

Остановимся на развитии идеологии Донцова (сторонником которой, по его утверждению, являлся и Т.Шевченко).

 

Еще в 1913 году во Львове в своей лекции перед молодежью Донцов сказал следующее: «Актуальным, более реальным, более консеквентным и наиболее осуществимым лозунгом является отрыв от России, разрушение всякого с ней союза, политический сепаратизм. Нынешний момент наиболее способствует реализации сепаратистской программы. ... Если мы теперь ... не направим все наши силы, какие бы они не были, на сторону противников России, то это было бы преступлением перед нашей нацией, нашим будущим».

 

Идеалом Донцова являлось: «Не незыблемое счастье, не сущее, не психосентиментальная утопия, не идеал покоя, не счастье «мирной хлеборобской страны», не идеал покорного беззубого народа – только апофеоз воли, разрушающей и созидающей миры, апофеоз действия для действия, даже если это был бы огонь, землетрясение или страшный суд, даже если бы он окупался слезами и кровью миллионов...»

Кроме того Донцов провозглашал: «К эмоциональности и фанатичности великих идей, которые овладевают массами, необходимо прибавить еще один их признак – аморальность. ... Не только мир управляется страстями, а не интеллектом, но и действительные властители мира, для того, чтобы заслужить свое имя, вынуждены были часто быть не только энтузиастами и фанатиками, но в большинстве случаев сумасшедшими».

 

Теперь рассмотрим суть доктрины Донцова.

 

Идеология украинского интегрального национализма исходит теории социального дарвинизма, по которому «нация составляет вид в природе»; нации, в том числе и украинская, ведут постоянную борьбу (войны) с другими нациями за пространство и выживание. Войны – вещь обычная, вражда между нациями вечна, следовательно, вечна и борьба между ними. В этой борьбе не следует руководствоваться моральными, христианскими или общечеловеческими принципами, хорошо все то, что хорошо для нации. Это первый тезис.

Нация строится по иерархическому принципу – во главе стоит вождь, имеющий в своем распоряжении актив, который Донцов называет «инициативным меньшинством», «элитой нации». Именно элита и определяет, что хорошо для нации, а для его внедрения применяет «творческое насилие» по отношению к остальной части нации,  называемой Донцовым «плебсом», «чернью», «необузданным быдлом», применяет «творческое насилие». Это второй тезис.

Движущими силами украинского национализма должны быть следующие идеологические принципы: а) воля, которая должна быть отрицанием разума – отсюда и волюнтаризм в украинском национализме; б) сила, при чем сила физическая, как отрицание силы науки, экономики, культуры и т.д.; в) насилие сильнейшего над слабейшим; г) территориальная экспансия – как следствие межнациональной политики; д) расизм, согласно которому украинская нация состоит из разных расовых элементов, среди которых наилучшим является нордический расовый элемент и именно он наиболее приспособлен к управлению государством; е) фанатизм; ж) беспощадность к врагу, а враги украинской нации – это все неукраинцы, или украинцы, не разделяющие идей интегрального национализма; з) ненависть ко всему чужому; и) аморализм согласно утверждению – «Все хорошо, что полезно нации». Это третий тезис.

 

На такие откровения не решались даже фашисты.

 

И вот эта  поистине людоедская идеология становится сначала официальной идеологией  УВО, а затем ОУН. Эта идеология с самого начала представляла одну из разновидностей фашизма, включая весь соответствующий набор: мифологизацию национальной истории, культ борьбы и силы, тоталитарную структуру власти, расизм и антисемитизм. Немалое влияние на дальнейшее сотрудничество оказала и идеологическая близость ОУН и НСДАП. ОУНовский публицист Я.Оршан писал об этой близости следующее: «Украинский национализм оперирует в отношении себя термином «национал-социализм» или фашизм». В одной из брошюр УВО, опубликованной в 1929 году говорилось: «Требуется кровь? – Дадим море крови! Требуется террор? – Сделаем его адским!.. Не стыдитесь убивать, грабить и поджигать. В борьбе нет этики!». Ведущая газета ОУН «Наш клич» 9 июля 1938 года четко определила идеологию ОУН: «Это – общественно-политическое движение, которое существует сегодня во всем мире. В одной стране оно проявляется как фашизм, в другой - как гитлеризм, у нас - просто как национализм».

Ранее (17 апреля 1932 года) о методах украинских воинствующих националистов, и в оправдание их грядущих кровавых преступлений, недвусмысленно заявляла галицийская газета «Цель», печатный орган национал-клерикальной партии «Украинско-католический союз», которую возглавлял глава УГКЦ, митрополит Шептицкий: «Украинский национализм должен быть готов ко всяким способам борьбы с коммунизмом, не исключая массовой физической экстерминации (уничтожения), хотя бы и пришлось принести в жертву миллионы людских экзистенций (жизней)».

Фашистский характер ОУН признавали и сами ОУНовцы. Один из лидеров ОУН командир созданных в Галиции Украинской Национальной Самообороны (УНС) А.Луцкий утверждал: «Идеология ОУН формировалась в период укрепления германского национал-социализма и итальянского фашизма. Именно поэтому между украинским национализмом и германским национал-социализмом так много общего».

 

Стоит также привести некоторые выдержки из официальных ОУНовских документов.

 

I Конгресс Организации Украинских Националистов, проходивший в Вене в 1929 году, принимает следующие программные документы:

В Постановлении I Конгресса ОУН в разделе «Внешняя политика», пункт 2, говорится: «Полное уничтожение всех займанцев (неукраинских поселенцев) на украинских землях, которое наступит в беге национальной революции, и откроет возможности развития Украинской Нации в пределах собственного государства, обеспечит только система собственных вооруженных сил и целесообразная союзническая политика». (Постановление – это официальный документ, который нужно исполнять; и в нем было четко оговорено: не переселить, не выселить, не изгнать, – уничтожить!).

Раздел «Естественные движения»: «...таким (естественным) движением является украинский национализм, у немцев – гитлеризм, в Италии – фашизм… Эти все движения похожи между собой…».

Раздел «Наши цели»: «ОУН признает наивысшим добром на земле добро украинской нации. Украина превыше всего. ОУН признает принцип – Украина для украинцев».

 

Тем, кто еще не понял, что это значит, стоит повторить одну известную фразу: Deutshland, Deutshland über alles!

 

Для осуществления преступной цели такого масштаба, требовалось соответствующее количество преступников. Их надо было готовить. А для этого необходимо было создать образ врага, с которым нужно бороться. С первых дней своего существования, ОУН непрерывно и усиленно вела работу в этом направлении. С одной стороны, сами идеологические принципы украинского национализма делали из его приверженцев фанатиков. Их отучали самостоятельно думать и приучали безоговорочно исполнять предписанные догмы. В официальном документе ОУН «Черты национализма» прямо указывается, что национализму присущи черты фанатизма и аморальности. Следовательно, каждый националист должен обладать такими чертами. Вот почему, то что общепринятые нормы морали считают преступлением, националистические догмы признают геройством. Для пропаганды украинского нацизма использовался один из приемов манипуляции сознанием – подмена понятий: отождествление национализма с патриотизмом.

 

Кроме того, темным в своей массе галицийцам, постоянно напоминали о борьбе героических украинских националистов с врагами «украйинскойи нацийи». В своих выступлениях и в печати, включая официальные документы, националисты перечисляли этих врагов: «окупанты» (оккупанты) – все не украинцы; «займанци» (переселенцы) – все не украинцы, исстари живущие на «украинских» землях; «зайды» (пришельцы, чужаки) не украинцы, недавно поселившиеся на «украинских» землях; «хруни» – украинцы состоящие в смешанных браках; «зрадныки» (изменники) – украинцы, не проявляющие открытой вражды к врагам.

В брошюре ОУН «Нация как специес» декларировалось: «Право на украинскую землю, украинское имя и украинскую идею имеют только украинцы... Смешанные семьи побеждаем и уничтожаем возможность их восстания. Сам факт их существования или создания считаем преступлением национального предательства».

 

Теперь вернемся к сотрудничеству ОУН и Германии.

 

Уже после признания Антантой прав Польши на Восточную Галицию штаб УВО во главе с Коновальцем перебирается в Берлин на Гауптштрассе 11. И уже в 1923 году УВО устанавливает контакты с Абвером (Abwehr сокр. от Auslandsnachrichten- und Abwehramt – военная разведка и контрразведка), а с 1924 года члены УВО проходят подготовку в диверсионно-разведывательных школах Германии и Италии. Коновалец подписывает письменное соглашение с начальником отдела немецкой контрразведки полковником Гемпшем, согласно которому Германия ежемесячно выделяет украинским националистам 900 марок. Однако для выполнения поставленных перед УВО задач, потребовалась дополнительная вербовка новых рекрутов из числа учащейся галицийской молодежи. В 1932 году Коновалец повторно заключает соглашение о сотрудничестве с Абвером в лице его представителя, капитана военной разведки Патцига. В Абвере ОУН была зарегистрирована как разведывательная структура под зашифровкой «Dienst UKO» (Ukrainische campforganisation – украинская военная организация). Разведывательные функции между отдельными ОУНовскими деятелями были строго разграничены. Так, Роман Сушко собирал информацию об обстановке в польской армии наносил на специальные анкеты, которые передавались немцам. Координатором разведывательной работы от Абвера выступал секретарь и адъютант Коновальца Рико Ярый (австриец чешского происхождения Рихард Франц Марьян Яри, служил ротмистром в УГА, тогда он и изменил фамилию на более «украинскую» – Ярый)

 

О взаимодействии ОУН с Абвером свидетельствует справка доклад по украинскому вопросу №10 (от 19 ноября 1933 года): «Около 10 лет тому назад было заключено соглашение между прежним начальником контрразведки Германии и нынешним руководителем ОУН полковником Коновальцем. Согласно этому договору украинская организация получила материальную поддержку, за что она поставила контрразведке данные о польской армии. Позднее организация взяла на себя также подготовку боевых и диверсионных заданий. Ежемесячные выплаты достигли 9000 рейхсмарок». Кроме ежемесячных выплат были и «отдельные платежи для специальных заданий».

Об этом же свидетельствует и «Меморандум по украинскому вопросу», подготовленный НСДАП в 1938 году: «В 1922 году тогдашний начальник немецкой контрразведки полковник Гемпш вошел в письменное соглашение с руководителем ОУН полковником Е. Коновальцем, на основании которого украинская организация получала материальную поддержку, за что передавала отделу контрразведки сведения о польской армии. Затем организация взялась за подготовку в Польше диверсионных актов. Регулярная месячная плата Коновальцу доходила до 900 марок».

 

Уже в начале апреля 1933 года, после утверждения в Германии фонда, предназначенного для финансирования национальных меньшинств, украинцам было выделено 200 тыс. марок. Коновальцу же платили 7000 марок в месяц. Кроме того, он получал отдельную плату за выполнение спецзаданий. Словацкий историк Богуслав Хневпек в своей книге «Под знаком трезубца» утверждает, что с 1 января 1934 года Коновалец получал от немцев по 110 тысяч марок в месяц.

 

О финансовых делах ОУН в 30-е годы некоторое представление также дают документы из тайного архива ОУН, изъятого чешской полицией у Сеника-Грибивского. Согласно этим документам, в 1931 году расходы ОУН на содержание зарубежного руководства, на прессу, на обеспечение боевиков, на помощь заключенным, на адвокатские услуги составили 22143 доллара. Для «революционной работы» в Галиции передано 7425 долларов. Сюда же, в Галицию, от сторонников ОУН из Америки было передано 24 тысячи долларов, но дошли только 5 тысяч.

 

Работа ОУНовцев на немецкую разведку послужила основанием для ареста поляками еще в 1928 году почти 100 украинских националистов по обвинению в шпионаже в пользу Германии. В ходе расследования всплыли многие факты, подтвердившие это предположение. Подтвердилась не только причастность к тайной разведывательной деятельности в пользу Германии Коновальца, но и Рико Ярого, получившего в немецкой разведке псевдоним «Консул-2». Абверовским «Консулом-1» несколько позже станет швагер (деверь), адъютант и преемник Коновальца на посту вождя ОУН Андрей Мельник Его куратором был капитан Палюи («Доктор Пухерт»).

 

Некоторые, наиболее шустрые из националистов ухитрялись сотрудничать сразу с несколькими иностранными спецслужбами. Так, заместитель Бандеры Ярослав Стецько смог успешно выполнять задания одновременно итальянской разведки, в которой его знали как «Белендиса», и немецкого Абвера, где он числился в картотеке как «Басмач».

 

Оказывая украинским националистам финансовую и организационно-техническую помощь для проведения террактов на территории Польши (а затем и СССР), Германия дистанцировалась от действий ОУН. Примером тому может служить выдача польской дефензиве Николая Лебедя – одного из участников убийства министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого15 июня 1934 года (сам же убийца – Григорий Мацейко благополучно сбежал в Аргентину, где и жил до самой смерти). По этому же делу поляками был пойман и приговорен к повешению и сын униатского священника из села Угрынив, будущий фюрер украинских нацистов Степан Бандера. Но в связи с амнистией польского Сейма, смертная казнь была заменена пожизненным заключением в одиночной камере.

 

Дальнейшему усилению сотрудничества между ОУН и Германией благоприятствовал приход в 1933 году к власти национал-социалистов. В том же 1933 году Коновальцем заинтересовалось Гестапо (Gestapo сокр. от Geheime Staatspolizei – тайная государственная полиция). Сотрудничество было оформлено на встрече Коновальца с представителем Гестапо Р.Дильсом. На этой же встрече «пан атаман» установил связь и с присутствовавшим там К.Мотцем – представителем  внешнеполитического отдела НСДАП (NSDAP сокр. от die Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei – национал-социалистическая немецкая рабочая партия). Представителями ОУН при штаб-квартире НСДАП назначаются Р.Ярый и Н.Сциборский. Один из этих представителей встречался с Эрнстом Ремом – командиром штурмовиков СА «Стальной шлем» (SA сокр. от Sturmabteilung – штурмовые отряды). Шеф штурмовиков пообещал финансовую помощь и включение ОУН в СА с целью обучения ее боевиков. В обучение входила и так называемая «трудовая повинность» – несение охраны в концлагерях (позднее, в конце 1934 года, группа Рема была ликвидирована по приказу Гитлера в «ночь длинных ножей»).

 

В январе 1934 года инспектор полиции Дильсон и полковник Рейхенау (тот самый, который потом заявил: «Снабжение питанием мирных жителей и военнопленных является ненужной гуманностью») подписали приказ, подчиняющий ОУН гестапо на правах его особого отдела.

 

В конце 20-х – начале 30-х годов в УВО-ОУН начали появляться признаки конфликта «отцов» и «детей». Суть его состояла в том, что пришедшая в ОУН «молодая и полная гнева» молодежь желала более активных, немедленных действий и обвиняла «отцов» в излишнем рационализме. «Отцы» придерживались эволюционной теории развития «в тени немецкого похода» на Восток и попрекали «детей» за сотрудничество с Абвером. Этот конфликт в дальнейшем делал раскол в ОУН неизбежным.

 

В 30-е годы члены УВО-ОУН, количество которых достигло 20 тысяч, совершили более 60 терактов против польских властей, среди которых самым известным было неудавшееся покушение на президента Польши Юзефа Пилсудского в 1921 году. Террору подверглись украинцы и поляки, призывавшие к автономии Западной Украины и дружбе украинского и польского народов. К концу 30-х годов ОУНовцы сумели либо запугать, либо подчинить своему влиянию значительную часть населения Западной Украины.

 

Средства для деятельности ОУН и на личные цели молодые боевики пополняли заурядными грабежами. В начале 30-х годов таким образом были совершены десятки актов «экспроприаций» касс государственных учреждений и почтовых контор. Кроме этого получали финансовую поддержку со стороны фашистской Германии.

 

С середины 30-х годов ОУНовцы проходят обучение в различных тренировочных центрах. В самом Берлине функционировала школа, где натаскивали будущих сотрудников полицейских служб для оккупированных территорий. Радисты готовили на курсах в Данциге.

Кое-кто из руководителей ОУН был даже отправлен в фашистские военные вузы. Так, например, Роман Шухевич, окончив немецкую офицерскую спецшколу в Вильгельмсдорфе, учился на высших курсах при военной академии в Мюнхене и по окончании был произведен в офицеры вермахта и получил звание гауптмана (капитана) Абвера.

 

Начавшийся в 30-х годах раскол в рядах ОУН ускорила смерть Коновальца, который был убит в мае 1938 года в Роттердаме советским разведчиком, агентом Иностранного отдела НКВД Павлом Судоплатовым, подарившим лидеру ОУН бомбу в виде коробки шоколадных конфет. Как и предполагалось, ликвидация Коновальца стала сильным ударом для ОУН и вызвала настоящую войну за престолонаследие. На что и рассчитывал Сталин, лично одобривший операцию по уничтожению Коновальца.

 

После кратковременного периода правления «триумвирата» (Барановский, Сеник-Грибивский, Сцидорский) о своих правах на пост вождя заявляет соратник Коновальца (в прошлом – управляющий имениями митрополита Шептицкого) Андрей Мельник, которого ОУНовцы-«отцы» 27 августа 1939 года на конференции в Риме провозглашают «вождем» ОУН. ОУНовцы-«дети» (сторонники С.Бандеры) на это сборище приглашены не были.

 

Это вызвало волнения среди желавших захватить власть «детей», лидер которых Степан Бандера сидел в польской тюрьме. Отсутствовали и другие руководители молодого поколения (Лебедь, Шухевич, Ярый), которые находились либо в эмиграции либо в заключении.

 

Руководство Абвера пришло к выводу, что от раскола ОУН Абвер только выигрывает. Раскол дает возможность использовать галицийских националистов в своих целях, уклоняясь от политических контактов и не давая никаких обязательств. Член «Революционного провода» (высшего руководства ОУНовцев) Лев Ребет свидетельствует о том, что бандеровцы пытаясь выяснить планы немцев относительно Украины, домогались «разговора с ответственными политическими кругами», но гитлеровцы уходили от ответа: «ссылались, между прочим, на то, что украинцы между собой разъединены, – не знаешь, с кем разговаривать».

 

После нападения Германии на Польшу городок, в котором находилась тюрьма, где сидел Бандера, подвергся бомбардировке, тюремная охрана разбежалась и Бандера,  которого выпустили из камеры-одиночки освободившиеся заключенные, 13 сентября 1939 года оказывается на свободе, после чего восстанавливает свои связи с Абвером. Затем Бандера перебирается в Вену, где находятся верные ему ОУНовцы.

Связь Бандеры с Абвером подтверждают показания на Нюрнбергском процессе заместителя Вильгельма Канариса, начальника 2-го отдела Абвера (Абвер-2) генерала Эрвина Лахузена и его заместителя полковника Абвера Эрвина Штольце. Полковник Штольце свидетельствовал: «Выполняя полученные указания Кейтеля и Иодля, я связался с находившимися на службе в германской разведке украинскими националистами. ... В частности, мною лично было дано указание руководителям украинских националистов германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовывать сразу же после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине. ... В октябре 1939 года я с Лахузеном привлек Бандеру к непосредственной работе в Абвере. По своей характеристике Бандера был энергичным агентом и одновременно большим демагогом, карьеристом, фанатиком и бандитом, который пренебрегал всеми принципами человеческой морали для достижения своей цели, всегда готовый совершить любые преступления. Агентурные отношения с Бандерой поддерживал в то время Лахузен, я – полковник Э.Штольце, майор Дюринг, зондерфюрер Маркерт и другие...»

Использование немцами Бандеры было связано с приближающимся немецким вторжением в Советский Союз, в связи с чем «услуг» одного Мельника было уже явно недостаточно.

 

При помощи Абвера в феврале 1940 года Бандера созывает в Кракове конференцию своих сторонников. На ней выносится смертный приговор членам «триумвирата» и многим сторонникам Мельника. Исполнением приговоров занялась Служба Бэзпэкы (безопасности), только что созданная по образу и подобию немецкой СД (Sicherheistdienst – нацистская секретная служба безопасности, разведывательное управление СС).

Службу Бэзпэкы (СБ) возглавил Лебедь и Арсенич (по отзывам коллег Арсенич был самым лютым бандеровцем, и признавал только физическое уничтожение: именно он 27 октября 1943 года подписал директиву, требовавшую за самовольные выступления против немцев карать виновных, вплоть до расстрела).

В течение нескольких месяцев после конференции СБ было убито около 400 мельниковцев; сторонники Мельника в ответ на это убили свыше 200 бандеровцев. Но, несмотря на это, 5 апреля 1940 года Бандера побывал у Мельника в его итальянской резиденции и потребовал в соответствии с краковской «конференцией», отдать власть ему. Мельник пригрозил Бандере трибуналом. Усилия Абвера по примирению ОУН ничего не дали. В апреле 1941 года бандеровцы созвали «великий сбор» ОУН в Кракове (присутствовали аж 68 делегатов). Решения мельниковцев были аннулированы и проводником (лидером) ОУН был провозглашен Бандера.

 

ОУН окончательно раскололась на мельниковскую ОУН-м и бандеровскую ОУН-б (она же ОУН-р революционная). Борьба за власть и убийства членов соперничавших группировок породила их лютую ненависть друг к другу. И с этой ненавистью могла сравниться только их ненависть к русским, полякам и евреям.

 

Немцы использовали услуги ОУНовцев обеих группировок – готовили из них диверсионные отряды. ОУНовцы (и мельниковцы и бандеровцы) во всем безусловно поддерживали фашистов. Но ни о каком равенстве между немцами и ОУНовцами не могло быть и речи: для немцев борцы за нэзалэжнисть, несмотря на исповедуемую ими фашистскую идеологию, были такими же untermenschen – недолюдьми, человеческим навозом, такими же как и остальные славяне. Выражаясь современным языком для гитлеровцев ОУНовцы были «полезными идиотами» и выполняли за фашистов всю самую грязную работу: их использовали для поддержания Нового порядка в Польше, и планировали использовать для осуществления крупномасштабной диверсионной деятельности после начала войны против СССР. И в начале войны практически только они использовались немцами в карательных операциях. Психику своих солдат немцы берегли.

 

В 1940 году с санкции генерал-губернатора Польши Г.Франка был учрежден Украинский Центральный Комитет (УЦК), который нес ответственность за все украинские организации на территории генерал-губернаторства, включая печать, школы, больницы, местную администрацию и полицию. Главой УЦК был назначен сочувствующий ОУН беспартийный профессор географии В.Кубийович. Он обладал «повышенной плавучестью», что позволяло ему процветать при любом режиме. При фашистах он пользовался доверием и поддержкой не только Г.Франка, но и самого шефа Гестапо Г.Мюллера. После поражения гитлеровцев Кубийович благополучно перемещается в Западную Европу и начинает заниматься украинофильской наукой: в 1947 году он становится генеральным секретарем, а с 1952 года председателем европейского отделения уже упоминавшегося Наукового Общества имени Т.Шевченко.

Но самым значительным результатом деятельности Кубийовича было не издание энциклопедий по «украинскому вопросу», а участие в 1943 году в организации украинской добровольческой дивизии СС «Галициен».

 

Коричневая элита

 

В марте 1941 года по приказу шефа Абвера Вильгельма Канариса (согласованного с Риббентропом и Кейтелем), под руководством полномочного представителя Абвера Теодора Оберлендера, Бандера формирует батальон – «Нахтигаль» (соловей) имени Степана Бандеры (чего не сделаешь ради себя любимого), который входит в состав соединения «Бранденбург-800».

В апреле 1941 г. (уже без участия Бандеры) было создано второе аналогичное соединение – батальон «Роланд» имени Симона Петлюры и Евгения Коновальца. «Роланд» также входил в состав «Бранденбург-800». Целью деятельности этих формирований было проведение диверсий на фронте и в тылу врага, а также проведение карательных операций (преимущественно против партизан и сочувствующего им гражданского населения) Офицерский состав обоих батальонов комплектовался как из немцев, так и украинских националистов, большинством рядовых были украинцы.

 

Это событие явилось началом практической реализации немецких планов по использованию ОУНовцев. Еще в начале 1938 года, когда в Европе все отчетливее начало пахнуть порохом,  руководитель Абвера адмирал Канарис, по указанию Гитлера, созвал совещание начальников ведущих отделов своего ведомства, перед которыми поставил задачу о включении возможностей ОУН для организации подрывной деятельности против СССР. Главная роль в этой работе отводилась начальникам отделов Штольце и Лахузену.

Нюрнбергском процессе по этому поводу Штольце сказал следующее: «В начале 1938 года получил указание от Канариса о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза. Через некоторое время на квартире петлюровского генерала Курмановича я осуществил встречу с Коновальцем, которому передал указание Канариса... Коновалец согласился... Об этом Коновалец информировал письменно главу униатской церкви митрополита Шептицкого: «Обращаю внимание Вашей экселенции на то, с какой последовательностью претворяются планы великого фюрера».

 

История возникновения подразделения «Бранденбург-800» следующая. Еще задолго до 1 сентября 1939 года на польско-немецкой границе, особенно в районе Силезии, шла так называемая «малая война». Через границу в Польшу проникали немецкие боевые группы «Эббингауз» и более крупные формирования, которые атаковали польские таможенные  посты,  пограничные  заставы,  вокзалы,  шахты. Группы «Эббингауз» действовали и в тылу польских войск и во время сентябрьской кампании.  Родоначальником этих диверсионных групп был капитан фон Хиппель. Совершая жестокие преступления среди безоружного польского населения они  приобрели репутацию убийц. Правда, большинство акций немецких  боевиков заканчивалось провалом, и во время боев они потеряли  более  половины своего состава. Из остатков этих боевых групп, организованных немецкой разведкой в 1938-39 годах, позже и были созданы подразделения полка специального назначения «Бранденбург».

 

15 октября 1939 года уцелевшая рота боевиков была  доставлена  в  город Бранденбург и  реорганизована  в  подразделение  под  кодовым  названием «800-я учебная строительная рота для специальных заданий». В январе 1940 года роту преобразовали в батальон. Часть его выделили  в  100-й  батальон специального назначения, который участвовал в нападении на  Голландию  и Бельгию. В октябре 1940 года появился полк учебный полк спецназначения «Бранденбург-800», который был подчинен диверсионному отделу Абвера (так называемому «Абверу-2»), под командованием Э.Лахаузена.  Штаб полка находился в Берлине. Отдельные батальоны размещались в разных городах Германии и предназначались для операций в определенных районах.

 

Все батальоны и роты «Бранденбурга»  предназначались  для  совершения диверсий в тылу противника незадолго до  наступления  регулярных  войск. Планировались рейды для захвата стратегических объектов: мостов,  туннелей, коммуникационных узлов и т.д. В  ходе  обучения  солдаты  осваивали технику разминирования и удержания объектов до подхода передовых частей. Кроме того, они выполняли шпионские и разведывательные задания перед началом операций. Обязательное условие – солдаты должны были быть знакомы с языком  предполагаемого  противника.

 

При обучении большое внимание уделялось незаметному передвижению на  местности,  умению  бесшумно  убивать,  стрельбе  из  разных  видов  оружия, марш-броскам, ориентации, выживанию и маскировке. Отношения между командирами и подчиненными в батальонах отличались от обычной военной дисциплины и носили скорее дружеский характер. В акциях применялись всевозможные трюки: диверсанты действовали в гражданской одежде  либо  переодевались в мундиры противника (в нарушение международного  права). Разрешалось все.

 

Солдаты «Бранденбурга», переодетые в чужие  мундиры, неоднократно изображали из себя раненых или колонны снабжения. Кроме того, они пользовались формой  железнодорожников,  шахтеров,  притворялись почтальонами, сторожами и даже гражданскими беженцами. Ими неоднократно совершались военные преступления.

 

Переставленные дорожные указатели, поваленные столбы  телеграфной и телефонной связи, колодцы с отравленной водой,  внезапно  вышедшие  из строя семафоры и стрелки на железнодорожных путях – все это тоже  работа «Бранденбурга». Группы «Бранденбурга» сыграли значительную роль во время кампании  на Западе против Норвегии, Дании, Голландии и Бельгии. Они  выполнили  множество диверсий и актов саботажа, способствуя молниеносным  победам  немецких войск.

 

В 1942 году появились две особые роты: 15-я,  размещенная  в  финской части Карелии и «Бергманн» (Горец), состоявшая из чеченцев. К ним вскоре добавились персидская, арабская и индийская роты. Одновременно были расширены немецкие батальоны. В результате в 1942 году полк стал  дивизией, но сохранил прежнее название.

 

Именно в полку спецназначения «Бранденбург-800» в марте 1941 и был сформирован батальон «Нахтигаль», полностью состоявший из бандеровцев (украинских  нацистов, принадлежавших к ОУН-б). Немецким командиром батальона был назначен представитель Абвера обер-лейтенант Альбрехт Герцнер, а офицером связи – представитель НСДАП обер-лейтенант Теодор Оберлендер; украинским командиром – капитан Абвера и сотник по совместительству Р.Шухевич, представлявший ОУН-б. Во главе рот и взводов стояли украинские командиры, при которых находились немецкие офицеры связи и инструкторы. Следует отметить, что украинские командиры были в подчинении у немецких, и зачастую выполняли только роль переводчиков. В батальоне имелся и собственный капеллан греко-католического (униатского) вероисповедания – им стал бандеровец Иван Гриньох.

После принятой 18 июня присяги на верность Украйиньський Дэржави (Украинскому Государству) батальон отбыл в действующую армию и с первых дней войны принимал активное участие в боевых действиях, будучи приданным вместе с 1-м батальоном полка спецназначения «Бранденбург-800» 1-й горнострелковой дивизии.

 

В средине апреля 1941 на территории Австрии было начато формирование батальона «Роланд», также вошедшего в состав полка спецназначения «Бранденбург-800». В отличие от «Нахтигаля», он был укомплектован мельниковцами (украинскими  нацистами, принадлежщими к ОУН-м) – эмигрантами первой волны и их потомками. Кроме того, до 15% от общей численности составляли украинские студенты из Вены и Граца. Кроме украинцев в личном составе батальона числились бельгийские, голландские и французские фашисты. Командиром батальона был назначен бывший офицер польской армии майор Е.Побигущий. Все остальные офицеры и даже инструкторы были украинцами, в то время как германское командование представляла группа связи в составе 3 офицеров и 8 унтер-офицеров. Обучение батальона проходило в замке Зауберсдорф недалеко от города Винер-Нойштадт. В первых числах июня 1941 года батальон отбыл в Южную Буковину, где еще около месяца проходил интенсивное обучение, по завершении которого походным маршем вместе с румынскими войсками двинулся в район Ясс, а оттуда через Кишинев и Дубоссары – на Одессу. В конце августа батальон был отведен с фронта для продолжения обучения. Причиной была его малая пригодность для выполнения поставленных задач.

 

Одновременно с формированием украинских батальонов, в польском городе Закопане создается школа Гестапо, куда гитлеровцы, по согласованию с Бандерой (агент Абвера «Серый»), отбирают 120 «лучших из лучших» бандеровцев во главе с Николаем Лебедем («Максим Рубан») и ускоренным порядком обучают их ремеслу палачей, натаскивая на допросах арестованных евреев и участников польского сопротивления.

Кроме того, бандеровцы создали и передали под командование фашистов украинскую вспомогательную полицию (УВП), которая идеологически и политически была подчинена ОУН-б. Служивших в карательных батальонах местное население прозвало «шуцманами».

 

30 июня 1941 г. диверсионный батальон «Нахтигаль» под командованием Р.Шухевича и 1-й батальон  «Бранденбург»  заняли оставленный советскими войсками Львов. «Нахтигалевцев» (бойцов батальона «Нахтигаль») жители Львова назвали  «пташныкамы» – из-за знаков (фашистских орлов), которые были на их автомобилях и мотоциклах. «Пташныки» были в немецкой форме и с немецкими знаками различия, а на рукоятках штыков имели сине-желтые банты.

 

Самостийныки из  батальона «Нахтигаль», духовно наставляемые униатскими священниками И.Гриньохом, В.Дурбаком и Р.Лободичем, сразу принялись за «работу» под названием «Тюремная акция»: по заранее составленным спискам местного ОУНовского подполья, они выводили из домов коммунистов, поляков, евреев, которых просто вешали на столбах и балконах; или же, когда арестованный выходил из коридора, за дверями он получал удар молотком в висок и падал, а ОУНовец, вооруженный карабином со штыком, прокалывал сердце и живот  упавшего. Другие сразу же оттягивали тело и бросали на большую телегу... В первую очередь уничтожали представителей советских властей, коммунистов, евреев и польской интеллигенции. Убивая мирных жителей, «нахтигалевцы» раздавали украинскому населению листовки с призывами участвовать в погромах. Убийства грабежи и поджоги длились с 1 по 6 июля. «Нахтигалевской» солдатней, зачастую пьяной, было расстреляно, заколото и повешено, около семи тысяч человек, в том числе более 70 академиков, профессоров Львовского университета и других видных деятелей науки и культуры.

 

Одновременно с «пташныками» во Львов прибыли лидеры ОУН-р во главе с бандеровцем Ярославом Стецько и незамедлительно приступили к заранее запланированной «акции» – провозглашению украинского государства. Уже утром 30 июня они провозгласили создание «Краевого правительства». После этого лидеры националистов среди которых были Р.Шухевич и капеллан батальона священник УГКЦ Иван Гриньох, направились в кафедральный храм УГКЦ – собор св. Юра, где их принял митрополит А.Шептицкий, который благословил «правительство» и бандеровских боевиков и отпустил им грехи. Кроме того, митрополит предоставил свои апартаменты в распоряжение командиров батальона «Нахтигаль», приказал духовенству подготовить немецкие знамена и декорировать ими парафиальные здания, а также призвал население к послушанию немецкой власти.

 

Вечером того же дня было проведено так называемое «Народное собрание». Для этого к восьми часам вечера они пригласили своих знакомых на собрание в небольшой зал дома наукового общества «Просвита», находившегося на площади Рынок.

Собралось около 100 человек. Стецько, появишийся в сопровождении офицеров Абвера Э.Айкерна и Г.Коха, зачитал письмо Бандеры, которому гитлеровцы, зная его политические амбиции, не разрешили выехать из Кракова. Бандера от своего имени наделил Стецько полномочиями главы Государственного правления с правом назначать министров. Затем Стецько зачитал заранее подготовленный Акт о восстановлении украинского государства. Никакого решения собрание не принимало, его просто поставили перед фактом.

 

Одновременно по радио было передано обращение Бандеры с заявлением о создании украинского государства, которое заканчивалось призывом к борьбе вместе с германской армией против русской оккупации «за суверенную объединенную Украйиньську Дэржаву и Новый порядок во всем мире». В своем обращении Бандера призвал: «Народэ! Знай! Москва, Польша, Мадяри, Жыдва – цэ Твойи ворогы. Ныщ йих! Ляхив, жыдив, комунистив зныщуй бэз мылосэрдя!..» (Народ! Знай! Москва, Польша, Мадьяры, Жиды – это твои враги. Уничтожай их! Поляков, жидов, коммунистов уничтожай без милосердия!..»)

 

Здесь нужно остановиться на одном моменте, который современные адепты самостийности стараются не упоминать. Речь идет о 3 пункте Акта, в котором говорилось следующее: «Восстановленная Украинская Держава будет тесно сотрудничать с национал-социалистической Велико-Германией, которая под руководством Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе и мире и помогает украинскому народу освободиться из-под московской оккупации. Украинская Национально-Революционная Армия, которая будет создаваться на украинской земле, в дальнейшем будет бороться совместно с союзной немецкой армией против московской оккупации за Суверенную Соборную Украинскую Державу и новый порядок во всем мире». Этот пункт однозначно свидетельствует об откровенно фашистском, коллаборационистский (от фр. collaboration -сотрудничество) а отнюдь не национально-освободительный характер бандеровского движения.

 

В «Народном собрании» приняли активное участие греко-католические священники во главе с капелланом «Нахтигаля» Иваном Гриньохом (бывшим настоятелем униатского прихода в Галиции и руководителем молодежного отделения ОУН). Гриньох демонстрировал свои убеждения предельно ярко: как отмечал сам Стецько, для выступления на собрании священник-бандеровец надел серую военную форму боевиков ОУН. Митрополита Шептицкого, который к этому времени передвигался исключительно в инвалидной коляске, на собрании представлял его коадъютор – епископ Иосиф Слипый (впоследствии – глава УГКЦ). От лица предстоятеля униатской церкви Слипый выразил полную солидарность с организаторами акции и призвал к тому весь народ.

 

Вспоминая речь Стецько на собрании, протопресвитер Гавриил Костельник писал: «Из того, что объявлял и говорил этот неприглядный человечек, запомнились две особенности: это – непревзойденные похвалы немецкому фюреру и его непобедимому воинству, и угрозы, страшные угрозы всем, кто проявляет непокорность «правительству» «Украйинськойи Дэржавы», которое, как говорил Стецько, «будет действовать в единстве с Велико-Германией фюрера». «Политику мы будем делать без сантиментов, мы уничтожим всех, без исключения, кто встанет на нашем пути. Руководителями всех сфер жизни будут украинцы и только украинцы, а не враги-чужаки – москали, поляки, жиды».

 

Поддерживая действия бандеровцев, митрополит Шептицкий уже на следующий день после собрания – 1 июля, а затем 5 июля обращается к духовенству и народу с пастырскими посланиями, в которых  приветствует гитлеровцев и бандеровцев за освобождение от врага. Кроме того, 6 июля Шептицкий дает свое согласие возглавить марионеточную «Раду сеньоров», призванную играть роль некоего парламента при правительстве Стецько. Характерно, что первая же резолюция новообразованной Рады содержала очередную восторженную похвалу «непобедимой немецкой армии под руководством великого вождя Адольфа Гитлера» и почти дословно повторяла предыдущие славословия в адрес фюрера и германских фашистов, вышедшие из-под пера главы униатской церкви.

 

Впрочем, нэзалежна Украйина в планы фашистов не входила, и через несколько дней они, по личному приказу Гитлера, разгоняют самозванное «правительство». А самозванцев во главе с Бандерой и Стецько в начале июля арестовывают и отправляют в заключение на «консервацию». То, что это была именно «консервация» подтверждает дальнейшая судьба одного из министров разогнанного бандеровского «правительства» – Р.Шухевича, который преспокойно продолжает служить немцам в батальоне «Нахтигаль», затем становится одним из командиров карательного эсэсовского батальона, и получает «за труды» по борьбе с белорусскими партизанами заслужил два креста и звание капитана СС.

 

Место разогнанного бандеровского правительства занимает так называемая мельниковская Украинская национальная рада (УНР) – небольшая группа киевской интеллигенции, взявшейся сотрудничать с оккупантами, учредительное собрание которой состоялось 5 сентября 1941 года в Киеве.

 

Создание «независимой Украины» немцы использовали для пропаганды на востоке Украины благосклонного отношения Германии к идее украинской государственности. На первых порах гитлеровцы отнеслись к УНР лояльно и использовали ее в качестве доказательства благосклонного отношения Германии к идее украинской государственности. В пропагандистских целях, имитируя расцвет культуры на оккупированной территории, гитлеровцы разрешили вывешивать желто-голубые петлюровские флаги рядом с гитлеровскими, поддержали инициативы УНР о создании Союза журналистов, Союза писателей, Союза украинских женщин, «Украинской национальной городской капеллы». В «Доме народного творчества» началась запись в хоровой, драматический, музыкальный кружки. Стали выходить оккупационные газеты на украинском языке.

 

Но 17 ноября 1941 года киевские оккупационные власти приказали М.Величковскому прекратить деятельность УНР, причем сделать это так, чтобы не настроить население против немцев. Гитлеровцы устанавливали на Украине жесткий оккупационный режим колониального типа, ориентированный на максимальное использование ее ресурсов в неожиданно затянувшейся войне.

Мельниковцы пытались достичь компромисса с оккупантами до конца 1942 года, но вынуждены были перейти на нелегальное положение – все легальные украинские структуры в рейхскомиссариате гитлеровцы запретили.

 

Нужно отметить, что высшее гитлеровское руководство никогда не делало даже намеков ОУНовцам о своем согласии на образование не только полностью независимой Украины, но даже государства-сателлита Германии. Еще 2 ноября 1938 года, на совместном совещании в Вене представителей Германии и Италии, украинское Закарпатье было передано хортистской Венгрии. К переданному Венгрии Закарпатью, позднее добавилась Галиция, включенная оккупантами в состав польского Генерал-губернаторства с центром в Кракове. Львов стал Лембергом, то есть, «немецким» городом. Волынская, Ровенская, часть Тернопольской области и Полесье включалось в так называемый Рейхскомиссариат «Украина» с центром в Ровно. Буковина была подарена еще одной союзнице фюрера – Румынии. В результате этого гитлеровские прихвостни из ОУН получили «дырку от бублика». Поэтому ОУНовские кровавые оргии никак нельзя объяснить их надеждами на появление нэзалежной Украйины.

 

Тем временем после «работы» во Львове «Нахтигаль» отправляют на фронт под Винницу. В первом же бою с регулярными частями Красной Армии до смерти напуганные «нахтигалевцы» мгновенно растеряли свою показную храбрость и сбежали в тыл, за спины своих немецких хозяев. Гитлеровцам пришлось отозвать «бравых вояк» с фронта. В средине августа 1941 года «Нахтигаль» из Винницы через Жмеринку – Проскуров – Львов  – Краков железной дорогой отправили в Нойгаммер. Нужно сказать, что и обратная дорога диверсантов в достаточной мере украсилась пожарищами, виселицами и трупами безвинно убиенных.

 

Отозванные Абвером с фронта батальоны «Нахтигаль» и «Роланд»  21 октября во Франкфурте-на-Одере, были на добровольной основе по контракту сроком на один год  переформированы в единое карательное полицейское подразделение – «шуцманшафтбатальон-201» (Schutzmanschaftbataillon – охранный батальон), а его личный состав дополнительно обучен для участия в карательных операциях. Командиром батальона стал майор Е.Побигущий, а его заместителем Р.Шухевич. Остается добавить, что Шухевич в батальоне исполнял еще одну функцию — руководил школой полиции, то есть, учил подчиненных убивать, грабить, насиловать (этому он будет впоследствии учить вояк «армии бессмертных»  – УПА). В марте 1942 года в составе карательного корпуса СС обергруппенфюрера (генерала) СС фон дем Бах-Залевски отправлен в Белоруссию для борьбы с партизанами, где действовал до конца года.

 

Благодаря эсэсовским карателям Бах-Залевски, лучшими среди которых он назовет украинских шуцманов из 201-го батальона (одного из девяти его карательных батальонов), на территории Белоруссии ляжет в землю каждый четвертый житель. Именно ОУНовцы, больше других, отличились при проведении операций «Болотная лихорадка» (Витебская область), «Треугольник» (Брестская область), «Коттбус» (Минская, Витебская, Вильнюсская области). Тысячами трупов замученных мирных людей, заживо сожженных детей и стариков отмечен их путь в некоторых лесных селениях Прибалтики, Брянской области России, украинского полесья.

Каждому белорусу с детства известно, что Хатынь со всеми ее 149 жителями (из которых 75 были дети) живьем сожгли именно ОУНовцы, а не немцы. Это был излюбленный прием ОУНовцев – целиком сжигать поселки и живьем семьи в хатах. Так их «работа» была видна издали.

 

Между тем, Роману Шухевичу чрезвычайно льстила высокая оценка гитлеровского палача. Он даже не смог удержаться, чтобы не похвастаться ею перед своим покровителем и духовником. Летом 1942 года он напишет в письме к митрополиту Шептицкому: «Ваша святейшая экселенция. У нас дела идут хорошо, немцы удовлетворены нашей работой».

И это было чистой правдой. Немцы награждали ОУНовцев германскими орденами, повышали в офицерских чинах (до капитана включительно), объявляли личные благодарности за «особые заслуги в Белоруссии» от фон дем Бах-Залевски.

 

Правда «шуцманы» из 201-го батальона были «героями», воюя с безоружным населением, но потерпели сокрушительное поражение от белорусских партизан в районе Орши осенью 1942 года, после которого так и не смогли окончательно очухаться. А сам его «героический» командир Шухевич прекратил драпать, только оказавшись в Галиции. И это был не единичный случай, а закономерность: при угрозе столкновения с организованным вооруженным противником, вояки из УПА уклонялись от боя, а то и просто обращались в бегство. Летом 1943 года партизанское соединение Сидора Ковпака разгромило на Волыни несколько куреней и тыловые базы УПА. Вместо организации отпора ковпаковцам, Р.Шухевич, вместе с охраной сбежал во Львов просить защиты у фрицев. После очередного крупного поражения возглавляемого Шухевичем воинства около села Пшебраж на Волыни в августе 1943 года, один из командующих УПА Д.Клячкивский («Клим Савур») сказал: «Из Шухевича такой же командир, как из рака жеребец». В дальнейшем в нескольких боях ковпаковцы наголову разгромили в Карпатах и Украинскую Национальную Самооборону (УНС) – галицийский вариант УПА, которую по просьбе Шухевича немцы сформировали из бывших полицейских, активистов ОУН. Из 900 вояк уцелело не более трети...

 

Документально не подтверждена ни одна победа бандеровцев над советскими соединениями, численностью больше одной роты.

 

Вспомогательная служба полиции правопорядка (Schutzmanschaft der Ordnungspolizei) предназначалась для охраны коммуникаций и тыловых объектов Вермахта, концлагерей и гетто, а также для борьбы с партизанами.  Кроме «шуцманшафтбатальон-201», фашистами было организовано еще 10 батальонов украинской вспомогательной полиции (УВП) на территории польского Генерал-губернаторства, к которому принадлежал и дистрикт (округ)  Галиция, 53 батальона на территории рейхскомиссариата «Украина», 9 батальонов на территории рейхскомисариата «Остланд». Общая численность украинских «шуцманов» оценивается в 35 тысяч (нужно иметь в виду, что среди них были и русские полицаи). УВП идеологически и политически была подчинена ОУН-б. Помимо батальонов вспомогательной полиции («шуцманов»), для охранной службы на местах была создана так называемая Украинская Народная Самооборона (УНС), общая численность которой в середине 1942 года достигала 180 тысяч человек (оружие имела лишь половина из них). Другой разновидностью местных охранных формирований на Украине были «Охоронни промыслови виддилы» (охранные промышленные отделы, ОПВ) – отряды охраны промышленных предприятий. Еще были так называемые «травники» – охранники фашистских концлагерей (по названию польского местечка Травники, где находился их учебный лагерь). В частности, украинские «шуцманы» охраняли лагеря смерти Освенцим и Майданек, отличились они и при подавлении восстания в Варшаве в 1944 году. Кроме того, были «айнзатцгруппы» (Einsatzgruppe – оперативная группа), осуществлявшие карательные акции на оккупированных территориях. Стоит упомянуть и о том, что из 1500 карателей из расстрельных групп в Бабьем Яру было 1200 полицаев из ОУН и только 300 немцев.

Украинская вспомогательная полиция совместно с немцами, уничтожала украинские села на Волыни. Только в одном селе Кортелисы 23 сентября 1942 года фашисты и УВП расстреляли, сожгли живьем, убили палками 2875 украинских крестьян (в том числе 1620 детей) и сожгли 715 домов (для сравнения во всемирно известном селе Лидице было убито втрое меньше жителей). А погром в Кортелисах был лишь фрагментом «деятельности» бандеровской полиции. Эта полиция в марте-апреле 1943 года по приказу ОУН Бандеры с оружием в руках оставила службу у немцев, подалась «в лес» и, вместе с бывшими головорезами из «Нахтигаля», «Роланда» и дивизии СС «Галициен», стала стержнем создаваемой бандеровской УПА.

 

Это опровергает легенду о том, что ОУН-б порвала всякие связи с немцами со второй половины 1941 года и означает, что в действительности ОУН-б сотрудничала с гитлеровскими оккупантами, по меньшей мере, до марта-апреля 1943 года. Возможный перерыв в этом сотрудничестве длился до декабря 1943 года, то есть лишь семь месяцев. Начиная с декабря 1943 года до самого окончания войны, ОУН-б на территории Украины и Польши тесно сотрудничала с немцами в борьбе с советскими войсками, что подтверждается донесениями в Берлин командования гитлеровской полиции и СД. При таких условиях бессмыслицей являются и утверждения о борьбе ОУН-УПА против немцев.

 

Среди всех вооруженных формирований самостийников несколько особняком стоят самостийники из формирований Тараса Боровца. Летом 1941 года немцы при помощи Т.Боровца, присвоившего себе кличку Бульба и титул Головы Украины, начинают формировать в Полесье вооруженные отряды местной самообороны, сначала названные «милицией». Члены этих формирований, прозванные «бульбашами», должны были обеспечивать порядок. Это было вызвано тем,  что на территории Полесья действовали советские партизаны, для борьбы с которыми и была создана «милиция», затем для солидности переименованная в «Полиську Сичь» (Полескую Сечь). Боровец провозгласил себя атаманом. Но ситуация стала складываться не так как первоначально рассчитывали немцы. В отличие от Галиции, Полесье давно входило в состав СССР и здесь украинский национализм не получил такого развития. Боровец заманивал людей в «Полескую Сечь» с помощью демагогических заявлений про то, что они собираются воевать за свободу Украины. При этом понятие «свобода Украины» каждым трактовалась по-своему.

 

Фашистский оккупационный режим на Волыни и в Галиции довольно резко отличался во всех отношениях. В Галиции допускались (в особенности на низовом уровне) элементы местного самоуправления, которое осуществляли разного рода коллаборационисты из местного населения. Уже с первых дней оккупации сбор всяких поборов (прежде всего, так называемых «контингентов» – сельскохозяйственных налогов) полностью взяли на себя службы УЦК (Украинского центрального комитета), созданные гитлеровцами с помощью украинских националистов, которые на протяжении всех лет оккупации справлялись со своими обязанностями. На Волыни же эти функции выполняли немцы совместно с сельскими старостами и их активом, «шуцманами», а зачастую и с помощью карательных акций карательных войск СС (SS сокр. от Shutzstaffel – охранные отряды). Эсэсовцы жгли волынские села и в массовом порядке уничтожали их жителей даже за мелкую «провинность». Крестьяне, в сущности, были беззащитными перед оккупационным гитлеровским режимом.

 

Полеские «казаки» прекрасно видели, что творят немцы: отбирают скот и сельхозпродукцию, угоняют крестьян на работу в Германию. Нередко от рук гитлеровцев и их прислужников гибли и родственники «казаков». А рядом все активнее фашистам противостояли красные партизаны, которые на деле, а не на словах доказывали, что такое борьба за свободу Родины. Поэтому отдельные подразделения «бульбашей» выходили из подчинения «атамана» Бульбы-Боровца и начинали защищать население от грабежа и истязаний карателей. Поэтому Боровец начал изображать перед «сечевиками» и населением Полесья свою «независимость» и «самостоятельность» от фашистов. Он хорошо понимал, что если он и его Украинская Повстанческая Армия (УПА), как теперь стала называться Полеская Сечь, не начнет действовать, значительная часть его «казаков» просто перебегут к советским партизанам, что уже не раз до этого случалось. Потому Боровец не реагировал на то, что его бойцы в нескольких населенных пунктах захватили власть, разрушив несколько немецких хозяйственных объектов (уничтожив при этом несколько сот немцев).

 

Кроме того, Боровец провел ряд переговоров с советскими партизанами, заключив с ними своеобразный «пакт о ненападении». Все это действительно было, но особенностью происходящих событий было то, что стычки с немцами происходили не благодаря, а вопреки руководству УПА и довольно часто происходили в результате неких личных разногласий с немцами (например, неправомерного по мнению «бульбашей» ареста кого-нибудь из членов УПА). Следует подчеркнуть, что в это время ОУН-б никакого отношения ни к названию УПА, ни к его действиям не имело. Более того, отношения между бульбашами и бандеровцами всегда носили характер непримиримой вражды.

 

Теперь рассмотрим историю возникновения бандеровской УПА.

 

После окончания контракта бывшие «шуцманы» из 201-го батальона, во главе с Шухевичем «уходят в подполье» вместе со своим оружием. Это было вызвано необходимостью выполнять очередную задачу гитлеровцев борьбу – начать поиск и уничтожение гражданских лагерей, созданных в лесах Белоруссии и Украины, бежавшими из гетто евреями. 14 октября 1942 года Роман Шухевич сотоварищи «дезертируют» из эсэсовского корпуса и уходят в леса. Уже после войны, в апреле 1948 года УГВР (бандеровский «парламент») своим специальным постановлением утвердила дату 14.10.1942 г. официальным днем образования УПА. В действительности же бандеровцы, во главе с Н.Лебедем свои вооруженные отряды начали называть «УПА» только с весны 1943 года, «экспроприировав» это название, вместе с некоторыми бандами, прежде всего кавалерией, у Бульбы-Боровца. Новую УПА Лебедь создавал, одновременно уничтожая всех непокорных «бульбашей» из уже существовавшей УПА, и «закалял» кадры новой УПА  геноцидом поляков на Волыни. До этого времени бандеровские бандформирования имели название Украинская Националистическая Армия (УНА). Основной состав УНА состоял из бывших полицаев Волыни и Галиции, в том числе из шуцманшафтбатальон-201, «дезертировавших» (по указанию абверовской агентуры из ОУН) с немецкой службы с октября 1942 по март 1943 года.

 

Для подтверждения версии «дезертирства» шуцманов немцы в конце того же 1942 года «задержали» и привезли его во Львов, где для видимости около 3 дней содержали в Гестапо. А затем, без всяких предварительных условий, выпустили. С официально разыскиваемым Шухевичем несколько раз встречался полковник Абвера Бизанц, причем встречи проходили в рабочем кабинете Бизанца во Львове. Кроме прочего, по просьбе Шухевича Бизанц обращается к губернатору дистрикта Галиция, эсэсовскому генералу Отто Вехтеру с просьбой об освобождении жены Шухевича, незадолго до этого посаженой гестаповцами. Жену незамедлительно выпускают. В марте 1943 года Шухевич вновь у Бизанца – благодарит его за содействие. Вот так немцы «разыскивали» беглого Шухевича.

 

Понятна и причина создания УПА. Гитлеровцы преследовали две цели. Ближайшей была необходимость подавить начавшее быстро разрастаться в начале 1943 года партизанское движение на Волыни, Ровенщине и Северо-Западном Полесье. Кроме того, фашистов гнали на Запад, и они готовили своих выкормышей к их основному занятию – диверсионной работе в советском тылу.

 

Для максимальной эффективности необходимо было придать УПА видимость добровольной народно-освободительной армии. Но УПА не была ни добровольной, ни народно-освободительной армией – «мобилизация» в ее ряды носила насильственный характер. Всех сопротивлявшихся «мобилизации» в УПА без промедления убивали, причем обивали не только «призывника», но нередко и членов его семьи. «Мобилизованного», как правило, закрепляли кровью: для этого ему обычно приказывали убить еврея, поляка или, чем-то провинившегося перед бандитами украинца. И дороги назад для «мобилизованного» уже не было. Уже на май месяц 1943 года состав УПА был сформирован путем такой «мобилизации» на 50%, а в конце того же года – не менее чем на 90%.

Об этом же говорил и бывший член руководства ОУН-б и командир УНС А.Луцкий: «Большинство участников УПА были насильно туда втянуты. И только меньшая часть является добровольцами. При этом следует пояснить, что добровольцами были те, которые пошли в УПА только в силу крайних обстоятельств: полицейские украинской полиции, дезертиры из Красной Армии, беглецы с работы в Германии и т.п. Не будь таких обстоятельств, эти лица никогда не пошли бы в УПА».

 

Об этих фактах адепты нэзалэжности предпочитают помалкивать.

 

Подразделения УПА строились по образу и подобию штурмовиков из СА «Стальной шлем», созданных Ремом в 20-х годах. Функции Гестапо в УПА выполняла СБ под руководством Н.Лебедя, состоявшая почти поголовно из бывших полицейских, эсэсовцев, в основном, галичан. Постоянными репрессиями мирного населения и рядовых уповцев занималась также военно-полевая жандармерия (ВПЖ). В отрядах были не только партийные наблюдатели «политруки», но и уполномоченные СБ. Эсбисты были законом и судом в УПА. СБ была организована по гитлеровскому образцу. Почти все команды СБ – это бывшие курсанты 1939 – 1940 годов гитлеровской полицейской школы в Закопане. Обучали их гестаповцы.

 

Одной из важнейших задач СБ было выявление и подавление выступлений населения и рядовых вояк УПА против гитлеровских оккупантов. В директиве СБ от 27.10.1943 года отмечалось: «Особое внимание необходимо обратить на самовольные выступления членов УПА против немцев, применяя карательные методы, вплоть до расстрела». Атмосфера тотальной слежки, подозрительности и жестоких расправ с неугодными, господствовавшая в УПА в конце войны вызывала массовое дезертирство рядовых вояк, обманом и угрозами вовлеченных в банды «армии бессмертных». Из некоторых формирований УПА бежало до половины состава.

 

Вооружением и оснащением УПА занимался Абвер, и полностью обеспечил ее оружием и боеприпасами. Всего, по имеющимся материалам, фашистское командование передало УПА более 700 минометов, 20 полевых и 10 зенитных орудий, около 10 тысяч пулеметов, 100 тысяч ручных гранат, 80 тысяч мин и снарядов, более 12 миллионов патронов, 300 полевых радиостанций, 100 портативных типографий... Кроме того, было выделено необходимое количество военных инструкторов и специалистов по проведению разведки, организации диверсий и поддержанию связи с гитлеровцами. Были даны указания о создании складов оружия, продовольствия... Связь между фашистами и националистами возлагалась на абверкоманду 202, для чего была организована постоянная радиосвязь. В частности, офицеры Абвера оберлейтенант Йозеф Мюллер и доктор Вальтер Фель получали по радио разведданные о расположении частей Советской Армии, передавали ему указания о проведении разведки и диверсий в тылу советских войск. «Главнокомандующим» УПА по личному приказу Гимлера был назначен Р.Шухевич

 

Получая от хозяев задания по разведке и диверсиям в тылу советских войск, ОУНовцы всячески старались скрыть этот факт в тайне от населения. По этому поводу униатский священник Грыньох  (капитан Абвера, ответственный за связь УПА с Абвером и Гестапо) писал: «Доставка оружия и диверсионных средств с немецкой стороны через линию фронта для подразделений УПА должно проводиться по правилам конспирации, чтобы не дать большевикам в руки никаких доказательств относительно украинцев – союзников немцев или немецких агентов, которые остались за линией фронта. Поэтому, ОУН просит, чтобы переговоры, договоренность шли от центра и чтобы партнерами со стороны немцев была по возможности полиция безопасности, так как она знакома с правилами конспирации».

 

Причастность немецких спецслужб к созданию бандеровской УПА и руководству ее операциями подтверждается материалами Нюрнбергского процесса.

Из показаний полковника Абвера Эрвина Штольце: «В период отступления немецких войск из Украины ... лично Канарисом было дано указание о продолжении борьбы, проведении террора, диверсий, шпионажа. Специально для руководства националистическим движением оставались официальные сотрудники офицеры, агентура».

Из показаний другого сотрудника Абвера Зигфрида Мюллера подготовленную им группу оуновских диверсантов, перед заброской в советский тыл 27 декабря 1944 года лично инструктировал С.Бандера, которого незадолго перед этим «расконсервировали» немцы.

 

Стоит несколько подробнее осветить пребывание Бандеры в немецком «заключении», которое сами немцы называли Ehrenhäft (почетный арест). Оно началось арестом в июле 1941 года, когда Бандеру сначала поместили в тюрьму на два с половиной месяца, из которой перевели в концлагерь Заксенхаузен под Берлином. Но, в отличие от большей части пленных Бандера находился в специальной зоне лагеря, в отдельном комфортном бункере Целенбау №73, напоминающей гостиничный люкс. А в камере №77 сидел его злейший враг Бульба-Боровец. А неподалеку от апартаментов «мучеников» Бандеры и Бульбы-Боровца за колючей проволокой находилась «обычная» зона концлагеря, где от холода, голода, непосильного труда и зверского обращения ежедневно умирало по несколько сот человек.

 

В Целенбау содержались наиболее ценные пленники Рейха, такие как экс-премьер Франции Леон Блюм, бывший канцлер Австрии Курт Шушниг... В Целенбау регулярно приходила помощь от Красного Креста, заключенные получали посылки от родственников. Бандера также получал помощь и от своей организации, в том числе и денежную. Украинские националисты носили гражданскую одежду, имели возможность свободно передвигаться по лагерю и встречаться друг с другом. Они могли покидать пределы лагеря для «конспиративных» встреч со связными ОУНовцами, тем более что замок Фриденталь, где располагался центр подготовки кадров для ОУН-б находился в двухстах метрах от Заксенхаузена. Инструкции по руководству своими сторонниками, которых Бандера призывал «продолжать сотрудничество» с оккупационными войсками, он получал через оберштурмбанфюрера СС Вольфа. Показателен один случай, когда гуляющего по Берлину Бандеру остановила полиция, но по предъявлении им удостоверения сотрудника Гестапо тут же отпустила. Так что назвать такую жизнь заключением трудно.

 

К этому следует добавить еще два интересных факта. Во-первых, бросается в глаза, что в лагерях очутилось все руководство ОУН-б (во главе с самим Бандерой), славившейся своей дисциплиной и особыми конспиративными навыками. Польская спецслужба в течение почти 20 лет безуспешно отлавливала ОУНовцев, но достичь немецких результатов так и не смогла. Во-вторых, практически все руководство ОУН, попавшее в нацистские концлагеря, сосредотачивалось только в двух лагерях – Заксенхаузене и Бреце, причем второй значительно отличался от лагерей смерти вроде Освенцима или Дахау.

 

А в Берлине томился под домашним арестом лидер ОУН-м Мельник. Бедняга был лишен фрицами права посещать синематограф.

 

По поводу «заключения» Бандеры существует несколько версий. Наиболее достоверной представляется следующая. Замысел «законсервировать» Бандеру исходил от Канариса. Это «заключение» позволяло: во-первых, развеять иллюзию Бандеры о независимости Украины; во-вторых, двойной спектакль с провозглашением независимости Украины и арестом бандеровской верхушки создаст видимость того, что Бандера истинный борец и мученик за «самостийную Украину»; в-третьих, эта инсценировка даст возможность ОУН-б одержать победу над ОУН-м, так как Мельник скомпрометирует себя открытым сотрудничеством с немцами, а Бандера будет находиться в концлагере, как противник немцев; в-четвертых, завоевание Бандерой авторитета непримиримого борца с немцами позволит ему держать в узде радикально настроенных националистов, искренне верящих в лозунг ОУН о «самостийной Украине» и готовых в одиночку бороться против немцев; в-пятых, исключает всякую возможность ведения двойной игры с англичанами или американцами.

 

«Заключение» окончилось в сентябре (по другим источникам в декабре) 1944 года, когда немцы освободили С.Бандеру, Я.Стецько и около трехсот посаженых вместе с ними бандеровцев (практически всех кто был в концлагере) из Заксенхаузена. Это воистину беспрецедентный факт в карательной практике нацистов. Пожалуй, не было случая, чтобы нацисты освободили из лагеря смерти хотя бы одного человека. А тут, продержав «непримиримых» противников Рейха 3 года в концлагере, неожиданно освобождают их целыми и невредимыми. Освобождают в то время, когда судьба нацистов уже висит на волоске. Освобождают, не опасаясь ответной мести с их стороны. Бандера сотоварищи поступает в распоряжение Абвера, отправляется в Краков, в расположение специально созданной абверкоманды 202 (да, той самой, что осуществляла связь между гитлеровцами и УПА), где занимается подготовкой диверсионных групп, пополняющих личный состав УПА в советском тылу. Следует еще раз это подчеркнуть: Бандеру отпустили не под опеку Вермахта вообще, а Абвера конкретно, и начальство было не армейское, а абверовское, и в абверкоманду направили с конкретным заданием – отбирать и готовить шпионскую агентуру из украинских националистов. Кроме того, было избрано новое бюро ОУН-б в составе Бандеры, Шухевича, Стецько, занявшее господствующее положение в украинском националистском движении.

 

Одновременно с бандеровцами был освобожден и Бульба-Боровец, но он не оправдал надежд гитлеровцев, так и не сумев организовать ничего путного...

 

Теперь рассмотрим взаимоотношения между украинскими бандформированиями различного подчинения.

 

Давняя лютая ненависть между мельниковцами и бандеровцами не затихла и после начала войны с Советским Союзом, подтверждением чему явилось убийство бандеровцами в конце августа 1941 года двух ведущих членов ОУН-м. Раздраженные этим событием немцы были вынуждены провести в сентябре серию арестов бандеровцев. После перехода бандеровцев и мельниковцев в «подполье» эта вражда только усилилась. Другими врагами бандеровцев были бульбаши, которых бандеровцы вознамерились подчинить себе, а когда переговоры между Т.Бульбой-Боровцом и Н.Лебедем окончились безрезультатно, то, по словам Бульбы-Боровца, Лебедь «вынес всему штабу заочные смертные приговоры и приказал СБ эти приговоры выполнить всеми способами. Всех переловленных наших вояк братия Лебедя агитировала переходить на их сторону, а тех, кто отказывался - на месте расстреливали». Напряжение между бандеровцами и бульбашами росло с каждым месяцем. Когда отдельные подразделения «Полесской Сечи», вступали в эпизодические стычки с гитлеровцами, проводившими массовые реквизиции крестьянского скота и другого имущества, бандеровцы, выпустили листовку, в которой эти акции бульбашей назвали диверсией.

 

Но, прежде всего, репрессиям бандеровцев подверглись конкуренты из ОУН-м. С приходом Шухевича к руководству в УПА наносятся удары по двум куреням УПА, созданным мельниковцами в районах городов Владимир-Волынский и Кременец. Разгром этих куреней сопровождается убийствами и сдачей в гестапо многих участников мельниковского подполья на Украине. Подобным образом расправились «герои национально-освободительной борьбы» и с бульбашами, не пожелавших стать под черно-красные знамена вооруженных бандеровских банд. К середине 1943 года бандеровцы   (присвоившие себе имя УПА) окончательно громят соперничавшие группировки и включают их остатки в свой состав. В конце 1943 года бандеровская УПА объявляет о борьбе как с русскими, так и с немцами.

 

Закончив кровавые разборки с мельниковцами и бульбашами, Шухевич начинает чистку собственных рядов, о чем свидетельствует его тайный приказ «мастерам» из СБ. Приказ ставил задачу поспешить с ликвидацией «чужаков» в отрядах УПА, в связи с приближением советских войск к границам Галиции. В отчете СБ по выявлению и физической ликвидации «вражеских агентов» за период с 1 января по 1 октября 1945 года на территории главного округа «Москва» указывалось, что из выявленных 938 «вражеских агентов» было ликвидировано 889 человек.

 

Кроме вышеупомянутых борцов за нэзалэжнисть, были еще одни, служившие Гитлеру в составе созданной СД совместно с Абвером Shutzstaffeln division “Galizien”, более известной под названием 14-й дивизии СС «Галичина» и других карательных эсэсовских полков.

 

История его создания такова. Шел 1943 год, немцы все больше испытывали нехватку в живой силе. В марте 1943 года управляющий дистриктом «Галиция» бригаденфюрер СС О.Вехтер добился от рейхсфюрера СС Гиммлера разрешения на создание полицейского полка из числа галицийцев. Гиммлер согласился и отдал приказ о формировании дивизии СС «Галиция». Он последовал давней исторической традиции набора галицийцев в австрийскую армию, так как до 1918 года Галиция входила в состав Австро-Венгерской Империи. Исходя из этого, руководство СС первоначально разрешило принимать в ряды дивизии только находившихся под немецким влиянием галичан, но не украинцев, бывших до 1939 года советскими гражданами. Формально ее формированием занимался УЦК: была создана военная управа, однако возглавил ее немецкий полковник Бизанц, а формирование дивизии осуществлялось под непосредственным руководством рейхскомиссара Украины Эриха Коха

 

Стоит особо подчеркнуть следующее. При создании дивизии, фашисты, исходя из психологических и политических соображений, решили в названии формирования избегать слова «полиция», что однозначно говорило о карательной сути формирования. Было решено назвать ее добровольческой пехотной дивизией СС «Галициен» (SS-Freiwillelligen Division “Galizien”). Важно подчеркнуть, что эта дивизия была униатской, также как и батальон «Нахтигаль».

 

Набор добровольцев в дивизию, которым руководил гауптштурмфюрер СС Шульце, был объявлен 28 апреля 1943 года «государственным актом» О.Вехтера. Желающих стать эсэсовцами оказалось намного больше, чем требовалось. На вербовочный пункт дивизии «Галиция» пришли 84 тысячи молодых добровольцев из галицийских сел (для сравнения: на всей остальной территории Украины в полицию записалось не более 30 тысяч добровольцев). В ряды дивизии было отобрано 13 – 14 тысяч галицийцев, но и остальных желающих не обидели. Их включили в состав гитлеровской полиции – конце июля 1943 года сформировали пять новых полицейских полков (номера с 4-го по 8-й по общей нумерации с полками дивизии) и один батальон и сразу стали обучать для карательных операций на нескольких полигонах под присмотром полиции. 4-й полк проходил подготовку недалеко от Трира в Германии и впервые принял участие в карательной операции против партизан в районе Збаража в феврале 1944 года; совместно с 5-м полком отличился в зверствах против жителей Гуты-Пеняцкой (всех жителей села загнали в несколько хлевов и костел и одновременно подожгли их – погибло 680 поляков, из них более 200 детей), «геройствовал» в Прикарпатье. 6-й и 7-й полицейский полк проходил обучение во Франции, после чего там же выполнял полицейские функции и принимал участие в борьбе против участников французского Сопротивления – местных партизанов «маки» и «франтинеров». Не сидели без дела и остальные эсэсовцы. Все эти борцы за нэзалежнисть Украйины успешно использовались гитлеровцами на территории Франции, Югославии, Словакии, Польши и Галиции.

 

Добровольческая дивизия СС «Галициен» обучалась в лагере «Дебица» на территории польского Генерал-губернаторства. В это же время 350 офицеров и около 2000 унтер-офицеров были отправлены в Германию для подготовки в соответствии с требованиями СС. Хотя многие из офицеров дивизии были галицийцами, большинство старших командных должностей занимали немцы (в том числе и фольксдойче). Немцами были и два первых командира дивизии – бригаденфюрер СС В.Шиман и сменивший его 20 ноября 1943 г. Ф.Фрайтаг. По общей номенклатуре войск СС дивизии был присвоен номер 14, а трем ее гренадерским полкам – 29, 30 и 31. 16 мая 1943 года дивизия СС «Галициен» была приведена к присяге на верность Гитлеру, что было обязанностью любого соединения СС. Текст присяги гласил: «Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру Германского рейха, верностью и отвагой. Я клянусь тебе и буду покоряться до смерти. Да поможет мне Бог». Согласно распоряжению Гиммлера от 14 июля 1943 года дивизию запрещалось именовать украинской.

 

Дивизия СС «Галициен» с июля 1943 года была абсолютно полицейской: с полицейским генералом во главе, с пятью полицейскими полками, с командным составом недавних полицейских формирований и выполняла чисто карательные функции. В течение года выискивала и казнила во Львове и окрестных лесах прятавшихся от расправ евреев. Со 2 по 16 июня 1943 года была проведена акция «окончательной ликвидации» – убито 20 тысяч евреев. Львов был объявлен «юденфрай» – свободным от евреев. В апреле 1944 года дивизия была отправлена в Нойхаммер (Силезия) для дальнейшего обучения. В мае ее лично проинспектировал Гиммлер, впервые обратившийся к солдатам и офицерам дивизии не как к галичанам, а как к украинцам. В июле так и не завершившая своего обучения дивизия была срочно отправлена на фронт и брошена в бой против наступающих советских войск, в результате Львовско-Сандомирской операции Красной Армии попала в «котел» под Бродами, и за 19 дней боев была почти полностью уничтожена – вырваться из окружения удалось только 3 из 14 тысяч «щирых» эсэсовцев. Остальные были либо убиты, либо попали в плен; небольшая часть пополнила ряды УПА. Это был единственный случай, когда дивизия СС «Галициен» воевала на фронте и действительно была пехотной.

 

Здесь стоит упомянуть еще об одном любопытном факте. ОУНовцы выдавали немцам дезертиров из дивизии СС «Галициен», перебежавших в УПА. Особый цинизм этому факту придает то обстоятельство, что на верную смерть, насильно мобилизованных в войска СС перебежчиков, обещал передавать И.Гриньох – один из лидеров ОУН-б бывший главный капеллан дивизии СС «Галициен».

 

В августе 1944 года уцелевшие остатки дивизии отправляют в Нойхаммер, где пополняют украинскими эсэсовцами из 4-го и 5-го полицейских полков и опять переформировывают в полицейскую дивизию СС. В начале октября 1944 года дивизию в полном составе перевели в Словакию на подавление антифашистского восстания. После карательных акций против словацких повстанцев дивизию СС «Галициен» (которая с ноября уже именуется 14-й гренадерской дивизией ваффен-СС) отправляют в Штирию и Каринтию для борьбы против югославских партизан. В марте 1945 года украинские нацисты и гитлеровцы пришли к соглашению о создании Украинской Национальной Армии (УНА) под командованием бывшего петлюровского генерала П.Шандрука. 14-я гренадерская дивизия СС «Галициен» была провозглашена 1-й украинской дивизией УНА. Однако нацистский режим доживал свои последние дни. После капитуляции нацистской Германии большая часть дивизии (около 10 тыс. человек) сдалась в Австрии американцам, в то время как около 5 тысяч ее эсэсовцев были взяты в плен Красной Армией. Советское правительство потребовало выдачи дивизии, но у эсэсовцев нашлись заступники: представители Украинской автокефальной церкви (то есть сектанты или «самосвяты») обратились за помощью к Ватикану. Ватикан ходатайствовал перед правительством США, которое отказало СССР в выдаче преступников.

 

Теперь остановимся на взаимоотношениях бандеровцев и немцев. Нынешние апологеты бандеровщины утверждают, что бандеровцы сражались с немцами, но не приводят ни названий освобожденных от немцев городов (которых не было), ни количество уничтоженной живой силы противника (чтобы не стать посмешищем).

 

Немцев бандеровцы практически не трогали. За всю войну с фашистами главари ОУН-УПА не отдали ни одного приказа своим формированиям повернуть оружие против немецких оккупантов. Напротив, они требовали воевать только «против Москвы», не допустить ни одного выстрела по немцам. В качестве подтверждения сказанного можно привести  доклад разведотдела войск СС и полиции Украины от 30 июня 1943 года о массовых нападениях отрядов УПА на польские деревни, столкновениях с советскими партизанами в районе Людвинополь-Березно. А вот о военных действиях против фашистов в этом донесении говорилось следующее: «Нападение на немецкие подразделения были редкостью, вообще не было ни одного случая, когда были бы ранены служащие немецкой полиции и военнослужащие вермахта... Имели место случаи, когда банды сознательно щадили жизнь немцев...» У них только отбирали оружие, меняли военное обмундирование на штатскую одежду и отправляли обратно в часть. В 1943 году были изданы официальные приказы по УПА, запрещающие нарушать немецкие коммуникации, уничтожать немецкие склады оружия и продовольствия, нападать на немецкие подразделения даже в том случае, если они обессилены и отступают. За их нарушение полагалось наказание, вплоть до расстрела.

 

Начальник полиции безопасности и СД Галиции доктор Витиска 7 февраля 1944 года доложил в Берлин штурмбанфюреру СС Элиху и в Краков оберфюреру СС Биркампу о том, что банды УПА избегают вооруженного столкновения с немцами. В тех случаях, когда немецкие военнослужащие захватывались УПА, им предлагалось занять руководящее положение в банде. При их отказе задержанные освобождались и с пропусками УПА свободно возвращались в расположение немецких войсковых частей. И в этом нет ничего удивительного, если учесть, что многие из командования УПА были офицерами германских спецслужб.

 

Не было «войны» УПА против Германии (так же, как и против СССР). Конечно, это не означает, что УПА не имела столкновений с небольшими немецкими подразделениями. Если же случались убийства немцев, то это никогда не осуществлялось по приказу бандеровского руководства, а осуществлялись самостоятельно из уголовных побуждений, личной мести или для пополнения запасов продовольствия и боеприпасов. Это были действия мелких, более или менее автономных, отрядов самостийников-идеалистов. Они, как правило, принимали призыв к борьбе с немцами за чистую монету. Некоторые акции носили чисто агитационно-пропагадистский характер. Как правило, они сводились к уничтожению второстепенных мостов в селах и на проселочных дорогах, ограблению госхозов (немецких хозяйств по типу колхозов), угону скота. Эти диверсии широко рекламировались в листовках к населению.

Нет документально подтвержденных акций УПА против немцев с целью их уничтожения. Нет информации относительно таких диверсий, как подрыв железных дорог, уничтожение направляющихся на восток военных эшелонов. По данным самих бандеровцев (см. www.tim.net.ua/upa), они уничтожили... до двух десятков автомобилей... Комментарии излишни.

 

Здесь же уместно рассмотреть вопрос о количестве «личного состава» УПА. Численность УПА бандеровцы преувеличивали с первых дней ее существования, но их оставили далеко позади современные галицийские националисты. Без каких-либо документальных свидетельств они говорят о 200, и даже о 500 тысячах бойцов. Такое количество не наберется, даже если учесть всех, кто хоть однажды уходил в леса, скрываясь от отправки на принудительные работы в Германию, от грабительских налогов, из сожженных карателями сел, спасавшихся от погромов евреев и бежавших из плена красноармейцев.

Кроме того, сторонники больших цифр «забывают» упомянуть об опубликованных в Летописи УПА воспоминаниях начальника оперативного отдела Главного штаба УПА М.Омелюсика, которые он написал в 1953 году. В своих воспоминаниях Омелюсик признал, что максимума численности УПА достигла на рубеже 1943 – 1944 годов, когда ее численность составила около 20 тысяч человек. Весной 1944 года, когда УПА вступила в переговоры с гитлеровцами, ее представители заявили, что если они получат оружие, снаряжение, боеприпасы, то смогут выставить против Красной армии 10 тысяч человек. Примерно такие же данные сообщал и Украинский штаб партизанского движения (УШПД). По его оценкам численность бандеровских вооруженных отрядов на Волыни в мае 1943 года составляла 800 человек, а в сентябре 1943 года – около 15 тысяч человек. Даже если учесть Самооборонные Кустовые Отделы (УПА-СКО), то численность УПА никогда не превышала 40 тысяч человек.

 

Теперь рассмотрим еще одну тему, о которой крайне не любят вспоминать адепты нэзалэжности. Это «работа» УПА по «освобождению» Волыни. Физическому освобождению территории от ее жителей.

 

Это событие известно под названием «волынской резни», которая достигла своего максимума летом 1943 года. УПА в короткое время осуществила геноцид поляков, заодно уничтожая «зайдов», «хрунов», «зрадников», которыми мог стать любой, ибо господствовал принцип – «кто не с нами, то против нас». Уничтожение имело организованный, заранее спланированный характер – оно, начавшись с северо-востока Западной Украины, продвигалось на юго-запад и завершилось в Галиции. Убийства происходили только на тех территориях Украины, где имелось влияние ОУН-б: поляки убегали на Житомирщину, где находили спасение у малороссов.

 

На территории Волыни и Малой Польши (юго-восточный район Польши: бассейн верхней и частично центральной Вислы) украинские националисты устроили настоящий геноцид, истребив по разным данным от 70 до 200 тысяч поляков. Наиболее часто упоминаемая цифра – 120 тысяч поляков. Еще несколько сот тысяч вынуждены были покинуть дома, в которых веками жили их предки. Кроме поляков было убито не менее 40 тысяч малороссов (из смешанных семей, протестовавших против резни, «неблагонадежных»), а также не установленное количество евреев. Большую часть их замучили со звериной жестокостью. Главным организатором геноцида в этот период был Р.Шухевич. Недовольный низкой результативностью борьбы с «инородцами», он издал специальный приказ: «К жидам относиться также, как к поляками и цыганам – уничтожать беспощадно, никого не жалеть... Беречь врачей, фармацевтов, химиков, медсестер; содержать их под охраной... Жидов нежелательных использовать для рытья бункеров и укреплений, по окончании работы без огласки ликвидировать...»

Шеф Службы Безопасности ОУН Николай Лебедь, напутствовал головорезов: «Нас не интересуют цифры, речь не идет о десятке или ста тысячах, а о всех поляках до единого – от стариков до детей. Раз и навсегда надо избавить нашу землю от этого охвостья». И «освободители» принялись за работу.

 

Стоит привести примеры их зверств.

 

9 февраля 1943 года. Польское село Паросле близ Владимирца Ровенской области. Под видом советских партизан туда входят бандеровцы. Крестьяне, давно оказывавшие партизанам помощь, радушно встретили гостей. Вдоволь наугощавшись, бандиты начали насиловать, а затем убивать женщин и молоденьких девушек. Перед убийством им обрезали груди, носы и уши. Потом принялись за остальных жителей села. Мужчинам перед смертью отрезали половые органы, носы, языки и уши. Добивали ударами топора по голове. Двум подросткам, братьям Горшкевичам, пытавшимся позвать на помощь настоящих партизан, разрезали животы, отрубили ноги и руки, обильно засыпали раны солью, оставив полуживых умирать в поле. Всего в этом селе было зверски замучено 173 человека, в том числе 43 ребенка. Когда на следующий день в село вошли настоящие партизаны, они увидели в домах сельчан груды обезображенных тел, лежавших в лужах крови. В одном из домов на столе, среди объедков и недопитых бутылок самогона, лежал мертвый годовалый ребенок, голое тельце которого было прибито к доскам стола штыком. В рот замученного ими невинного ребенка оуновские изверги засунули недоеденный квашеный огурец.

Март 1943 года. Околицы Гуты Степанской. Бандеровцы обманом выкрали 18 польских девчат, которых, после изнасилования, убили. Тела девчат положили рядом, а на них положили ленточку с надписью: «Так должны гибнуть ляшки».

7 марта 1943 года. Округ Теража Луцкого уезда. Бандеровцы схватили на пастбище несколько польских детей, которых замордовали в ближайшем лесу.

5 мая 1943 года. Село Липники Костопольского уезда. Бандеровцы  разбили трехлетнему Стасику Павлюку голову о стену, держа его за ножки.

8 июня 1943 года. Село Чертож-Водник Ровенского уезда. Бандеровцы замордовали троих детей Броневских: Владислава 14 лет, Елену 10 лет и Генриха 12 лет.

11 июля 1943 года.  Село Калусове Владимирского уезда. Бандеровцы во время резни замордовали двухмесячного ребенка Иосифа Фили: разорвали его за ножки, а части тельца положили на стол.

11 июля 1943 года. Село Бискупичи Владимир-Волынского уезда. Бандеровцы совершили массовое убийство, согнав жителей в школьное здание. Тогда же зверски убили семью Владислава Яскулы. Палачи ворвались в дом, когда все спали. Топорами убили родителей и пятеро детей, положили всех вместе, обложили соломой из матрасов и подожгли. Чудом спасся только Владислав.

12 июля 1943 года. Колония Мария Воля Владимир-Волынского уезда. Около 15:00 ее окружили бандеровцы и начали мордовать поляков, применяя огнестрельное оружие, топоры, ножи, вилы и палки. Погибло около 200 человек (45 семей). Часть людей, около 30 человек, живьем бросили в колодец и там убивали их камнями. Кто бежал, тех догоняли и добивали. Во время этой резни приказали украинцу Дидуху убить женщину-польку и двое детей. Когда он не выполнил приказа, убили его, жену и двое их детей. Восемнадцать детей в возрасте от 3 до 12 лет, которые спряталась на хлебных полях, преступники переловили, посадили на телегу, завезли в село Честный Крест и там их поубивали, пробивали вилами, рубили топорами.

13 июля 1943 года. Село Сухая Лоза. Бандеровцы замордовали 97 человек, в том числе 50 детей. Некоторых детей накололи на заостренные колья в заборе. В том самом месяце в Вирке (Костопольский уезд) Франтишка Дзеканьская, неся свою 5-летнюю дочурку Ядзю, была смертельно ранена бандеровской пулей. Та же пуля ранила также Ядзю в ножку. На протяжении 10 дней ребенок находился при убитой матери, питаясь зернами из колосков. Ее спас украинский учитель.

С 10 по 15 июля 1943 года, отряды УПА провели в 100 селах на Волыни 300 карательных акций, убив более 12 тысяч поляков. Их загоняли в костелы и сжигали живьем.

30 августа 1943 года бандеровцы напали на такие села: Воля Островецка – убито 529 человек, в том числе 220 детей; Колония Чмиков – убито 240 человек, в том числе 50 детей; Куты – убито 138 человек, в том числе 63 ребенка; Острувка – убито 439 человек, в том числе 141 ребенок; Янковицы – убито 79 человек, в том числе 18 детей.

Лето 1943 года. Сотня бандеровца «Игоря» наткнулась в Паридубском лесу на лагерь цыган, бежавших от преследования гитлеровцев. Бандиты ограбили цыган, а их самих зверски убили. Их резали пилами, душили удавками, рубили на куски топорами. Всего было убито 140 цыган, в том числе 67 детей.

Осень 1943 года. Село Лозовая Тернопольского уезда. Бандеровцы убили десятки польских детей. В аллее старых деревьев они “украсили” ствол каждого дерева трупом убитого перед этим ребенка. Трупы прибивались к деревьям таким образом, чтобы создалась видимость «венка». Эту аллею бандеровцы назвали «дорогой к самостийной Украине».

Дата не указана. Село Волковыя. В одну из ночей бандеровцы привели в лес целую семью. Долго издевались над несчастными людьми. Затем, увидев, что жена главы семьи беременна, разрезали ей живот, вырвали из него плод, а вместо него затолкали живого кролика.

Дата не указана. Село Лозовая. В одну из ночей бандеровцы течении полутора часов убили свыше 100 крестьян. В хату Насти Дягун ворвался бандит с топором в руках и зарубил трех ее сыновей. Самому маленькому, четырехлетнему Владику, отрубил руки и ноги. В хате Макухи убийцы застали двоих детей – трехлетнего Ивасика и десятимесячного Иосифа. Десятимесячное дитя, увидев мужчину, обрадовалось и со смехом протянуло к нему ручки, показывая свои четыре зубчика. Бандеровец полоснул ножом головку младенца, а его братику Ивасику топором разрубил голову.

 

В результате этой «национально-освободительной борьбы» к концу 1943 года почти все польские населенные пункты на Волыни и Ровенщине вместе с их жителями, были стерты с лица земли. Кроме того, была уничтожена малорусская интеллигенция и духовенство украинской православной церкви. Поляков, проживавших в Галиции, подобная судьба постигла примерно через год, когда фашистами была полностью создана и вооружена УПА – «Запад».

 

Весь этот кровавый кошмар был закономерным результатом всей политики УВО-ОУН-УПА, базировавшейся на фашистской теории интегрального национализма Донцова. Еще в 1928 году в одной из пропагандистских брошюр УВО говорилось: «Требуется кровь? – Дадим море крови! Требуется террор? – Сделаем его адским!.. Не стыдитесь убивать, грабить и поджигать. В борьбе нет этики!». А незадолго до начала волынской резни бандеровцы сочинили частушку: «Трэба крови по колина, щоб настала вильна Украйина!» Этому кошмару способствовали и моральные установки вождей (а точнее фюреров) «национального освобождения». Ради нэзалэжнойи Украйины Бандера «был готов зарезать последнего украинца». Несколько лучше был Шухевич, который говорил что «если из 40 миллионов украинцев в живых останется 20 миллионов, то это не будет высокой ценой за самостоятельную Украину». И добавить к этому уже нечего.

 

После освобождения к осени 1944 года Красной Армией территории Западной Украины от фашистов вояки из УПА, от регулярных советских войск разбежавшиеся по лесам,  продолжили террор: они буквально охотились за оставшимися в живых евреями и поляками. А когда их практически не осталось, переключились на «москалей» и малороссов, сотрудничавших с советской властью. В качестве подтверждения можно привести «Инструкцию», обнаруженную в схроне «Сагайдачного» – районного проводника (руководителя) Александрийского района. «Инструкция» предписывала:

«... а) сельскую администрацию из русских (с востока) как председателей сельсоветов, секретарей и т.д. и председателей колхозов – расстреливать.

б) сельскую администрацию и украинцев (с востока) выслать после предупреждения, чтобы за двое суток убрались, если не послушают расстреливать.

2. К вопросу вывезенных семейств в Сибирь организовать ответные акции.

а) Расстреливать русских районной администрации. Партийцев, комсомольцев не взирая на их национальность.

б) Выгнать из сел учителей, врачей разного рода... с востока. Выслать после предупреждения, чтобы в течение 48 часов выбрались. Не послушают расстреливать.

в) Не допустить, чтобы на места вывезенных семей в Сибирь осели москали, если осядут – жечь хаты, а москалей расстреливать.

г) Подрывать курьерские поезда. Во время акции нанести удар по гражданской агентуре – в каждом селе ликвидировать не менее 3 активных сексотов...

Эти акции п. 1 и 2 начать 5 августа, а закончить как можно быстрее.

Июль 1948 г. ...»

 

Для понимания причин послевоенного террора УПА следует рассмотреть развитие событий в Абвере в конце войны.

 

После покушения на Гитлера в июле 1944 года, ареста и казни В.Канариса, его преемником по делам Востока стал генерал Р.Гелен – начальник отдела «Иностранные армии Востока» генштаба сухопутных сил Германии. К концу 1944 года его отдел превратился в мощную разведывательную организацию и ему передали все дела Абвера, связанные с Востоком. Гелен фактически руководит всей немецкой шпионской деятельностью на Востоке, в первую очередь в Союзе. Под его контроль перешла вся абверовская агентура из украинских националистов. Особое внимание он уделяет УПА, которая, по его мнению, имеет то преимущество, что она продукт длительной работы Абвера и выдает себя за повстанцев, борющихся с немцами. Руководит УПА давний и отлично зарекомендовавший себя капитан Абвера, кавалер Железного креста и других фашистских орденов Шухевич («Тарас Чупринка»). Все эти обстоятельства позволяют сделать УПА сильным средством для ведения подрывной работы на территории СССР. Но Гелен прекрасно понимал, что существовать фашистской Германии осталось уже недолго. Поэтому в конце 1944 года Гелен принимает решение о «консервации» сотрудников, агентуры и архивов. Разрабатывается план перевода Абвера на новое положение до получения «особых указаний». Гелен практически сохраняет Абвер, который является для него индульгенцией от всяких преследований, и в начале мая 1945 года Гелен (уже в чине генерал-лейтенанта) преспокойно сдается в плен к американцам. А уже в июне с Геленом встретился Аллен Даллес, в то время главный представитель Управления стратегических служб США в Европе (в 1947 году преобразованного в ЦРУ). Затем Даллес с Геленом вылетают в Вашингтон, где после секретных переговоров с высшим руководством Управления, заключается совершенно секретное соглашение о работе Гелена со своей резидентурой на разведку США. Американцы финансово и материально обеспечивают эту диверсионную работу на территории СССР. Действия немецкой  резидентуры американцы включили в свой план будущей войны с Советским Союзом (который остался нереализованным только потому, что СССР в кратчайшие сроки обзавелся своим ядерным оружием и средствами его доставки на американскую территорию).

 

В конце лета 1945 года Гелен возвращается в Западную Германию и принимается за работу. Именно это обстоятельство объясняет всплеск активности УПА, начавшийся осенью 1945 года.

 

Следует отметить, что оставшиеся «бесхозными» на полгода, бандеровцы подряжаются работать и на другие разведки. Бандера и Стецько, как представители организации, подписали с англичанами специальное соглашение, в соответствии с которым они обязались снабжать английскую разведку шпионскими сведениями о Советском Союзе и других социалистических странах в обмен на финансирование ОУН. Американская военная и политическая разведки, вербовали из  ОУНовских закордонных частей (ОУН-зч) свою агентуру, которую забрасывали в СССР и другие страны социализма. Кроме того, ОУН сотрудничала с разведками Франции, Испании и Ватикана.

 

О Ватикане стоит сказать несколько подробнее. Уже после войны Ватикан наградил бывшего командира 201-го батальона «шуцманов», бывшего командира полка дивизии СС «Галициен», Е.Побигущего орденом католической церкви. Очевидно за необыкновенною святость. Католическая церковь также дала приют главе бандеровской СБ Лебедю, которого не только спрятали от возмездия в одном из униатских  монастырей в Италии, но и дали ему возможность написать там книгу «УПА», в которой прославлялись «подвиги» украинских нацистов. Иерархи римско-католической церкви окружили почетом и уважением многих оуновских палачей, например таких, как капеллан карательных подразделений «Нахтигаль», капеллан шуцманшафтбатальон-201, главный капеллан 14-й дивизии СС «Галициен» И.Гриньох.

 

Война с бандитизмом была долгой и кровавой. Основные силы УПА были рассеяны в открытых боях частями МГБ, МВД и СА к лету 1946 года, когда бандеровцы перешли к партизанским действиям мелкими группами. В этот период основные силы УПА представляли не столько озлобленные банды, прятавшиеся в труднодоступных лесных и болотистых местах, сколько так называемые Самооборонные Кустовые Отделы (СКО), состоявшие из легализовавшихся ОУНовцев, под покровом ночи занимавшишся террором и диверсиями, а в дневное время, подобно оборотням принимавших вид мирных жителей.

 

Части УПА действовали на территории СССР, Польши и Чехословакии, зачастую взаимодействуя с антисоветской «Армией Крайовой» в Польше, так называемыми «Белыми Партизанами» в Словакии и венгерскими недобитками генерала Фаркаша де Кисборнака. Их зверства продолжались до конца 1947 года. Вначале 1948 года граница с Чехословакией была надежно прикрыта. Это был единственный путь, через который вояки УПА могли сбежать на Запад, и они использовали его для массовых прорывов, после разгрома их основных формирований. Теперь это стало невозможным. Разгром УПА, как организованной силы, завершался и встал вопрос о спасении главарей УПА. Для этого их хозяева воспользовались заранее «законсервированными» маршрутами, которые готовили, и соответственно о которых знали только геленовские агенты.

 

Организованное сопротивление в Западной Украине окончательно пошло на спад только после ликвидации (под непосредственным руководством П.Судоплатова) командующего УПА Р.Шухевича 5 марта 1950 года, хотя отдельные отряды и остатки подполья действовали до середины 50-х годов. Бандеру ликвидировали (по личному распоряжению Н.Хрущева) в 1959 году во Франкфурте-на-Майне, предварительно уничтожив в 1957 году Мюнхене его возможного преемника Льва Ребета.

Благополучной была судьба Н.Лебедя. Подобранный после войны американцами, этот бывший глава головорезов из бандеровской СБ долго учил американских «коммандос» ремеслу убивать. С этой целью, несмотря на солидный возраст, он использовался в качестве «специалиста» по борьбе с вьетнамскими партизанами.

 

Чтобы понять, насколько серьезно немцы подготовили УПА к проведению диверсий в советском тылу, приведу воспоминания Ю.Тараскина, служившего в то время в СМЕРШе. Они были опубликованы в статье А.Чистякова «Откуда есть пошла Nенька-Украiна», в Газете Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» № 7 (46), июль 2000 года:

...

«Так получилось, что долгие часы мы проводили в беседах с одним из старых чекистов, который всю свою профессиональную карьеру занимался проблемами украинского национализма. А, выйдя в отставку, продолжает накапливать уникальный фактологический архив. Более того, долгое время, будучи внедренным НКВД в средний командный состав УНА-УНСО, в полном объеме владеет информацией. Мы представляем вашему вниманию некоторые фрагменты наших с ним бесед без купюр. Так становится понятной реальная угроза нашей стране, которая сегодня уже и не скрывается украинскими националистами. Вот его рассказ.

 

Когда в 1920 году в Праге собрались бывшие офицеры Австро-венгерской армии родом из Галиции (территория современной западной Украины) и создали свою УВО, то в первую очередь они создали систему связи и административную структуру организации. Помогли им в этом деле в 30-е годы ОВРА (итальянская тайная полиция), немецкая служба безопасности СД и военная разведка АБВЕР (команда Брандербург-800, готовившая разведывательно-диверсионные подразделения) в своих школах в Варшаве и под Берлином. Они эту структуру доработали и отшлифовали.

           

В 1943 году весь этот масштабный проект был запущен. Нашей армии пришлось после уничтожать УПА численностью 100 тысяч человек. Чтобы иметь возможность содержать такую армию, ОУНовцы поступили следующим образом. Взяли за административную единицу село, в котором должно быть не менее 200 дворов. Если в селе не набиралось столько, то объединялось несколько, до нужного количества. А дальше по тройственной системе, т.е. 3 села объединялись в станицу, 3 станицы в подрайон, 3 подрайона в район, 3 района в надрайон, 3 надрайона в виддил. Надрайон и виддил у них были областными структурами, а всю территорию Украины поделили на 4 части (луча). Во главе всех этих лучей стоял Центральный провод ОУН во главе с Проводником. Основным был луч «Захид» – северо-западный, включающий в себя Галичину и Закарпатье, остальные были второстепенными и поддержкой местного населения не пользовались.

 

Давайте пойдем по схеме снизу вверх и рассмотрим её уровни и звенья. Вот уровень села. Это – основа основ всей структуры. На базе села существовали различные мастерские по всем видам ремонта, цеха переработки сырья и пошива одежды и т.д. и т.п. Вся хозяйственная часть была очень похожа на наши колхозы и совхозы. Бандеровцы после начала войны не стали разгонять эти организации, а использовали их как очень удобные для себя структуры. У них была жесткая плановая система. Заранее давалось задание, кто и что должен вырастить, посадить, заготовить, а осенью сдать. Всей этой службой заготовки в селе руководил господарчий, он был главный заготовитель-хозяйственник. После заготовки всё сдавалось под расписку станичному села. Станичный в селе был в роли председателя колхоза, который ведал всеми ресурсами. Обычно всё заготовленное хранилось в лесу, в схронах, на высоком, сухом месте, хорошо замаскированное. Всё тщательно учитывалось, велись записи по приходу и расходу материальных ценностей и станичный всегда знал какими запасами, на какое количество людей он рассчитывает. В случае надобности он ехал в лес, привозя необходимое количество припасов и распределял среди тех домов, у которых были на постое боевики. Обычно на селе стоял рой, или, по нашему, взвод, поэтому размещение боевиков в селе не ложилось нагрузкой на семьи. Снабжением одеждой, продовольствием занимался станичный. Самое интересное, что всё население делилось на две части – женскую и мужскую, и у каждой части были свой господарчий и станичный. Женщины занимались ремонтом и пошивом одежды, стиркой белья, перевязочного материала, уходом за ранеными. Среди населения села велась в обязательном порядке политработа по разъяснению идей ОУН-УПА, а занимались ей политработники ОУН, причем для каждой категории населения разные, отдельный для мужского населения, отдельный для женщин (обычно женщина), а также раздельно среди юношей и девушек. Помогали им в этом все священники греко-католической церкви, говоря в своих проповедях что надо слушаться своих защитников, так как они несут свободу и право владения землёй.

 

В каждом селе был пункт связи, представлявшим собой хороший крестьянский дом, владельцы которого были так называемыми пунктовыми связи. В этом пункте было организовано круглосуточное дежурство, так как любое время дня и ночи мог прийти связной с шифрованным донесением. Связными практически всегда были молодые девушки, в возрасте от 10 до 17 лет. Легенда перемещения по маршруту была тщательно отработана. Обычно они шли к родственникам в соседнее село, таким же содержателям пункта связи. Мы, когда это узнали, поступали так: переворачивали эту девушку вдвоём вверх ногами, и начинали трясти до тех пор, пока из её бюстгальтера не выпадет шифрованное донесение. Широко использовалась система условных знаков для внешних наблюдателей, находящихся вдоль дороги от села к селу в пределах видимости друг друга. В этом случае использовали мальчишек. Их же использовали для наблюдения за передвижением и местами дислокации наших войск.

 

Следующий уровень – это станица, объединение 3-х сёл. Руководство станицы находилось в одном из этих сёл. Состояло из станичного станицы, ведавшего размещением, постоем и снабжением всем необходимым сотни УПА, (это 100 – 150 человек боевиков), господарчего станицы, руководившего службой заготовки припасов в этих сёлах. В каждой станице была боёвка СБ (служба безопасности) из 10 – 15 человек, тщательно законспирированных, с виду местных жителей. Отличались неимоверной жестокостью, хуже всяких чеченцев, убивали при малейшем подозрении на сотрудничество с советскими властями. Как пример – случай с семьей Ивана Семёновича Рухи. Он был вызван в райотдел НКВД для допроса по поводу участия в бандеровских бандах. Был признан невиновным, уехал домой и в тот же день была расстреляна вся его семья вместе с детьми и сброшена в колодец. Но Иван оказался тяжело раненым. Вылез из колодца, добрался до гарнизона и рассказал об участниках расстрела, среди которых оказался и председатель сельсовета – член боёвки СБ. В станице был свой следователь, получавший сведения от своих информаторов в сёлах, обрабатывавший их и при надобности передававших в службу безопасности станицы или выше. Содержатели пункта связи станицы имели выход на вышестоящие уровни руководства и имели в своем распоряжении единовременно до 20 связных. И никогда не забывалась политвоспитательная работа с населением. Для каждого возраста и пола имелся свой отдельный воспитатель, снабжающий своих подчинённых необходимой литературой и агитационными материалами.

 

На уровне подрайона и района в УПА сдержались кош и курень, по нашему войсковому уставу это пехотный полк, численностью до 2000 – 3000 человек. Кош отличался от куреня тем, что в нём были артиллерийские и механизированные соединения. Районное и подрайонное и руководство находилось в крупных селах, входящих в этот подрайон или район, там же находился штаб и командование куреня. Они не любили жить в лесу, хотя там у них были построены с помощью немецких инженеров бетонированные бункеры, хорошо замаскированные, с водяным и электрическим снабжением. Бывало, после войны, загонишь отряд УПА в лес, всё в окружении. Входишь в лес. А там никого нет, все в землю попрятались. Берёшь длинный железный штырь и начинаешь протыкать землю, пока не обнаружится бункер.

 

На этих уровнях в ОУН – УПА существовала и своя прокуратура, и следственный аппарат, состоящий из выпускников юридических факультетов Львовского, Варшавского и Краковских университетов, украинцев по национальности, работавших в тесной связке с районными боёвками службы безопасности. Для проведения следствия имелись тайные тюрьмы для содержания и пыток заключённых. Районная боёвка состояла из 10 – 15 хорошо обученных и вооружённых людей, по своей сути палачей, выполнявших карательные операции по распоряжению своего коменданта. Тот в свою очередь, получал сведения для проведения акций от следователей и прокуроров. А получали сведения от своих людей на мелких административных должностях в сельсовете, райсовете, на постах бригадиров, председателей колхозов. В городских военкоматах и НКВД это были обычно технические работники, уборщицы, истопники, секретари-машинистки, повара в спецстоловых для оперсостава. Только однажды ОУНовцам удалось внедрить своего агента в нашу боевую группу, которая была уничтожена при захвате куренного в одном из сел.

 

Призывом в УПА руководили коменданты мобилизационных отделов, в случае больших потерь в УПА по системе связных станичным передавались требования на мобилизацию нужного количества людей, за уклонение от призыва – расстрел.

 

Особое внимание надо уделить «сотне отважных юношей» и такой же «сотне девушек» при отделе особого назначения. Это была настоящая кузница кадров ОУН-УПА. Вся молодежь делилась на три возрастных группы, 10 – 12 лет, 13 – 15 лет и 16 – 18 лет. У всех этих половозрастных групп были свои задачи, действия и спрос. Самые младшие использовались как наблюдатели, разведчики и связные, более старшие – как диверсанты. Например, в сотне отважных юношей при отделе особого назначения начинал свою «трудовую деятельность» в качестве разведчика будущий президент Украины Леонид Кравчук. О том, насколько это была серьёзная организация, можно судить по тому, как они вели наблюдение за танковым резервом 1-го Украинского фронта, стоящего в Тучинском лесу в 1944 году с последующим наведением на него немецкой авиации. Не любили мы этих юношей, бывало, окружим банду, убившую наших товарищей, а они бросают оружие, поднимают руки и кричат, что они дети. А «сотня отважных девушек» при этом же отделе, – так это самые настоящие садистки, мы их и в плен не брали, расстреливали на месте. Они на наших пленных солдатах отрабатывали практические занятия по наложению шин на сломанные конечности, ломая им руки и ноги, или разрезали их для изучения полевой хирургии и способов сшивания ран. Свои хорошо оборудованные районные госпитали на 100 тяжело раненых они держали в труднодоступной лесной местности.

 

Надрайонные руководители предпочитали не светиться, находились обычно в лесу, в своих бункерах. У них там было все оборудовано для автономной жизнедеятельности, и электрическое освещение, и свой водопровод с канализацией, была радиосвязь с заграницей. На надрайонном уровне существовали школы младших командиров и политвоспитателей, аналоги современных тренировочных лагерей в Чечне, находившиеся в глухих карпатских лесах. Большинство из них было уничтожено в 1943 году партизанским соединением под руководством Вершигоры. В лесах на Оржевских хуторах Глевальского района Ровенской области находился и центральный провод ОУН-УПА, в хорошо оборудованном бетонном бункере со всеми удобствами, построенным под наблюдением немецких инженеров. Виддилы при каждой области с подчинённой им дивизией существовали только в 1943 – 1944 годах. Их уничтожила наша армия в апреле 1944 года в сражении под Кременцом.

 

В городах влияние бандеровцев было гораздо меньше, чем в селе. В городе у них была только служба внешнего наблюдения и связные. А руководство ОУН боялось там находиться, так как НКВД в городе хорошо работало. Да и городское население, более грамотное и лучше разбиравшееся в политической обстановке, не хотело сотрудничать с бандеровцами.

 

С этой тщательно законспирированной организацией СМЕРШу и пришлось воевать сразу после освобождения Украины. До конца войны советская власть заканчивалась в районных центрах. В селе хозяевами были бандеровцы. Чтобы покончить с этим, после войны в западной Украине в каждом селе были размещены гарнизоны. На одну Ровенскую область понадобилась целая 13 армия, после чего всё стало вставать на свои места. Бандитов загнали в лес и лишили снабжения, а СМЕРШ стал уничтожать в первую очередь главарей. После их уничтожения банды распадались, т.к. большинство людей было мобилизовано в УПА под страхом смерти, собственной и родственников. В 1945 – 1946 годах мы перебили банды на уровне куреней, кошей и сотен. А вот службу безопасности или по их «безпеки», этих жесточайших палачей нам добить толком не дали. Когда в 1946 году мы вышли на уровень надрайонного руководства, следы потянулись в ЦК Украины во главе с Хрущёвым. Тут нас и остановили. В 1946 году свернулась работа по борьбе с бандеровцами в Ровенской и Львовской областях. Были ликвидированы отделы СБ, ОКР СМЕРШ, ББ (борьба с бандитизмом). Сняли с должности генерала Трубникова, руководителя Ровенского управления НКВД, и генерала Асмолова в Львовской области. А из Киева во Львов перевели по указанию Хрущёва генерала Рясного, как оказалось после, сочувствующего националистам. В результате чего служба безпеки учиняла расправы над нашими людьми до 50-х годов. После смерти Сталина по амнистии, проведённой Хрущёвым, вышли на свободу все активные участники УПА ОУН, возвратившиеся к себе на родину. В 1950 – 1960 годах началось тихое восстановление ОУН. Начали они с выдвижения своих людей на партийные и хозяйственные посты, были случаи приёма проводников идей ОУН и политреферентов ОУН в комсомол с дальнейшим карьерным ростом (яркий пример - Леонид Кравчук). А тех, кто им мешал или запугивали, шантажируя жизнью близких, или под видом несчастного случая или бытовой ссоры убивали. В 1974 году я приехал на Западную Украину, и мои друзья рассказали, что на многих высоких партийных и хозяйственных постах, не говоря о мелких, особенно в сельской местности, в Ровенской, Львовской, Ивано-Франковской областях стоят люди ОУН. Бывший до 1972 года первым секретарём ЦК КП Украины Шелест скрывал всё это от Москвы.

 

Как человек, знавший почти всю бандеровскую верхушку, хочу отметить их повальную продажность, жажду денег от хозяев, будь то немцы или после войны - американцы и англичане. И это на всех уровнях, от верха до низа. Там не было идеалистов, просто каждый желал за счёт своего положения урвать побольше материальных благ».

...

 

Теперь немного цифр. За 1944 – 1945 годы бойцами истребительных батальонов было ликвидировано около 10 тысяч участников бандеровского подполья. Несмотря на угрозы со стороны соратников, за то же время  в органы Советской власти пришли с повинной 76742 бандеровца и их пособника. Всего за период 1944 – 1955 годов, как это следует из архивных материалов, МГБ, МВД и СА, было убито 153262 и арестовано 103828 бандеровцев и их пособников. Потери бойцов истребительных батальонов с 1944 по 1953 год составили 1523 человека.

Одним из методов борьбы с бандеровским подпольем было выселение семей его участников за пределы Украины. За период с 1944 по 1953 год с территорий западных областей Украины было выселено в отдаленные районы СССР 65 906 семей (203 662 человека). Стоит особо подчеркнуть, одно обстоятельство, о котором редко вспоминают – это переселение спасло жизни многим жителям Западной Украины, вынужденным сотрудничать с УПА.

 

Подведем итоги «национально-освободительной борьбы» УПА.

 

По данным, которые приводит в «Зеркале недели» №36 от 21.09.2002 апологет УПА профессор С.Кульчицкий: «Безвозвратные потери советской стороны за десять лет, с 1944 года, составили 30676 человек. Среди них 8340 военнослужащих, 3190 аппаратчика, 15669 колхозника, 676 рабочих, 1931 представителя интеллигенции».

 

Из этих данных следует, что бандеровцы убили 22336 мирных жителя. К ним следует добавить как минимум 160 тысяч жертв одной только «волынской резни». В результате получаем соотношение убитых мирных жителей и военнослужащих 21,9 к 1. Это как минимум. В таком случае против кого воевала УПА? Ответ очевиден – против гражданского населения. Да и с кем еще могли сражаться эти вояки, обученные гитлеровцами методам диверсионной деятельности.

 

А по поводу ее борьбы с гитлеровцами даже и говорить не приходится. По данным самих же самостийников за все время войны они убили... аж 700 фашистов. Не следует забывать, что в подавляющем большинстве случаев в разрозненных стычках с фашистами участвовали «бульбаши».

 

Еще раз приведу выдержку из Постановления I Конгресса ОУН, проходившего в Вене в 1929: «Полное уничтожение всех займанцев (неукраинских поселенцев) на украинских землях, которое наступит в беге национальной революции, и откроет возможности развития Украинской Нации в пределах собственного государства, обеспечит только система собственных вооруженных сил и целесообразная союзническая политика». Постановление – это официальный документ, который нужно исполнять; и в нем было четко оговорено: не переселить, не выселить, не изгнать, – уничтожить! Вот для чего им были нужны собственные вооруженные силы (а вернее банды), перед которыми никаких других задач не ставилось. Сказанное предельно ясно и не допускает иного толкования.

 

Как после всего этого можно называть вояк из УПА? Только двуногим нацистским зверьем. И в то же время это была элита – лучшие из лучших украинских янычар, отлично усвоившие идеологию и практику бесноватого австрияки по фамилии Шикльгрубер.

 

Вот далеко не полный перечень самых известных из них:

Роман Шухевич («Чупрынка») – капитан Абвера, награжден двумя крестами и медалью гитлеровской Германии; Главнокомандующий УПА.

Василь Сидор («Шелест») – капитан Абвера, награжден немецким крестом; командир роты шуцманшафтбатальон-201, затем командир УПА «Запад».

Д.Клячкивский («Клим Савур») – старший лейтенант Абвера; в 1943 году отдал приказ о массовом истреблении поляков на Волыни).

И.Грыньох («Герасимовский», «Данылив») – капитан Абвера, кавалер двух немецких крестов; организатор и член Главного штаба УПА, отвечал за связь УПА с Абвером и Гестапо, капеллан бандеровского батальона «Нахтигаль», капеллан шуцманшафтбатальон-201, главный капеллан 14-й дивизии СС «Галициен».

А.Луцкий («Богун») – старший лейтенант Абвера; командир взвода шуцманшафтбатальон-201, командир УНС (галицийский вариант УПА), с начала 1944 года замкомандира УПА.

В.Павлюк («Ирко») – капитан Абвера; командир роты шуцманшафтбатальон-201, куренной УПА на Ивано-Франковщине, затем районный проводник ОУН на Львовщине.

Ю.Лопатинский («Калина») – старший лейтенант Абвера; член Центрального провода ОУН и Главного штаба ОУН, активный участник кровавых преступлений нахтигалевцев во Львове (июнь 1941 г.). П.Мельник («Хмара») – капитан Ваффен СС; командир роты дивизии СС «Галициен», куренной УПА.

 

Психиатрические аспекты мышления национально озабоченных

 

Относительно недавно я заметил одну интересную вещь: во время беседы с национально свидомыми возникает одно и тоже тягостное ощущение. Это ощущение может быть более или менее явственным, но оно возникает всегда. Начинает казаться, что ты разговариваешь с одним из обитателей «дома скорби», которые, поубивав врачей, переодевшись в их одежду и завладев ключами, вырвались, наконец, на свободу.

 

Иногда это ощущение полного маразма, в который впал собеседник, становится настолько сильным, что появляется непреодолимое желание побыстрее окончить разговор и удалиться, чтобы эта зараза случайно не перекинулась на тебя.

 

В связи с этим возникла необходимость хотя бы в первом приближении квалифицировать явные аномалии в поведении национально свидомых. И поскольку я не являюсь врачом (хотя и биолог по профессии), пришлось проштудировать литературу по психиатрии. Результатом этих исследований явился психиатрический портрет национально свидомых. Понятно, что речь идет не об абсолюте, а о тенденции в их поведении. В результате этого я пришел к следующим выводам.

 

Как правило, национально свидомые имеют невысокий общий интеллект (что не мешает им быть неплохими специалистами в своей узкой профессиональной области). Это связано как с недостатком образования (так называемое мозаичное образование, о котором речь пойдет позднее) так и с врожденными пороками. Например, Западная Украина – район дефицитный по йоду. Это вызывает всем известную базедову болезнь. Но, кроме того, нехватка йода во время развития детского организма приводит к задержке в умственном развитии. Удельная плотность дебилов в этом регионе заметно больше, чем в центральных и восточных областях.

Если интеллектуальная способность мозга ниже порога освоения поступающей информации, то у человека появляется ощущение хаоса. Для такого человека становится невозможным ориентироваться в целостной ситуации окружающей действительности, она становится непонятной, мучительной, беспокоящей. Ставшей хаотической, действительность вызывает раздражение или утомление. И вместо того, чтобы притягивать, отталкивает. В этом случае действительность делается понятной при помощи бредовых построений и страх перед неизвестным временно уменьшается, заглушается, создавая иллюзию некоего психологического комфорта.

Именно поэтому необходимо всю свою жизнь развивать и поддерживать максимально высокий уровень своего интеллекта, чтобы иметь личностный минимум знаний для упорядочивания поступающей разнородной информации.

 

Кроме того, свидомые страдают неврозами и комплексами неполноценности. Это объясняется довольно просто. Им с раннего детства их свидомые родители вдалбливают о тяжкой участи нэньки Украины, которую все постоянно порабощали. А самыми худшими из поработителей были москали – это единственное для национально озабоченных вселенское зло. Эта горькая историческая участь плюс собственная тяжелая жизнь и создают постоянный стресс, который приводит к неврозам. В дальнейшем (через 7 – 10 лет) невроз может перерасти в психоз. Психоз отличается от невроза двумя принципиальными признаками: пациент уже не осознает что болен; кроме того, в отличие он невроза, психоз полному излечению поддается далеко не всегда. Иногда этот психоз приобретает маниакально-депрессивную форму.

Ощущение собственной неполноценности чаще всего компенсируется манией величия, что наиболее ярко проявляется в самостийном историческом мифотворчестве.

 

Далее, для национально озабоченных характерно параноидальное мышление – их одолевает одна или несколько идей фикс (например образ Росии как вселенского зла или украинской нации – самой древней нации на планете). За исключением этой узкой области они могут ничем не отличаются от нормальных людей.

 

Ну а самая характерная особенность национально озабоченных – расщепление психики или шизофрения. Приведу самые характерные примеры расщепления психики:

«Киевская Русь – это Украина, но украинцы – не русские».

«Сталин – тиран, захватчик и угнетатель, однако, присоединенные им (как и Хрущевым) к Украине регионы являются истинно украинскими».

«Русификация – зло, полонизация – норма».

Здесь же уместно привести и другое утверждение свидомых, являющееся признаком не шизофрении, а бреда: «Русские стали называться украинцами потому, что у них москали имя украли».

 

Как правило, услышав хотя бы одно такое утверждение, вести дальнейший разговор бессмысленно: вам попался экземпляр, которому нужны не аргументы, а квалифицированная медицинская помощь.

Это так называемый Maidaun vulgaris ukrainicus, что в переводе с латинского означает: дебил обычный, подвид украинский (или просто майдаун, как таких «титульных» все чаще начали именовать в народе).

Кроме того, спорить с майдауном просто опасно, так как загнав его в угол при помощи простых аргументов (речь о которых пойдет позднее), вы вероятнее всего только спровоцируете у него нервный припадок, результаты которого могут быть для вас самыми печальными.

 

Встречаются и свидомые, обладающие заметным интеллектом. Но они пользуются им только в тех областях, которые не противоречат их национальной догме. Внутри этой области никакие доводы не действуют – логика блокируется верой. Подобное поведение полностью подпадает под симптоматику бреда.

Иногда такие экземпляры используют весь свой интеллект, чтобы доказать недоказуемое и для этого уводят дискуссию в область софистики (софистика – использование ложных по существу умозаключений, формально кажущихся правильными, основанное на преднамеренном нарушений правил логики). Но это тоже является одним из признаком шизофрении. Выход здесь один – требовать простой ответ на такой же простой вопрос (о примерах таких вопросов речь пойдет далее).

 

Еще один вариант поведения национально свидомого: человек воспринимает предмет или явление не в виде целого, а в виде составляющих его частей, не в состоянии из набора признаков выделить главные и синтезировать цельный образ предмета. И поэтому в качестве опоры использует мнение другого человека, которое для него является абсолютом. Подобное поведение объясняется тем, что логическое мышление – это сравнительно недавнее приобретение человечества и далеко не все люди способны делать даже простейшие логические выводы. Мало того, существуют значительные социальные слои, по сути, целые народы не мыслящие категориями формальной логики.

Поэтому если строго подходить к определению «национально свидомый» то такие люди в действительности ими не являются. Это только представители стада, бездумно следующие за впереди идущими.

 

Остается последняя категория свидомых – они все хорошо понимают и адекватно ориентируются в окружающей обстановке. Причина их «свидомости» проста – они с национальной идеи кормятся. И единственный аргумент, который на них может подействовать, это страх. Поскольку такого понятия как совесть для них не существует.

Строго говоря эту разновидность националистов свидомыми назвать также нельзя.

 

В качестве примера сейчас приведу некоторые образчики творчества национально озабоченных. Остальные примеры «творчества душевнобольных» будут приведены в следующих главах, где они более уместны.

 

Итак, приступим.

 

Первое науковое «открытие» совершил идол национально свидомых, патриарх самостийной историографии, австрийский подданный М.Грушевский, который по заказу австрийского правительства и на австрийские же деньги написал на корявом русско-польском суржике десятитомный опус «История Украины-Руси», в котором описал историческую химеру под названием Киевская Русь-Украина. В котором с методичностью дятла долбил следующее: Русь – это Украина, однако украинцы – это особая, населенная нерусскими украинцами нация. В связи с этим эпохальным открытием и последователям Грушевского также приходится постоянно долбить аки дятлы: «русские (которые украинцы), украинцы (которые русские), русины (которые украинцы), украинцы (которые русины)...»

 

Но и титанический труд Грушевского блекнет по сравнению с современной Конституцией Украины, являющейся типичным примером шизофрении. Согласно самостийной Конституции Украина – единственное в мире унитарное (единое и неделимое) государство, включающее в себя автономию – Автономную Республику Крым.

 

Слабоумием государственного масштаба веет и от украинского Гимна. И петь его текст необходимо негромко и озираясь, ибо в нем недвусмысленно говорится о территориальных притязаниям к своим соседям. Чтобы не быть голословным, приведу его текст полностью (русский перевод приводится ниже):

 

ЩЕ НЕ ВМЕРЛА УКРАЇНА

 

слова П.Чубиньского, муз. М.Вербицького

 

Ще не вмерла Україна, і слава, і воля,

Ще нам, браття молодії, усміхнеться доля.

Згинуть наші вороженьки, як роса на сонці,

Запануєм і ми, браття, у своїй сторонці.

 

Приспів:

Душу, тіло ми положим за нашу свободу.

І покажем, що ми, браття, козацького роду.

 

Станем, браття, в бій кровавий від Сяну до Дону

В ріднім краю панувати не дамо нікому;

Чорне море ще всміхнеться, дід Дніпро зрадіє,

Ще у нашій Україні доленька наспіє.

 

Приспів.

 

А завзяття, праця щира свого ще скаже,

Ще ся волі в Україні піснь гучна розляже,

За Карпати відоб’ється, згомонить степами,

України слава стане поміж народами.

 

Приспів.

 

ЕЩЕ НЕ УМЕРЛА УКРАЇНА

 

слова П.Чубинского, муз. М.Вербицького

 

Еще не умерла Украина, ни слава, ни воля,

Еще нам, братья молодые, усмехнется доля.

Сгинут наши враги, как роса на солнце,

Будем господствовать и мы братья, в своей сторонке.

 

Припев:

Душу, тело мы положим за нашу свободу.

И покажем, что ми, братья, казацкого рода.

 

Станем, братья, в бой кровавый от Сяна до Дона

В родном крае господствовать не дадим никому;

Черное море еще усмехнется, дед Днепр обрадуется,

Еще в нашей Украине доленька настанет.

 

Припев.

 

А энтузиазма, труд настоящий свое еще скажет,

Еще эта воли на Украине песнь громкая раздастся,

За Карпаты отразится,  погомонит степями,

Украины слава станет между народами.

 

Припев.

 

Не хило, однако: «от Сяна до Дона». Польская река Сан начинается недалеко от польско-украинской границы и впадает в Вислу между Краковом и Варшавой в 150 километрах в глубине польской территории. С другой стороны Украина должна оканчиваться на Дону, в 180 километрах восточнее. Это означает, что в ее состав кроме части Польши должны войти Курская, Белгородская Воронежская, половина Ростовской, часть Липецкой и Волгоградской областей. И за эти, родные для них земли, браття-украинцы вступят в кровавый бой.

 

Впрочем, в настоящее время это как бы еще не совсем Гимн, так как музыка его утверждена ВС Украины в 1992 году, а слова еще нет (хотя есть официальная версия текста, в которой первая строка выглядит несколько менее безнадежно: Ще не вмерла України і слава, і воля (Еще не умерли Украины и слава и воля).

Но, учитывая год от года усиливающееся слабоумие украинской власти, неровен час, утвердят и слова. И тогда можно преспокойно созывать внеочередное заседание Совета Безопасности ООН по поводу территориальных притязаний со стороны Украины. Это вам ребята не хухры-мухры, это Гимн государственный.

Ну а пока очевидно необходимо просто мычать про себя неутвержденные слова под утвержденную музыку этого полугимна.

Очевидно, не зря автор этого Гимна, явно «слизанного» с польского «Еще Польска не сгинела», П.Чубинский был в свое время бит крестьянами Полтавской губернии при попытке его агитации.

 

А вообще, наверное, зря я на него накинулся, гимнец хорош и поучителен – какая богатая нива открывается для психиатрического анализа самостийной власти, его принявшей. Вначале депрессивные вопли о том, что оно вроде бы еще не «совсем того», еще шевелится. Которые затем сменяются маниакальным бредом о самостийном Рейхе от Сяна до Дона, слава которого будет греметь по всему белу свету. Налицо явные признаки маниакально-депрессивного психоза.

 

Далее. Открываем украинский школьный учебник истории, например «Историю Украины» для 9 класса. На 127 странице находится карта Украины с двойными границами, одна из которых «современная», а другая «этническая». Этническая Украина на западе включает в себя Пинск, Брест, занимает половину Польши, почти всю Словакию, немного Венгрии и, огибая Молдавию, уходит к Констанце и Варне, оканчиваясь почти у Стамбула. На восток и юго-восток Украина простирается до самой Абхазии, захватывая Краснодарский и часть Ставропольского края.

 

О том же талдычит и так называемая «Энциклопедия Украины» (Encyclopedia of Uкraine. Map and gazetteer volume. University of Toronto Press, 1994). Согласно ей, исконно украинскими оказываются 114 000 кв. километров территории России (что составляет примерно 20% от территории нэзалэжнойи Украйины), 27 000 кв. километров Белоруссии, 3 500 кв. километров Словакии, 1 700 кв. километров Румынии...

 

Но даже Кавказом украинские науковцы не удовлетворились. В своих исторических и этнографических изысках они открыли так называемый «серый клин» украинской земли, захватывающий на востоке территорию Казахстана. Но и это еще не предел. Так называемый «зеленый клин» перевалив через Эльбрус, оканчивается где-то у Тихого океана. И все это исконные украинские земли. Украинский вариант Великой Албании.

 

Мания величия не ограничивается только пространством. Своими корнями Украйинська Дэржава уходит во мглу тысячелетий.

 

Два выдающихся украинских ученых из американской дияспоры (диаспоры на нормальном языке): доктор философии Иван Овечко (Университет Северного Колорадо) и такой же доктор Роман Кухарь (государственный Университет Канзаса) издали уникальный науковый труд под названием «Карманный путеводитель по Украине и украинцам» (Ph.D. Iwan Owechko (University of Northern Colorado) и Ph.D. Roman V. Kuchar (Fort Hays Kansas State University), “A Pocketbook Guide to Ukraine and Ukrainians”, 2nd edition, Ukrapress, Colorado, 1985). В нем описаны многие исторические «открытия». В частности сообщается следующее.

 

«Согласно отрывку прото-украинской речи, открытому немецким археологом в 1947 г. в Турции, имя Русь и ее столица Киев существовали по меньшей мере 3000 лет назад». Хороша также упоминаемая докторами «финикийская надпись...  обнаруженная в Бразилии...  на прото-украинском языке».

«В результате анализа еще некоторых археологические находок последних лет, связанных с приручением в древнейшие времена животных, было доказано, что двугорбый верблюд был впервые приручен в окрестностях Киева около 2000 лет до Р.Х., и что более отдаленные предки украинцев более чем за 2300 лет до того приручили лошадь.  Все эти данные привели исследователей к выводу, что Киеву должно быть, по меньшей мере, 4000 лет».

«Трипольская культура доисторической Украины протягивается в удаленное прошлое на 7000 с лишком лет».

«Киев в течение 7000 лет населялся украинской нацией, и что именно украинцы первыми в мире приручили верблюда».

«Наиновейшими исследованиями некоторых виднейших археологов мира установлена непрерывная эволюция украинской нации с доисторических времен, именно с периода переселения великой Шумерской нации из западных и центральных районов Украины, где уже более 7000 лет существовала высокоразвитая трипольская культура.  Шумеры (которые украинцы), согласно этим исследованиям, были первым народом, который начал использовать иероглифы, изобретенные ими более 5000 лет тому назад».

Но и это еще не предел.  Двигаясь вглубь веков, мы узнаем (стр. 15), что «как установлено бесспорными свидетельствами» за 17 тысяч лет до Р.Х. Украина была частью древней империи», а найденный будто бы тризуб того времени «доказывает древность украинской трипольской культуры».

«И хотя в некоторые периоды своей истории украинская культура подвергалась, в определенной степени, влияниям греческой, римской и византийской культур, основные элементы украинской культуры не подверглись изменению и остались целостно и специфически украинскими – в ярком отличии от русских, у которых нет и никогда не было элементов сопоставимой глубины».

И, наконец апофеоз: «За 40.000 лет до Р.Х. на Украине применялась геометрия. ... Это невероятно, но бесспорно».

 

После этого остается только незамедлительно вызвать бригаду из дурдома. Откуда собственно и сбежали эти «доктора», а в действительности его пациенты, предварительно поубивав своих лечащих врачей и переодевшись в их одежду.

Подытожить эти примеры можно крылатой фразой одного известного фотографа: «Маразм крепчает».

 

С психиатрической точки зрения мышление национально свидомых характеризуется типичным политематическим бредом, как правило, состоящим из бреда преследования, бреда величия, бреда сверхценных идей. В основе этой бредовой конструкции лежит чувство собственной неполноценности, которое объясняется пониманием национально свидомыми отсутствия у них своей истории, своего языка, своей религии, достаточно химеричной культурой и многовековым рабством (что особенно касается галицийцев). Эта собственная неполноценность более или менее ими осознается и подавляется, либо компенсируется бредом (бредом величия украинской нации как во времени, так и в пространстве; бредом преследования (со стороны проклятых москалей); бредом свехценных идей – рецепт построения украинского Рейха: сделать национализм основой государственной политики, прогнать всех москалей, ляхов, жидов, вернуть этнические украинские земли... Своеобразный украинский вариант Wunderwaffe для возрождения еще не совсем вмэршэй Украйины.

 

Далее идет описание симптоматики некоторых психических заболеваний, которые я счел полезным для общего образования. Те же читатели, которым эта информация неинтересна, могут ее спокойно пропустить и переходить к следующей главе.

 

***

 

НЕВРО'З. [<гр. neuron жила, нерв] – обширная группа функциональных нервно-психических заболеваний. Общим для них всех является то, что при этом отсутствуют органические повреждения головного мозга. Для неврозов нет ни возрастных, ни половых границ.

Обязательным условием для возникновения невроза является стрессовая ситуация. При длительном постоянном стрессе развитие невроза практически гарантировано даже у самого здорового человека. По сути, причина невроза лежит в резком несоответствии реальной жизни тому, чего желает человек.

Неврозам больше подвержены люди с тревожным, мнительным характером. Болезнь развивается постепенно, и исчезновении причины стресса полностью излечима.

Главный симптом невроза – тревога. Многих пациентов часто преследуют страх сойти с ума; заразиться инфекционным (в особенности венерическим) заболеванием; заболеть раком или сердечной болезнью; страх смерти или самоубийства; боязнь людей или животных. Хотя у большинства из этих больных страх не имеет очевидной причины, он постоянно изнуряет их. Тревога – состояние хронического страха, предчувствий страшного несчастья, наполняет жизнь больных. Приступы острой тревоги могут возникать внезапно и бывают столь интенсивны, что сопровождаются сильнейшей паникой и ощущением ужаса.

Прежде всего, неврозы проявляются так называемым астеническим синдромом, в который входят симптомы повышенной утомляемости, истощаемости нервно-психических процессов, часто возникают вегетативные расстройства (потливость, сердцебиение) и нарушения сна.

К неврозам относят неврастению, невроз страха (многочисленные фобии), истерический невроз и невроз навязчивых состояний. При истерическом неврозе могут наблюдаться эпизоды судорожных припадков (их следует отличать их от эпилептических приступов); проблемы с передвижением; истерическая глухота и слепота; эпизоды нарушения речи (мутизм) и т.п. При этом переживания человека откровенно демонстративны, человек даже может имитировать падения, но редко получает при этом травмы.

Невроз может сопровождаться депрессией, причем нередко даже после того, как причина невроза найдена и устранена (у человека может еще оставаться своего рода «мысленный образ» проблемы), что не дает возможности полностью излечить невротическое состояние.Лечение неврозов. Пациентами нередко помогает психотерапия и ее наиболее интенсивная форма – психоанализ, использующий такие специальные приемы, как метод свободных ассоциаций, анализ сновидений, интерпретация фантазий и т.п. Относительно недавно разработан новый метод лечения – поведенческая терапия, основанная на выработке определенных условных рефлексов. Ее успех часто зависит от способности больного достигать полной физической релаксации (расслабления). Для устранения нежелательных действий или привычек поведенческая терапия иногда использует негативные санкции (например, электрошок).

При отсутствии лечения длительно текущий невроз (семь – десять  лет) как правило оканчивается психозом.

 

ПСИХО'З. [<гр. psyche душа] – обширная группа самых ярких психических заболеваний, при которых психическая деятельность больного не соответствует окружающей действительности, отражение реального мира в сознании резко искажено, что проявляется в нарушениях поведения, появлении несвойственных в норме патологических симптомов и синдромов. В последнее время вместо термина психоз используют термин психотические расстройства.

Психозы (или психотические расстройства) являются весьма распространенным видом патологии. В среднем, частота эндогенных психозов составляет 3-5% от численности населения.

Между понятиями психоз и шизофрения нередко ставят знак равенства, что в корне неверно, так как психотические расстройства могут встречаться при целом ряде психических заболеваний: болезни Альцгеймера, старческом слабоумии, хроническом алкоголизме, наркомании, эпилепсии, олигофрении и т.д.

Кроме того психоз может возникнуть вследствие воздействия сильной психической травмы (стрессовой ситуации). Это так называемый «реактивный» психоз. Нередко встречаются так называемые инфекционные (развивающиеся вследствие тяжелого инфекционного заболевания), соматогенные (вызванные тяжелой соматической патологией, например инфарктом миокарда) и интоксикационные психозы. Самым ярким примером последних служит алкогольный делирий - «белая горячка».

Основными проявлениями психозов являются: галлюцинации (слуховые, зрительные, обонятельные, вкусовые, тактильные); бредовые идеи (суждения, умозаключения, не соответствующие действительности); двигательные расстройства (проявляющиеся в виде заторможенности (ступора) или возбуждения); расстройства настроения (проявляющиеся депрессивными или маниакальными состояниями). Наиболее часто встречаются слуховые галлюцинации, так называемые «голоса», которые человек может слышать доносящимися извне или звучащими внутри головы, а порой и тела. В большинстве случаев голоса воспринимаются настолько ярко, что у больного не возникает ни малейшего сомнения в их реальности. Голоса могут быть угрожающими, обвиняющими, нейтральными, императивными (приказывающими). Последние по праву считаются самыми опасными, так как часто больные подчиняются приказам голосов и совершают поступки, опасные для себя или окружающих.

Психозы классифицируют по их происхождению (этиологии) и причинам (патогенетическим механизмам развития) на эндогенные (в том числе шизофрения, шизоаффективное расстройство, психотические формы аффективных расстройств), органические, соматогенные, психогенные (реактивные, cитуационные), интоксикационные, абстинентные и пост-абстинентные. Кроме того, психозы классифицируют по ведущей клинической картине, по преобладающей симптоматике (синдромальная классификация) на параноидные, ипохондрические, депрессивные, маниакальные и мн.др., включая комбинации (депрессивно-параноидный, депрессивно-ипохондрический и т.д.).

Лечение психозов. В неосложненных и незапущенных случаях стационарное лечение длится, как правило, полтора-два месяца. За это время удается полностью справиться с симптоматикой психоза и подобрать оптимальную поддерживающую терапию. В случаях, когда симптомы болезни оказываются резистентными к препаратам, требуется смена нескольких курсов терапии, что может затягивать нахождение в стационаре до полугода и более. Одним из наиболее важных факторов, влияющих на прогноз психотических расстройств, является своевременность начала и интенсивность активной терапии в сочетании с социо-реабилитационными мероприятиями.

Довольно часто (хотя и не всегда) у человека, перенесшего психоз, несмотря на полное исчезновение его симптомов, появляются так называемые негативные расстройства, которые в ряде случаев приводят к еще более серьезным социальным последствиям, чем само психотическое состояние. У больных происходит изменение характера, личностных свойств, выпадение из психики мощных пластов, ранее ей присущих. Больные становятся вялыми, малоинициативными, пассивными, не желают вступать в какие либо социальные контакты. Нередко у них исчезают присущие им ранее отзывчивость, душевность, чувство такта; взамен этого появляются раздражительность, грубость, неуживчивость, агрессивность.

 

БРЕД. Бред – это совокупность идей и представлений, умозаключений, возникших не в результате обработки поступившей информации и не корректируемых поступающей информацией (при этом не важно, соответствует ли бредовое умозаключение действительности или нет). Бред является расстройством мышления и изучается отраслью медицины под названием психиатрия.

По Снежневскому бред – неправильное умозаключение, возникающее на патологической основе (т.наз. «кривая логика»), полностью изменяющее мировоззрение больного, не поддающееся коррекции извне и изнутри и с течением времени претерпевающее определенную динамику. Если бред полностью овладевает сознанием, то такое состояние называют острым бредом. Иногда больной способен адекватно анализировать окружающую действительность, если это не касается тематики бреда. Такой бред называют инкапсулированным.

 

Являясь продуктивной симптоматикой, бред является симптомом многих заболеваний мозга, но особенно он характерен для шизофрении.

Однако бред отличается от шизофрении тем, что при шизофрении изменение индивидуального внутреннего мира происходит полностью, целостно, тогда как в случае с бредом – лишь частично. При шизофрении больной становится как бы другим человеком, а в случае бреда за рамками бредовых образов деформированного фрагмента своего внутреннего мира он остается тем, кем был, сохраняя принятый им (и даже общепринятый) образ поведения.

 

В основе любого бреда лежит неспособность понять окружающую действительность и связанное с этим чувство страха перед неизвестным. Благодаря сконструированным бредовым построениям действительность становится более ясной, понятной для данного индивида, и его страх или беспокойство уменьшается.

 

Различают два вида бреда. При так называемом первичном бреде первичным является поражение мышления – поражается рациональное, логическое познание, искаженное суждение последовательно подкреплено рядом субъективных доказательств, имеющих свою систему. Этот вид бреда отличается стойкостью и тенденцией к прогрессированию.

 

Ко вторичному бреду относятся «чувственный» бред, когда первично нарушено восприятие. Это бред образный, с преобладанием иллюзий и галлюцинаций. В случае вторичного бреда идеи фрагментарны, непоследовательны, т.к. первично нарушение чувственного познания (восприятия). Нарушение мышления наступает вторично, имеет место бредовая интерпретация галлюцинаций. Другой причиной развития вторичного бреда могут стать аффективные расстройства. Маниакальное состояние вызывает бред величия, а депрессия является первопричиной идей самоуничижения. Устранение вторичного бреда удается достичь главным образом лечением основного заболевания или симптомокомплекса.

 

Бред часто имеет тенденцию к систематизации: «доказательства» складываются в субъективно стройную систему (при этом все, что не вписывается в эту систему, попросту игнорируется).

 

Бред относится к психопатологическим состояниям. Попытка переубедить больного – бесполезна, а при непосредственном контакте даже опасна. Для защиты бредовой конструкции носители бреда предпринимают все доступные им средства и способны совершить общественно опасные деяния, зачастую тяжкие.

 

В настоящее время понятие «бред» стали заменять более адекватным полисемантическим понятием «бредовый комплекс». К нему относят группу психических заболеваний, очень близких к шизофреническим (они могут привести к заболеванию шизофренией, быть ее остаточным состоянием либо рецидивом). Основное отличие бредового комплекса от шизофрении – фрагментарная деформация психики. Но в том и в другом случаях образ жизни и манеры поведения больного заметно меняются и отличаются от нормы (не говоря уже об эталонах). Неадекватным становится его миропонимание и мироощущение.

 

В последнее время бредовые установки в повседневной жизни людей встречаются столь часто, что их часто уже и не трактуют как болезненные. Их происхождение является результатом невоспитанности, малообразованности, ведущих к невежеству и бескультурью, но чаще к бредовой болезненности. Для данного вида больных видимые ими образы весьма отличаются от действительности.

Извращенное видение окружающего мира может определяться рамками разнородных социально (общественно, политически, законодательно) принятых норм, которые не всегда совпадают с эталонными.

Более того, под влиянием чувств несправедливости, вины, ревности, жажды денег, власти или славы, партийных или идеологических догм, политических спекуляций и других фиксированных эмоциональных установок для них в итоге изменяется весь целостный образ окружающей действительности.

 

Следует различать активную и пассивную сторону бредовых комплексов, направленность их воздействия. Существуют индивиды – «генераторы» того или иного бредового комплекса  и пассивные участники – «потребители», находящиеся под влиянием первых. Как правило, потребители превосходят «генераторов» своим числом. Часто «потребителями» становятся высокообразованные люди, однако это свидетельствует лишь о степени тяжести заболевания.

 

Психически больными можно с некоторой натяжкой признать также тех людей, кто без протеста и попыток изменить положение в надлежащую сторону, принимает далекие от эталонных норм порядки, насаждаемые в данном обществе, поскольку не только своим поведением, но и сопротивлением любым попыткам критики их убеждений и действий они подтверждают свое состояние бредовых больных. В случае значительного количества носителей бредового комплекса следует говорить о психической эпидемии.

Одновременно такое больное общество игнорирует или признает психически ненормальным любого, кто при помощи логики или научных доказательств попытается опровергнуть общепринятые бредовые установки (примером тому могут быть судьбы Джордано Бруно, Галилео Галилея...).

Бредовые социальные (идеологические, религиозно-конфессиональные, политические, мировоззренческие, философские) установки нередко отличаются большой устойчивостью и длительностью.

 

Фабула (тематика) бреда. Фабула бреда, как правило (в случаях первичного бреда), не является собственно признаком заболевания и зависит от социально-психологических, а так же культурных и политических факторов, в рамках которых находиться больной. Вместе с тем в психиатрии выделяется несколько групп бредовых состояний, объединенных общей фабулой. К ним относятся: бред преследования (убеждение, что некая личность или группа лиц следит за больным и преследует его с какой-то целью, обычно, чтобы убить); бред величия и мессианства (убеждение больного в собственной значимости приобретшее карикатурные масштабы); бред ревности (убеждение в измене сексуального партнера); бред ущерба (убеждение, что имущество больного портят или разворовывают какие-то люди – как правило, люди, с которыми больной общается в быту); бред отравления (убеждение, что кто-то хочет отравить больного); ипохондрический бред (убеждение больного в наличии у него какого-то заболевания – обычно тяжкого). В большинстве случаев бредовым комплексом так же является нервная анорексия (заболевание, характеризующееся потерей веса, чрезмерным страхом полноты, искаженным представлением о своем внешнем виде).

 

К основным бредовым синдромам (комплексам) относится и паранойяльный, парафренный и параноидный.

 

ПАРАНО'ЙЯ [<гр. paranoia безумие] – хроническое психическое заболевание, характеризующееся навязчивыми систематизированными бредовыми идеями, овладевающими сознанием больного и обуславливающими его действия.

 

Паранойяльный синдром – первичный, интеллектуальный бред, который очень трудно обнаружить на ранних этапах. Бред строится по законам «кривой логики». Цепочка утверждений может быть очень правдоподобной и чтобы найти дефект в мышлении больного, необходим большой опыт. Паранойяльный синдром включает строго понятийные бредовые комплексы, характеризующиеся жесткой фиксированностью и упорядоченностью. Паранойяльный синдром характеризуется интерпретативным бредом, обнаруживающим тенденцию к постепенному расширению и систематизации. При этом, хотя в содержании бреда и отражаются взаимоотношения, с которыми нередко приходится встречаться в обычных жизненных ситуациях, структура бреда создается на основе доказательств, обнаруживающих субъективную логику с односторонней трактовкой фактов. Бредовая система сохраняется в неизменном виде годами, обычно бывает детально разработанной и отличается логической точностью. Поэтому случаи паранойи распознаются с большим трудом и требуют глубокого научного анализа.

В одних случаях паранойяльный бред является монотематическим, в других бред разного содержания возникает у одного и того же больного последовательно или, что бывает значительно реже, почти одновременно (политематический бред). Различные бредовые сюжеты могут объединяться в единую систему или существовать изолированно. Высокая систематизация бреда свидетельствует, как правило, о достаточной стабильности состояния. Этим больным свойственна обстоятельность мышления, в одних случаях распространяющаяся на мышление в целом, в других – ограничивающаяся пределами бредового содержания.

Паранойя сопровождается подозрительностью и хорошо обоснованной системой сверхценных идей, которые приобретают характер бреда только при чрезмерной их выраженности. Бредовый комплекс был бы совершенно логичен, если бы исходные патологические идеи были правильны. Одержимый паранойей индивид, независимо от того, к какому социальной группе он принадлежит, навсегда посвящает себя борьбе с воображаемыми врагами и демонстрации подчеркнуто мужского поведения, граничащего с героизмом. Борьба никогда не кончается: как только побежден один враг, появляется другой, еще более опасный.

Поскольку деградация у больных паранойей чаще всего происходит лишь на конечных стадиях заболевания (и им зачастую удается придать видимость реальности своему бредовому мышлению, вовлекая окружающих в судебные процессы или другие сутяжнические виды деятельности), они редко оказываются в психиатрических больницах. У больных паранойей нет вычурного поведения, эмоциональной нестабильности, гротескных галлюцинаций и необычных идей, отмечаемых при других психопатологических состояниях. Многие из них способны поддерживать (хотя бы поверхностно) экономическую и социальную адаптацию. Только когда их побуждения приходят в конфликт с общественным благополучием, становится очевидной необходимость госпитализации.

 

Паранойю следует отличать от других бредовых расстройств, называемых параноидными – они часто связаны с органической патологией (церебральным атеросклерозом, старческими психозами) или же с функциональными психозами, в частности с шизофренией. При параноидных расстройствах бред изменчив и не столь логически проработан, как при паранойе. Кроме того, его могут сопровождать галлюцинации, изменение эмоциональных состояний и социально неприемлемое поведение.

 

Лечение паранойи остается неудовлетворительным. Основная причина заключается в том, что больные паранойей редко обращаются за помощью. В результате исследование, основанное на наблюдении и лечении, оказывается невозможным. В настоящее время в медицине нет специфических способов лечения этих состояний.

 

Парафренный синдром – бредовые комплексы с закрепленной и упорядоченной понятийной структурой, и включающие кроме нее чувственный бред (бредово-галлюционаторные комплексы). Тематика бывает различной, например сочетание фантастического бреда величия с бредом преследования. В клинической картине преобладают идеи величия, мирового могущества, обычно формирующиеся на фоне приподнятого настроения. Больные убеждены в своем высоком предназначении, особой миссии. Они объявляют себя властителями земли, присваивают высокие награды, «обладают даром предвидения», «гениальными способностями»; никаких препятствий для реализации их идей не существует. Значительное место в структуре парафренного синдрома занимают ложные, вымышленные больным воспоминания (конфабуляции).

 

Параноидный синдром – образный, резко бросающийся в глаза бред, часто протекающий в виде синдрома Кандинского-Клерамбо (совокупность бреда преследования и воздействия с псевдогаллюцинациями и явлениями психического автоматизма). Больные убеждены, что кто-то или что-то влияет на них извне (с помощью электричества, атомной энергии, лучей лазера и т.п.), воздействует на их мысли, руководит поступками, гипнотизирует. Возникает чувство отчуждения, утраты принадлежности себе собственных мыслей, чувств, поступков. Желания, влечения, интересы и мысли больных становятся достоянием окружающих (симптом открытости). У них «вызывают» воспоминания, радость, неприязнь, злобу, различные неприятные ощущения. Движения и действия также приобретают характер сделанных (двигают ногами и языком, вызывают гримасы, поворачивают голову).

 

ШИЗОФРЕНИ'Я [гр. schizo раскалываю + phren сердце, душа; ум, рассудок] – схизофрения – психическое заболевание, имеющее многообразные проявления (бред, галлюцинации, нервно-психическое возбуждение и пр.) и ведущее без своевременного лечения к нарушению психической деятельности. Под расщеплением подразумевается не раздвоение (например, личности), как часто это не совсем верно понимают, а нелогичность, несоответствие, отсутствие гармоничности.

 

Шизофрения прогредиентно текущий (прогредиентный – прогрессирующий) болезненный процесс, характеризующийся постепенно нарастающими изменениями личности (падение энергетического потенциала, замкнутость, аутизм, эмоциональное снижение, диссоциация психической деятельности, апатия) и различными по тяжести и выраженности продуктивными психопатологи­ческими проявлениями (аффективными, неврозо- и психопатоподобными, бредовыми, галлюцинаторными, гебефренными, кататоническими).

 

Шизофрению следует отличать от маниакально-депрессивного психоза, который характеризуется преимущественно перепадами настроения и периодическим восстановлением затронутых болезнью интеллектуальных функций.

 

Этиология (причины, вызывающие шизофрению), а также патогенетические механизмы ее развития недостаточно изучены. Важную роль играют конституционально-генетические факторы, а также пол и возраст больных, Наиболее тяжелые формы заболевания встречаются преимущественно у мужчин, менее прогредиентные – у женщин. Шизофрения, начавшаяся в юношеский период, протекает более злокачественно, чем в среднем возрасте.

Шизофренией страдает примерно 1,5 процента всего населения Земли. Распространённость среди женщин и мужчин одинакова. Болезнь может начаться в любом возрасте, но чаще всего болезнь начинается в возрасте от 15 до 25 лет. Шизофренией чаще болеют люди с техническим складом ума (физики, математики). Риск заболеть прямо пропорционален степени родства с больным шизофренией и количеству заболевших в роду. У братьев и сестёр, а также у детей страдающего шизофренией риск заболеть в несколько раз выше. Если же больны оба родителя, то риск равен примерно 45 процентам.

 

Клиническая картина. Симптомы. Шизофрения отличается большим разнообразием клинических проявлений как в начальной стадии, так и в манифестный период. Различны и исходы болезни: от едва заметных изменений личности, не влияющих на социальную адаптацию, до глубоких нарушений, делающих невозможной жизнь больных вне стационара. Эти различия связаны с течением, прогредиентностью, возрастом манифестации.

Отличительные признаки шизофренических расстройств – нарушения мышления, восприятия, аффекта и моторной функции. При шизофрении мыслительные процессы утрачивают нормальные ассоциативные связи, и больной часто неспособен сосредоточиться на какой-либо умственной задаче. На содержание мышления влияет также характерный для шизофрении феномен, а именно бред. Бред – это ошибочные и обычно очень стойкие убеждения, которые с учетом культурной среды больного признаются аномальными. Например, страдающий бредом преследования может быть убежден в том, что за ним шпионят полиция, ЦРУ и ФБР. Разумеется, для оценки таких убеждений важно знать реальную жизненную ситуацию больного, ибо есть люди, которые действительно находятся под таким наблюдением. Однако многие бредовые сюжеты настолько противоестественны, что повседневного опыта достаточно, чтобы сделать выводы об их нереальности. Примером служит бредовое убеждение человека в том, что он был перенесен через космос на другую планету, и там высшие существа наделили его чудесной силой и озарением. Помимо распространенного бреда преследования, существуют и другие виды шизофренического бреда. В их числе – бред утраты контроля за мыслями и движениями, когда больной убежден, что его мысли и движения контролируются внешними силами, например, по проводам, с помощью электроники, телепатии или гипноза. При шизофрении возможны слуховые, зрительные или тактильные галлюцинации. Наиболее распространены слуховые галлюцинации.

Диагностику шизофрении облегчают установление постепенно или ступенеобразно нарастающих изменений личности: психическое расщепление, аутизм, эмоциональное уплощение (у больных утрачивается тонкость аффективных реакций), стереотипии, манерность, падение психической энергии; а также нарушения мышления, бредовые идеи абстрактного, метафизического содержания. Явления психического автоматизма, кататоно-гебефренная симптоматика в клинической картине.

 

На этом фоне появляются стойкие неврозоподобные нарушения: навязчивые, астено-ипохондрические и деперсонализационные, истероподобные, сверхценные. Интенсивность этих расстройств колеблется в течение многих лет, постепенно они становятся доминирующими в клинической картине и определяют развернутую (манифестную) стадию болезни. У некоторых больных преобладает одно неврозоподобное расстройство, но у многих различные симптомы сочетаются.

 

Симптомы шизофрении зависят от стадии развития и формы течения заболевания, которое может иметь непрерывное или приступообразное течение. Выделяют три основные формы шизофрении: непрерывнотекущую, рекуррентную (пе­риодическую) и приступообразно-прогредиентную (шубообразную, от слова «шуб» - приступ).

 

Каждая из этих основных форм включает значительное число вариантов, отличающихся разным соотношением негативных и позитивных симптомов и прогредиентностью. Непрерывнотекущей шизофренией страдает около половины всех больных, приступообразные формы составляют другую половину. В случае приступообразного течения проявления психоза наблюдаются в виде отдельных эпизодов между которыми отмечаются «светлые» промежутки относительно хорошего психического состояния (ремиссии), которые часто бывают достаточно длительными. Психозы при этом виде течения более разнообразные и яркие, чем при непрерывном.

 

Непрерывно текущая шизофрения. В этом случае проявления шизофрении сопутствуют человеку на всем протяжении жизни с момента начала болезни. В типичных случаях болезнь развивается постепенно, дебютирует преимущественно в среднем возрасте. Это, например, хронический бред. Человек постоянно живет с мыслью, что соседи в его отсутствие портят его вещи, крадут что-то, во всех своих проблемах видит чьи-то происки, скорее всего все тех же соседей, а может и воздействие потусторонних сил. Он пишет во все инстанции с жалобами на злоумышленников, вызывает милицию, безрезультатно переезжает с квартиры а квартиру, из города в город.

При непрерывнотекущей шизофрении отмечается постепенное утяжеление болезнен­ных проявлений с последовательной сменой неврозоподобных, галлюцинаторно-бредовых и кататоно-гебефренных расстройств. Малопрогредиентное развитие процесса (вялотеку­щая шизофрения) долго (иногда в течение десятилетий) не приводит к грубым изменениям личности и выраженным нарушениям социальной адаптации. Картина заболевания в этих случаях ограничивается наиболее легкими психопатологическими расстройствами, такими, как навязчивость, фобия, истерические, сенесто-ипохондрические, деперсонализационные проявления, сверх­ценные идеи и паранойяльный систематизированный бред (ревности, изобретательства, сутяжничества, ипо­хондрический, любовный и др.), без галлюцинаций и явлений психического автоматизма.

Заболевание шизофренией в детском и юношеском возрасте приводит к приостановке естественного развития личности – у этих больных отчетливо выступают черты ювенилизма, сохраняющиеся даже в среднем и пожилом возрасте.

Злокачественной форме шизофрении, начинающейся в детском и юношеском возрасте («раннее слабоумие»), свойст­венно раннее появление негативных изменений, усложнение клинической картины, быстрое развитие болезни, уже через 1 – 4 года завершающейся конечным состоянием с грубым эмоциональным дефектом, регрессом поведения и распадом личности.

 

Паранойяльная шизофрения. Многие годы ведущее место в ее клинической картине занимают сверхценные и паранойяльные расстройства. Это наблюдается чаще у больных, прежде обладавших рядом личностных особенностей: односторонней активностью, гиперсоциальностью, не гибкостью психики, упрямством, относительной бедностью эмоциональной жизни. В начальном периоде болезни сверхценные идеи внешне правдоподобны, так как они бывают связаны с теми или иными реальными фактами. В дальнейшем переработка больным событий его жизни становится бредовой (бред толкования), что резко влияет на поведение и адаптацию больных в обществе. Систематизированным паранойяльным бредом долго исчерпывается вся бредовая симптоматика. Преобладает монотематический бред – ревности, любовный, изобретательства, реформаторства, сутяжный, ипохондрический, сенситивный бред отношения. В зависимости от содержания бреда преобладает повышенный (при экспансивных формах бреда – изобретательства, реформаторства) или пониженный (при сенситивном, ипохондрическом бреде) аффект.

Бред систематизируется быстро, но расширяется постепенно, путем включения в бредовую систему новых лиц и событий. Нередко наблюдается и бредовая переоценка эпизодов прошлого. Аффективная напряженность, бредовое истолкование больным слов и поступков окружающих в процессе его борьбы за свои «права» могут явиться причиной общественно опасных действий, подчас весьма тяжких. Для шизофренического процесса характерны расширение бреда, постепенная утрата его монотематичности, присоединение и нарастание идей преследования, возникновение в периоды обострений отдельных галлюцинаторных расстройств и явлений психического автоматизма.

Дальнейшее течение паранойяльной шизофрении различно. В одних случаях постепенно или после обострений процесс утяжеляется развитием параноидного (галлюцинаторно-параноидного) синдрома. В этих случаях вялотекущее заболевание становится более прогредиентным. Однако нередко болезнь на протяжении многих лет (десятилетий) остается относительно малопрогредиентной. У таких больных на отдельных этапах наблюдается побледнение паранойяльного синдрома, распад системы. На первый план выступают уже значительно более выраженные изменения личности: паралогичностъ, элементы разорванности, аутизм, чудаковатость, манерность, снижение энергетического потенциала.

 

Рекуррентная (периодическая) шизофрения. Проявляется периодически возникающими приступами, которые не приводят к грубым негативным изменениям и сменяются глубокими ремиссиями. Наиболее типичны онейроидно-кататонические приступы с онейроидным (грезоподобным) помрачением сознания и депрессивно-параноидные с бредом осуждения, зна­чения, инсценировки, приобретающим по мере нарастания тревожно-депрессивного аф­фекта образность, фантастичность. Наблюдаются также периодически сменяющиеся приступы атипичной депрессии и мании (циркулярная шизофрения). В этот период в зависимости от преобладающего аффекта содержание фантастического бреда становится то экспансивным (величие, особая роль в мире), то депрессивным (идеи виновности с оттенком громадности).

Рекуррентная шизофрения принадлежит к относительно благоприятным формам болезни, так как при ней не наступают тяжелые изменения личности, присущие непрерывнотекущей шизофрении. Рекуррентная шизофрения наблюдается у женщин значительно чаще, чем у мужчин.

 

Приступообразно-прогредиентная (шубообразная) шизофрения. Эта форма, самостоятельная по клиническим проявлениям, занимает как бы промежуточное место между непрерывнотекущей и рекуррентной формами шизофрении. Часть ее случаев нередко относят к непрерывному, а часть – к рекуррентному типу. При шубообразной шизофрении свойственные непрерывному течению синдромы (неврозоподобные, паранойяльные, параноидные) сочетаются с очерченными аффективными, аффективно-бредовыми и кататоническими приступами. Истинное начало болезни обычно приходится на детский возраст, когда обнаруживаются изменения развития в виде особого дизонтогенеза, а также становление шизоидной структуры характера и отмечается задержка развития в виде психического инфантилизма. Иногда признаки раннего начала болезни отсутствуют, шизоидные изменения личности остаются нерезкими, и болезнь выявляется лишь в связи с развитием манифестных приступов.

Шубообразная форма характеризуется присту­пами, разделенными ремиссиями; во время ремиссии отчетливо выступают скачкооб­разно нарастающие (после одного или нескольких шубов) изменения личности.

Клиническая картина приступов шубообразной шизофрении разнообразна и включает аффективные расстройства: депрессивные и маниакальные (обычно гипоманиакальные) приступы, но редко ими исчерпывается. Чаще возникают сложные синдромы. На фоне аффективных расстройств возможно острое развитие паранойяльного синдрома с полиморфным отрывочным бредом преследования, осуждения, отравления, с тенденцией к некоторой систематизации и большим удельным весом интерпретативных механизмов. Характерны колебания аффективного фона с изменением фабулы бреда от депрессивной к экспансивной. Этот тип приступа, как и все бредовые типы, больше характерен для мужчин и развивается обычно в среднем возрасте.

Наряду с наблюдаю­щейся в неблагоприятных случаях тенденцией к сокращению и ухудшению ремиссий и переходу в непрерывное течение, в возрасте после 25 лет возможны варианты заболевания с постепенным обратным развитием и урежением приступов, манифестирующими преимущественно в периоды возрастных кризов. Остаются выраженный психический инфантилизм, пассивность, эмоциональное обеднение.

Также возможны повторные тяжелые приступы в среднем и позднем возрасте после редуцированных приступов в детстве и юности.

 

Шизофрению чаще всего приходится дифференцировать с симптоматическими пси­хозами, маниакально-депрессивным психозом (МДП), реактивными состояниями, невро­зами и психопатией. Диагностику шизофрении облегчают установление постепенно или ступенеобразно нарастающих изменений личности (психическое расщепление, аутизм, эмоциональное уплощение, стереотипии, манерность, падение психической энергии), а также нарушения мышления, бредовые идеи абстрактного, метафизического содер­жания, явления психического автоматизма, кататоно-гебефренная симптоматика в кли­нической картине.

 

Лечение шизофрении. Зависит от клинической картины, течения заболевания и этапа патологического процесса. При выраженных психотических состояниях, нарушаю­щих адаптацию больных и обычно требующих госпитализации, применяют психотропные средства, а также инсулино- и электросудорожную терапию. В случаях более медленного развития процесса, в период становления ремиссий, а также при неполных неглубоких ремиссиях проводят медикаментозное лечение в сочетании с психотерапией и трудо­терапией.

Радикального метода лечения и профилактики шизофрении нет до сих пор, так как неизвестна причина ее возникновения.

 

Прогноз. Прогноз остро возникающих и протекающих с бурной психотической симпто­матикой приступов болезни более благоприятный, чем при затяжном течении с на­растающей апатией и падением энергетического потенциала, с преобладанием в клини­ческой картине систематизированного бреда, стойкого галлюциноза, кататоно-гебефренных расстройств. При поддерживающей терапии психотропными средствами и солями лития и мероприятиях по социально-трудовой адаптации прогноз улучшается.

Многие больные с благоприятным (мягкое, малопрогредиентное) течением болезни не нуждаются в длительной госпитализации, сохраняют способность к адаптации, в ряде случаев занимаются высокопродуктивной профессиональной, в том числе творческой, деятельностью. Аналогичные благоприятные возможности адаптации создаются при течении болезни с редкими приступами.

 

И в завершение краткого экскурса в психиатрию нужно упомянуть следующее. В настоящее время в среднем каждый четвертый житель бывших республик Советского Союза страдает невротическими или психическими расстройствами. Это в первую очередь связано с постоянными стрессами от нищенского существования, преступности, терроризма, межнациональных конфликтов, локальных войн, отсутствия перспектив и неуверенности в завтрашнем дне, с которыми сталкивается население этих республик. Это так называемая группа социально-стрессовых расстройств, определяемая сложившейся кризисной социально-экономической и политической ситуацией. Самое опасное в этой ситуации заключается в том, что эти причины имеют не только затянувшийся, но и нарастающий характер. Свою лепту также вносит и находящееся в затяжном кризисе медицинское обслуживание. Наибольший рост заболеваемости отмечен у детей и подростков, у 30% которых уже в раннем возрасте обнаруживаются острые и затяжные невротические состояния, задержка развития. Исключением из этого является только Белоруссия, благополучно избежавшая всех этих социальных катаклизмов.

 

Второе нашествие янычар

 

Второе нашествие украинских янычар на Малороссию началось после уничтожения Советского Союза. Явление, называвшееся ранее украинским буржуазным национализмом, было известно на протяжении всего существования СССР, но за исключением периода оккупации Украины гитлеровцами и короткого послевоенного периода на Западной Украине оно не имело сколько-нибудь существенного значения. Этот начавший зреть во время так называемой «перестройки» гнойник вскрылся в ее конце, в 1989 – 1991 годах. Тогда возникло националистическое по своей сути движение под названием «Рух» («Движение»). О его националистической направленности красноречиво свидетельствует один факт. Уже на момент его создания одним из программных положений Руха был отказ от права родителей на свободный выбор языка обучения для своих детей. С самого начала была поставлена цель на насильственную украинизацию.

На деньги Ватикана и западной диаспоры из Канады и США, Рухом начался планомерный захват власти сначала на Западе, а потом и на территории остальной Украины. Во главе националистической волны встал не кто иной, как бывший бандеровский хоробрый хлопчык (храбрый юноша) Л.Кравчук, на тот момент бывший заместителем заведующего отделом идеологии ЦК КПУ, ставший затем председателем Верховного совета, а после первым президентом Украины. После августа 1991 года маска коммуниста Л.Кравчуком была отброшена за ненадобностью. В декабре этого же года по предложению правительства Украины была организованна в Беловежской Пуще встреча трёх президентов пока ещё союзных государств. Именно Кравчук поставил крест на подписании союзного договора. Малороссия была насильственно отделена от России. Сбылись вековые мечты наших западных «друзей». Особенно из Ватикана Германии и Австрии.

После уничтожения СССР (кстати говоря абсолютно незаконного) на Украине началась самая настоящая вакханалия националистов из западной Украины. Первым делом они провели аттестацию военнослужащих. Признаком компетентности стало не знание военных дисциплин, а умение рассказывать проверяющей комиссии про великого украинского князя Владимира, жившего в великой Киевской Украине. Также был полностью повторен опыт начала 20 века, когда писались расписки об отказе от своей национальности. Какими моральными качествами надо для этого обладать, объяснять излишне. Просеяв таким образом весь офицерский состав армии и госбезопасности, удалили оттуда всех не согласившихся и не прошедших этого теста на знание истории Украины. Затем взялись за ключевые должности в госаппарате.

 

Нашествие украинских янычар осуществляется под знаменем «национального видроджэння» (возрождения), но в действительности является ни чем иным, как планомерным и целенаправленным уничтожением всего русского. Это уничтожение идет по нескольким направлениям: языковое насилие (насаждение риднойи мовы и искоренение русского языка); уничтожение православия (как носителя русской культуры и силы объединяющей все русские земли) и замена его униатством, которое впоследствии будет заменено католичеством; воспитание и образование подрастающего поколения в русофобском духе; реабилитация бандеровцев и пропаганда бандеровщины (как механизма для «окончательного решения русского вопроса»). Отдельной и самой неприятной проблемой для национально озабоченных являются и ныне здравствующие карпатские русины, которых пытаются превратить в щирых украйинцив, одновременно всячески замалчивая в других регионах Украины сам факт их существования. Рассмотрим каждое из этих направлений агрессии.

 

Языковое насилие

 

В начале еще раз повторюсь: язык – это основа нации. Для того, чтобы уничтожить нацию, сделать русских свидомыми янычарами, люто ненавидящими своих родных братьев, у них прежде всего нужно отобрать их родной язык, заставить говорить на чужом. Языковое насилие началось с объявления украинского языка государственным в реально двуязычном государстве, где большая половина населения говорит на русском языке. Нужно иметь в виду, что произошло это в 1989 году, когда еще существовал СССР и русский был языком межнационального общения. Но этим законом было положено начало языковому геноциду. Но особенно ретиво за русский язык национально озабоченные принялись сразу же после провозглашения своей «нэзалэжности» в 1991 году. Была насильственно украинизирована работа центральных (а в большинстве регионов – и местных) органов власти. На дэржавну мову (которую в последнее время все чаще ласково называют «дерьмовой») система образования. В подавляющем большинстве случаев это происходит без учета мнения учеников и их родителей. Так же как и без учета снижения уровня образования. Ибо еще в начале 90-х национально озабоченный министр образования не стесняясь, давал вузам следующую установку: «пусть студенты отвечают на экзаменах хуже, лишь бы по-украински».

В соответствии с существующим законодательством, вступительные экзамены в высшие учебные заведения Украины (за исключением Таврического университета), проводятся на украинском языке. В некоторых областях не осталось уже ни одной русскоязычной школы. Там же где они остались – их количество уменьшается с каждым годом. То же происходит и с детсадами. Особенно интенсифицировался этот процесс после шабаша под названием «оранжевой революции». Медленно, но верно идет вытеснение русского языка из теле- и радиоэфира (где по существующему законодательству должно быть не менее 50 процентов программ на украинском языке).

В течении вот уже 15 лет остается вопиющим фактом циничное игнорирование принятого еще в 1989 году и до сих пор не утратившего своей силы «Закона о языках», согласно которому в наиболее важных сферах жизни общества, каковыми являются обучение, массовая коммуникация, наука и производство, обслуживание, судопроизводство, административная, социально-политическая и религиозная деятельность, русский язык обладает теми же правами, что и украинский. Свидомым этот закон не указ – они потрясают в воздухе государственным статусом украинского языка, грандиозной провокацией, осуществленной при правлении незабвенного Л.Кравчука. И из нэзалэжных мозгов совершенно вышибло память о том, что согласно Конституции ими же принятой: «Не может быть привилегий или ограничений по признакам расы, цвета кожи, политических, религиозных и иных убеждений, пола, этнического и социального происхождения, места жительства, по языковым или иным признакам. (Конституция Украины, статья 24)».

 

Даже по результатам национально нэзалежной всеукраинской переписи 32,5% населения признали русский язык своим родным (на 2,8% больше, чем в 1989 году). В связи с этим придется напомнить некоторые факты. Начну с Канады, где живут истинные украинские патриоты (галицийцы, сбежавшие туда в конце 19 века от сытной жизни подданых габсбургской монархии). Так вот, в Канаде два государственных языка – английский и французский. Бельгия – французский и фламандский. Ирландия – ирландский и английский. Финляндия – финский и шведский (носителей шведского языка всего 6 процентов). Но наиболее характерен в этом случае пример Швейцарии, постоянно упоминаемой в качестве примера демократии – четыре официальных языка: французский, немецкий, итальянский и ретто-романский (на котором и говорит всего-то с три тысячи человек). Всего же из 239 стран на планете только в 37 из них (не считая республик бывшего СССР и Югославии) существует понятие «государственный язык», но при этом в 32 странах – государственных языков два и более. В остальных же применяется понятие «язык, обязательный к изучению», а это, как говорят в Одессе: «две большие разницы».

 

Но мировой опыт для свидомых ничего не значит. И никогда не будет ничего значить. Поскольку противоречит тематике бреда самостийности.

 

Постоянно раздаются истошные вопли: «Вокруг господствует русский язык!.. Украинский народ русифицирован!.. Украинцы не говорят на родном языке!..»

 

А все оказывается очень просто. Дерьмова, став привычной для многих, несмотря на столетие украинизации малороссов, так и не стала для них родным языком. Поэтому большая часть из тех, намерянных переписью 67,5% украинцев, ничтоже сумняшеся говорит: «Хотя мой родной язык украинский, но мне легче общаться на русском» (такие заявления являются ярким примером бессознательно повторяемого бреда: как можно с большей легкостью общаться на чужом языке?!). По данным киевского Центра политических исследований и конфликтологии 80% населения страны считает необходимым повысить статус русского языка, а 64% выступает за признание русского языка вторым государственным.

 

И это заставляет сатанеть адептов украинского возрождения. Показательны в этом плане недавние откровения председателя Верховного Совета Украины (или на заграничный манер – спикера) В.Литвина, заявившего, что «придание русскому языку статуса государственного является угрозой национальной безопасности Украины». Вот так – ни больше, ни меньше. Литвин предрекает в этом случае Украине мрачные перспективы: украинский язык будет утрачен, а вслед за ним, вполне возможно, уйдет в небытие и сама многострадальная нэнька-Украйина (очевидно окончательно загарбанная москалями). Далее он брякнул о том, что в связи с этим «проблемы формализации вопроса предоставления русскому языку статуса государственного не существует». Очевидно сему радетелю украинского возрождения неизвестна мировая практика, свидетельствующая о том, что даже 5 процентов населения, говорящих на другом языке не смирятся со своей второсортностью, и это, в конечном счете, будет причиной возникновения сепаратизма. И когда «рванет» Левобережье, Крым, Новороссия, Закарпатье, тогда действительно Украине придет конец. А Крым, кроме того станет еще и «украинским Косово».

 

О том же стенает и лидер Украинской Народной партии Ю.Костенко: «Несмотря на конституционную защиту языковых прав этнических украинцев, а это почти 78% населения Украины, сфера использования национального языка из года в год стремительно сокращается». Причиной этого является то, что «в органах власти, в сферах науки, образования вместо государственного языка можно услышать общепонятный суржик». Кроме того, «тема украинского языка стала предметом грязных политических спекуляций». И в заключение этого «плача Ярославны» следует призыв непосредственно к Ющенко: «Мы обращаемся к президенту Виктору Ющенко срочно созвать Совет национальной безопасности и обороны и разработать комплекс мер в отношении защиты украинского языка».

 

А если здесь же привести цитату из рассматриваемых далее Рекомендаций «О функционировании украинского языка на Украине», гласящую: «рассмотреть и утвердить в двухмесячный срок подготовленный Национальной академией наук Украины, Министерством просвещения и науки Украины и Министерством Обороны Украины проект межотраслевой научно-технической программы – Информация. Речь. Интеллект», то воображение начинает рисовать фантасмагорические картины агитационных танковых пробегов по Югу и Востоку под лозунгами «Шире внедряйте украинский язык в современную языковую практику». И прицельный сброс штурмовиками украинской литературы на труднодоступные населенные пункты.

Дяди-авторы совершенно потеряли остатки здравого рассудка.

 

Далее предлагаю вашему вниманию некоторые этапы «славного пути» по планомерному уничтожению русской нации на Украине, который подпадает под международное определение этноцида (этноцид – уничтожение нации без физического уничтожения ее представителей).

 

Но вначале стоит немного остановиться на основных положениях «Закона о языках» 1989 года, действие которого никто не отменял, следовательно он официально он действует, и нарушать его никто не имеет права.

Статья 25 гласит о том, что «свободный выбор языка обучения детей является неотъемлемым правом граждан Украины». Нужно отметить следующее – эта статья фактически является копией одного из положений Конвенции по правам человека, которое гласит: «Родители имеют право свободного выбора языка обучения для своих детей». Поэтому ее нарушение автоматически является нарушением Конвенции ООН по правам человека.

В нарушение этой статьи Министерство образования Украины в 1992 году издал приказ, согласно которому требовалось создать «такую сеть первых классов ... которая бы наиболее полно соответствовала национальному составу населения каждого региона и запросам Украинского Государства». То есть свободный выбор языка был заменен национальным составом населения. А это говорит о том, что украинцев лишили права выбора языка обучения своих детей.

Статья 4 гласит о том, что «языками межнационального общения на Украине считаются украинский, русский и другие языки». Там же сказано об обеспечении свободным пользованием русским языком, как языком межнационального общения.

Статья 5 гласит о том, что «Гражданин вправе обращаться в государственные, партийные, общественные организации, предприятия, учреждения и организации на украинском или другом рабочем языке, на русском языке или языке приемлемом для сторон. Отказ должностного лица принять и рассмотреть обращение гражданина со ссылкой на незнание языка его обращения вызывает ответственность согласно с действующим законодательством. Решения по сути обращения оформляется на украинском языке или другом рабочем языке органа или организации, в которую обратился гражданин. По желанию гражданина это решение может быть выдано его в переводе на русский язык.

Статья 6 гласит о том, что «Должностные лица государственных, партийных, общественных органов и организаций должны владеть украинским и русским языком, а в случае необходимости – другим национальным языком в объеме, необходимом для выполнения служебных обязанностей. Незнание гражданином украинского или русского языка не является причиной для отказа в приеме на работу...»

Статья 10 гласит о том, что «Акты высших органов государственной власти и управления Украины принимаются на украинском языке и публикуются на украинском и русском языках...»

Статья 13 гласит о том, что «Техническая и проектная документация на Украине изготавливается на украинском или русском языках».

Статья 34 гласит о том, что «Почтово-телеграфная корреспонденция для пересылки от граждан,  государственных, партийных общественных органов, предприятий учреждений и организаций для пересылки в пределах республики принимается на украинском или русском языках. Почта и телеграф обеспечиваются конвертами, открытками, бланками и т. п. на украинском и русском языках».

Одновременно в «Законе о языках» существуют статьи, в которых говорится о том, что языком воспитания в дошкольных учреждениях (Ст. 26) и обучения в общеобразовательных школах (Ст. 27) является украинский. Но в них также указано, что в случае необходимости могут создаваться группы и классы с другим языком обучения.

В связи  с этим стоит напомнить о том, что кроме декларации украинского языка государственным (на что постоянно ссылаются национально озабоченные), статья 10 говорит и о том, что: «На Украине гарантируется свободное развитие, использование и защита русского и других языков национальных меньшинств Украины» (о чем эти же национально озабоченные постоянно умалчивают). Кроме того никогда не следует забывать о статье 22 Конституции Украины которая гласит: «Права и свободы человека, закрепленные действием этой Конституции, не являются исчерпывающими. Конституционные права и свободы гарантируются и не могут быть отменены. При принятии новых законов или внесения изменений в действующее законодательство не допускается сужение содержания и объема существующих прав и свобод». Поэтому любые законы сужающие сферу применения русского языка (на момент принятия Конституции, т.е. 1989 год) являются антиконституционными и не подлежат исполнению. А принуждение к их исполнению является уголовно наказуемым произволом.

 

Здесь же уместно вспомнить о других примерах незаконного «творчества» Министерства образования Украины в языковой области. Приказ Минобраза № 123 от 7.09.1992 года предписывает «изыскать средства из местных ресурсов для морального и материального поощрения работников образования, которые переходят на преподавание на государственном языке». При этом совершенно забывается, что в «Законе о языках» ничего подобного нет. Напротив, его статья 8 говорит: «Любые привилегии или ограничения прав лица по языковому признаку, языковая дискриминация недопустимы».

Письмо № 1/9-11 от 28.01.1993 года официально перевело русский язык в разряд зарубежных языков, тем самым позволяя школам вместо него изучать другие иностранные языки. В этом случае было грубо нарушена статья 27, которая гласит: «Изучение во всех общеобразовательных школах украинского и русского языков является обязательным».

Также совершенно незаконно требование ВАК (Высшая аттестационная комиссия) о предоставлении на украинском языке диссертации на соискание кандидатской или докторской степени. Это требование противоречит статье 30, которая гласит о том, что «результаты научно-исследовательских работ оформляются на украинском или русском языках». Но, можно смело утверждать, что никто из будущих докторов и кандидатов до сих пор за свои права не вступился. На Украине это равнозначно тому, чтобы плевать против ветра – себе дороже выйдет. Как минимум останешься без степени.

 

Хотя подавляющее большинство киевлян по-прежнему разговаривает по-русски, тем не менее, обучение на русском языке только в 8 русских школах из 526 киевских средних школ. В остальных не только преподают на дерьмове, но и начинают обучать русскому языку с 5 класса (при том, что английский начинают изучать с первого). Причем обучение русскому языку стараются отменить всеми путями, для чего ссылаются на различные трудности (отсутствие желающих, отсутствие учителей...). Да и само это «изучение» можно назвать таковым только в кавычках – на это отводится один час в неделю!

 

На изучение русской литературы отведено столько же времени, как и на литературу зарубежных стран (к которой она и причисленна!). Изучение русского языка как базового образовательного компонента изъято из школьных программ украинской национальной школы. Правда все эти нововведения не мешают школьникам на переменах пользоваться русским, что вызывает искреннее негодование наиболее свидомых учителей.

На примере Киева я хочу объяснить пока малопонятное для широкой общественности значение принудительного перевода образования (особенно высшего) на украинский язык. Если человек не может или не хочет пользоваться дерьмовой (а это право ему гарантирует Конституция), то в качестве орудий труда ему остается только метла или лопата. Что является ярким примером сегрегации по национальному признаку.

 

В 1993 году на Украине был принят печально знаменитый закон «О телевидении и радиовещании» в соответствии с которым иностранным юридическим и физическим лицам (к которым относятся и российские организации и граждане), запрещалось создавать телеорганизации и финансировать их в размере, превышающем 30% уставного фонда. Законом также было предусмотрено, что не менее 50% от общего объема вещания телеорганизаций должны составлять передачи (фильмы): изготовленные телеорганизацией или юридическим лицом, действующим непосредственно на Украине. Кроме того, в этот период водились также ограничения и по языку вещания, направленные на расширение объема функционирования украинского языка, как государственного.

 

С 1996 года программы ОРТ (официально: в связи с задержками выплат за ретрансляцию и отсутствием межгосудартсвенного соответствующего Соглашения между Россией и Украиной) стали замещаться продукцией украинской телекомпании «Интер». Причем в сетке вещания «Интера» остались только отдельные российские телепередачи.

 

Весьма показательной является история ратификации «Европейской хартии региональных языков и языков меньшинств». По требованию Совета Европы она была ратифицирована Верховным Советом Украины 24 декабря 1999 года. Закон о ратификации гарантировал государственную защиту 13 языкам, широко распространенным в Украине, среди которых, разумеется, был и русский язык. Как язык, которым пользуется в повседневном общении наибольшее количество украинских граждан, русский язык получил максимально возможную степень защиты. Этот закон обязывает государство обеспечить дошкольное обучение, среднее, среднее специальное и высшее образование на русском языке всем, кто этого пожелает для себя или своих детей.

 

Далее начался цирк. Голосовавшие против ратификации национально свидомые (в подавляющем большинстве находящиеся ныне в «Нашей Украине»), продолжили ставить палки в колеса: МИД правительства премьер-министра В.Ющенко, которым в то время руководил Б.Тарасюк, в течение шести месяцев не отправляло «Закон о ратификации Европейской Хартии региональных языков или языков меньшинств» в Совет Европы, хотя обязано было это сделать. Конституционный Суд, придравшись к формальному нарушению процедуры ратификации, 2 июля 2000 года признал «Закон о ратификации» утратившим силу. Казалось бы, нужно только еще раз проголосовать, соблюдая должным образом процедуру, и языки меньшинств будут защищены европейскими нормами права. Но Б.Тарасюк, Р.Зварич сотоварищи из «Нашей Украины» предложили совершенно бредовый проект закона о ратификации Европейской хартии, который обеспечивал бы защиту только...  четырем умирающим языкам – языку крымчаков, караимскому, урумскому и румейскому (слышали о таких?). Очевидно, что этот проект «прокатили». В то же время – из-за сопротивления «Нашей Украины» – не удалось вынести на рассмотрение законопроект, повторяющий основные положения «Закона о ратификации» 1999 года.

 

В декабре 2002 года был принят, предложенный Л.Кучмой кастрированный вариант, который, предоставлял правовые гарантии носителям русского языка и языков меньшинств в значительно меньшем объеме, чем это делал закон 1999 года. Но даже эти мизерные гарантии не устроили «Нашу Украину», и она голосовала против «Закона о ратификации».

 

Принятый «Закон о ратификации» обеспечивает поддержку русского языка на уровне гагаузского и других национальных языков, что противоречит Духу и Букве Европейской Хартии и интересам языковых групп в Украине, согласно которым обязательства государства по защите языка меньшинств должны быть тем большими, чем больше численность представителей той или иной языковой группы. Кроме того, данный закон является прямым нарушением статьи 22 Конституции Украины, которая не допускает сужения содержания и объема существующих прав и свобод, а объем положений Европейской Хартии, которую Украина обязалась выполнять, существенно меньше, чем в отмененном Конституционным судом  «Законе о ратификации» от 1999 года и в «Законе о языках» от 1989 года. Но и этот «Закон о ратификации» национально озабоченные тихо утопили в самостийном МИДе.

Далее события развивались следующим образом. 28 февраля 2005 года народный депутат Украины                                                                Ю.Соломатин подал очередной депутатский запрос Председателю ВС Украины В.Литвину, Генеральному прокурору Украины С.Пискуну, начальнику Управления государственной службы Украины Т.Мотренко, в котором потребовал  привлечь к ответственности должностных лиц КМ и МИД Украины в связи с двухлетним саботажем направления в Совет Европы «Грамоты о ратификации Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств». На что получил очередную отписку. Но после выступления на Согласительном совете депутатских фракций ВСУ по этому же вопросу лидера фракции коммунистов Н.Симоненко, председатель ВС В.Литвин обратился к министру иностранных дел Украины Б. Тарасюку с просьбой проинформировать ВС о позиции министерства по данному вопросу. И тут началось самое интересное: МИД ответил секретным письмом от 02.04.2005 года № 2905т  в отношении депонирования ратификационной грамоты Европейской хартии региональных языков или  языков меньшинств. Содержательной частью этого секретного письма является факт того, что именно с подачи МИД президент Л.Кучма согласился (поручение от 25.08.2004 года № 7/3-01-281т) воздержаться от передачи депозитарию ратификационной грамоты Украины в отношении Европейской хартии региональных языков или  языков меньшинств!

Мотивация воздержания такова: в связи с тем, что якобы 1) не обеспечено должное финансирование  ее практического применения, 2) не определен руководящий орган центральной исполнительной власти, ответственный за координацию действий по ее (Хартии) применения всеми министерствами (ведомствами) и т.п. Но  еще два года назад  Л.Кучма и КМ признали, что применение названной Хартии не потребует дополнительных средств!

 

Дело во все том же бреде национального возрождения Украины, который не позволяет передать национально озабоченным «Закон о ратификации» на депонирование (а без депонирования он не может вступить в законную силу). Даже в таком кастрированном виде Хартия представляет для них смертельную опасность, так как препятствует полному и окончательному уничтожению наследия Киевской Руси. Этот пример наглядно показывает истинную суть власти и бесперспективность каких бы то ни было на нее надежд.

 

В 2000 году, в самом начале работы правительства В.Ющенко, вице-премьером по гуманитарным вопросам Н.Жулинским (в просторечье – «жуликом»), председателем Госкомитета информационной политики, телевидения и радиовещания И.Драчом сотоварищи был подготовлен проект постановления Кабмина «О дополнительных мерах по расширению функционирования украинского языка как государственного», который предусматривал «дерусификацию различных сфер жизнедеятельности», а именно: Завершение «работы по приведению сети учебных заведений в соответствие с этническим составом населения». Перевод вузов всех форм собственности на украинский язык. Жесткую украинизацию теле- и радиовещания. Жесткое регулирование гастролей зарубежных (читай: российских) исполнителей. Налоговый пресс на торговлю зарубежной (опять-таки, прежде всего, – российской) книжной продукцией и еще два десятка подобных же мероприятий.

 

30 июня 2000 года в Верховном Совете зарегистрирован проект «Закона о развитии и применении языков в Украине» (www.rada.kiev.ua/zakon/PR1/TXT1/2200/p2235-4.htm), представленный правительством В.Ющенко и предназначенный заменить «Закон о языках» от 1989 года (который якобы имеет силу закона, а якобы и нет, поскольку самостийныки на него уже 15 подряд чихать хотели). В качестве примера можно сравнить статьи старого закона и проекта правительства В.Ющенко об образовании. Статья 25 старого закона начинается так: «Свободный выбор языка обучения является неотъемлемым правом граждан». В соответствующей же статье 17 законопроекта правительства В.Ющенко сказано иное: «Государство обеспечивает право граждан Украины на получение образования на государственном (т.е. украинском) языке». Представителям национальных меньшинств гарантируется «обучение на родном языке или изучение языка», причем «в учебных заведениях или через национальные общества». Понятно, что реально будет внедрятся вторая часть, после слова «или». Разницу между «получением образования на родном языке» и его «изучением», особенно через национальные общества, объяснять очевидно излишне. Иными словами этот пока еще законопроект представляет ни что иное, как попытку развернуть очередной этап насильственной украинизации населения (и, прежде всего, носителей русского языка). Впрочем чего еще ждать от нынешнего пупырчатого вождя, недавно ляпнувшего, что русский язык останется «наречием национального меньшинства». Понятное дело, ни на что большее, чем на изучение этого наречия надеяться носителям русского языка не стоит. О государственном или официальном статусе русского языка можете забыть.

А теперь приступим к самому интересному в этом проекте:

Статья 1. Государственный язык на Украине. Государственным языком на Украине является украинский язык. Он является основным средством общения во всех сферах общественной жизни на всей территории Украины. Государственный язык является обязательным для использования в деятельности органов  государственной власти и органов местного самоуправления, объединений граждан, учреждений и организаций, а также предприятий, независимо от форм собственности.

Единой формой использования государственного языка во всех сферах общественной жизни является его нормативная форма. При использовании государственного языка отступления от нормативной формы недопустимы.

Статья 30. Виды нарушений законодательства о языках. Нарушением законодательства о языках является: не использование государственного языка в случае,  когда ее использование предусмотрено законодательством Украины о языках как обязательное.

Статья 31. Ответственность за нарушение законодательства Украины о языках. Лица, виновные в нарушении законодательства Украины о языках, несут дисциплинарную, административную или уголовную ответственность в соответствии с законодательством Украины.

Вот так вот дорогие мои. Ежели вы, например, организуете кружок вышивания крестиком и сдуру вздумаете на нем вместо дерьмовы воспользоваться наречием, то скорее всего следующее заседание состоится уже в казенном доме и для обмена опытом по вышиванию вам придется перестукиваться по камерам. Короче говоря русскоговорящим – тюрьмы! Впрочем не только русскоговорящим. Так как «нормативная форма» постоянно совершенствуется испытывающими творческий зуд свидомыми филологами (как это ранее было при незабвенном Лазаре Кагановиче), то подпасть под статью сможет любой, кто регулярно не отслеживает филологические изыски не сидящих без дела науковцив. Ей-богу, без создания мовной полиции обойтись никак не удастся.

 

Не менее любопытен и документ под названием «Рекомендации парламентских слушаний «О функционирование украинского языка на Украине» от 22.05.2003 года (авторы: Л.Танюк, П.Мовчан)

В нем в частности говорится о том, что «... законодательная база на Украине по этому вопросу отвечает общепринятой мировой практике и согласуется с соответствующими международно-правовыми актами. Однако, по мнению участников парламентских слушаний, сегодня языковая ситуация в государстве свидетельствует о том, что одно только декларирование государственного статуса украинского языка для полноценного и необратимого ее утверждения во всех сферах общественной жизни недостаточно – необходимы механизмы реализации вышеназванных правовых документов о функционировании украинского языка, а также урегулирования вопросов, связанных с усовершенствованием юридической ответственности за нарушения законов, регулирующих вопросы использования государственного языка.

В последнее время, несмотря на законодательное закрепление за украинским языком статуса государственного, происходит процесс сужения сферы его применения, что вызывает социальное напряжение в обществе, порождает сепаратистские настроения, противоречит интересам национальной безопасности Украины и ставит под угрозу ее суверенитет и государственное самоопределение. Несмотря на отсутствие межнациональных конфликтов, достигнутую стабильность и толерантность в межэтнических отношениях, законодательное и реальное обеспечение прав всех национальных меньшинств на Украине, языковой вопрос часто превращается в дестабилизирующий фактор общественной жизни, что тормозит процесс создания суверенного, демократического и правового государства.

Учитывая, что государственная языковая политика не Украине должна отвечать конституционным нормам, положениям соответствующих международно-правовых обязательств Украины и стратегии государственного строительства; учитывая необходимость выработки последовательного и уравновешенного подхода в решении языковых проблем, недопущения при этом политических спекуляций и межэтнических конфликтов и отмечая важность сохранения стабильности в государстве; осознавая, что использование языков в государстве должно стать фактором объединения а не конфронтации, участники парламентских слушаний рекомендуют:

Президенту Украины – создать в структуре центральных органов исполнительной власти центральный орган исполнительной власти по вопросам языковой политики; создать консультативно-совещательный совет по вопросам языковой политики, подотчетную Президенту Украины, включив в ее состав ведущих специалистов – представителей отраслевых институтов Национальной академии наук Украины.

Верховному Совету Украины: отложить ратификацию Европейской хартии (994_014) региональных языков или языков меньшинств до принятия ВСУ закона Украины о развитии и использовании языков на Украине, которым будет предусмотрен реальных механизм защиты и утверждения украинского языка как государственного во всех сферах общественной жизни...»

По замыслу авторов сего «демократического» документа для развития украинского языка Верховному Совету необходимо принять новые и дополнить существующие законы которые бы позволили:

«Запретить создание на Украине средств массовой информации иностранными юридическими и физическими лицами и лицами без гражданства.

Обеспечить украиноязычной продукцие не менее чем 70% эфирного времени и площади на полосах печатных средств массовой информации.

Отказать телеорганизациям, нарушающим законы, регулирующие использование государственного языка, в получении или продлении лицензии на право пользования вещательными каналами.

Установить ответственность за нарушение законов, регулирующих вопросы использования государственного языка на Украине, в частности для должностных лиц, которые при исполнении своих должностных обязательств, используют как средство общения, другой, не государственный язык.

Предусмотреть в законодательстве о национальных меньшинствах положение об обязательности владения государственным языком гражданами, принадлежащим к национальным меньшинствам и постоянно проживающим на Украине.

Внедрить поэтапный механизм аттестации государственных служащих и преподавателей учебных заведений государственной и коммунальной форм собственности на знание украинского языка;

Разработать и осуществить мероприятия ... повышения ответственности художественных руководителей по соблюдению театром языкового статуса и чистоты языка с целью повышения уровня языковой культуры в театрально-зрелищных организациях Украины...

Провести мероприятия по обеспечению в первоочередном порядке учебниками учеников общеобразовательных учебных заведений Автономной Республики Крым, обучающихся на украинском языке.

Предусмотреть ежегодно государственный заказ Таврийскому национальному университету (АР Крым) в количестве 50 человек на подготовку специалистов по украинскому языку и литературе заочной формы обучения для государственных нужд».

 

Вот так.

 

Позволю себе задать несколько риторических вопросов. Если законодательная база на Украине по языковому вопросу отвечает общепринятой мировой практике, то что же еще мешает национально озабоченным развивать свою дерьмову? Единственное, что приходит на ум – анекдот о плохом танцоре, которому яйца мешают.

Как может сужение сферы применения дерьмовы создавать напряжение в обществе, сепаратизм, противоречить национальным интересам, ставит под угрозу ее суверенитет?

Очевидно, что только в том случае, если под обществом (с его интересами и безопасностью) понимать только хилую субпопуляцию национально озабоченных (с их мечтами о тысячелетнем украинском Рейхе от Сяна до Дона). Остальные граждане Украины обществом не являются, и в учет не принимаются.

Как может сужение сферы применения дерьмовы превращаться в дестабилизирующий фактор и тормозить процесс создания суверенного, демократического и правового государства? Особенно «несмотря на отсутствие межнациональных конфликтов, достигнутую стабильность и толерантность в межэтнических отношениях, законодательное и реальное обеспечение прав всех национальных меньшинств на Украине»? Этот пассаж – типичный образчик «кривой логики», основы всей бредовой конструкции. Чувствуется что авторов серьезно беспокоит «длинная рука Москвы», неотвратимо тянущаяся к горлу нэньки-Украины.

Но самым поразительным местом во всем документе мне представляется следующее. Для соответствия политики конституционным нормам (гарантирующим равноправие по языковому признаку), международным обязательствам, недопущения межэтнических конфликтов и сохранения стабильности в обществе, предлагается... отложить ратификацию Европейской хартии  региональных языков или языков меньшинств (которая это равноправие, хотя и в кастрированном виде, но гарантирует), «до принятия ВСУ закона Украины о развитии и использовании языков на Украине». А вот это уже образчик либо крайнего слабоумия либо крайней подлости авторов (что скорее всего). Ежели этот самостийный закон будет соответствовать европейским нормативам, то какая разница, когда его принимать. А ежели нет – тогда после его утверждения можно смело подавать иск на государство в международные судебные инстанции.

 

В этом месте позволю себе небольшое лирическое отступление, позволяющее читателям составить примерное представление о моральном облике одного из авторов вышеупомянутого документа. Дело было 16 сентября 2004 года на церемонии открытия Форума Книгоиздателей во Львове. Светоч самостийной литературы П.Мовчан вошел в историю благодаря тому, что совместно с другим литературным светочем, а заодно и председателем Союза писателей Украины В.Яворивским, безуспешно пытались на халяву проникнуть в платный туалет Львовской оперы, используя в качестве пропуска депутатские удостоверения ВС Украины, после чего избили возражавшую этому кассиршу. И были закрыты в вышеупомянутом сортире сбежавшимися на крики сотрудниками оперы. Откуда смогли выйти только после того, как неприкосновенные тела народных избранников вызволила оттуда прибывшая по вызову милиция. Так что куда там языковое равноправие – самостийная интеллигенция за полтинник готова человека изувечить.

 

В декабре 2004 года депутаты от  «Нашей Украины» и «БЮТ» пытались протащить  через ВСУ законы дискриминирующие граждан Украины при приеме на государственную службу по языковому принципу. Так, законопроект, разработанный незабвенным С.Хмарой, предписывал госслужащим во время исполнения служебных обязанностей общаться исключительно на украинском языке. Лица, не владеющие дерьмовой, согласно данному законопроекту, не имеют права избираться или назначаться на должности в государственном органе и его аппарате. Законопроектом «нашиста» Скомаровского предлагалось установить требования, касающиеся обязательного владения государственным языком для государственных служащих, прокуроров и следователей прокуратуры, адвокатов и работников милиции. Несомненно, что для национально озабоченных именно владение дерьмовой, а отнюдь не профессионализм, является главным признаком специалиста нэзалежнойи Украины.

Законопроект поддержали 79 депутатов «Нашей Украины», во главе с Ющенко, а также фракции БЮТ, «Единая Украина» и группа Центр. Но пока что парламент этот преступный закон не принял.

К счастью, ибо в случае его принятия изо всех органов власти будут «вычищены» русскоязычные служащие. Особенно это коснется Востока и Юга, где на местах будут посажены западенские янычары.  В результате, даже в традиционно русских регионах, власть оккупируют чужаки с Запада Украины. Все русскоговорящие «по закону» просто не смогут более занимать государственные должности. Таким образом, производящие 80% ВВП Украины регионы будут совершенно отстранены от управления страной и станут русскими холопами, послушно выполняющими западенские вказивкы (указания).

К счастью, ибо в случае его принятия, он сильно ударит по всем не владеющим дерьмовой гражданам Украины, так как вся документация будет принудительно переведена на дерьмову. На которой и будут изъясняться чужаки в кабинетах.

Кроме того, не составляет труда представить, кого в случае конфликтов будет защищать дерьмовноговорящая западенская полиция. Особенно если не забывать о том факте, что в блоке Ющенко с откровенно-циничным названием «Наша Украина» имеются боевики из УНА-УНСО.

После этого о таких пустяках, как уничтожение всех «русскоязычных» СМИ даже как-то неудобно и вспоминать.

 

Еще одним из видов языкового насилия являются попытки «тихой» украинизации русских при помощи внесения в паспорт украинских вариантов написания имени и отчества (как в русский раздел внутреннего паспорта, так и транслитерацию в заграничном). Речь идет именно об украинизации русских, так как имена других национальностей вносятся без изменений. А вот ежели имя это русское, то его норовят заменить украинским аналогом. В паспортах, выданных в последние годы, норовят вписать вместо Владимир – Володымыр, вместо Дмитрий – Дмытро, вместо Михаил –  Мыхайло, вместо Николай – Мыколай, вместо Анна – Ганна, вместо Татьяна – Тетяна, вместо Евдокия – Явдоха...

В этом случае нарушается право каждого гражданина Украины на национальные фамилию, имя и отчество. Конкретно статья 294 Гражданского кодекса Украины, которая гласит: «Физическая лицо имеет право на имя. Физическое лицо имеет право на транскрибированную запись его фамилии и имени в соответствии со своей национальной традицией. В случае извращения имени физического лица оно должно быть исправлено. Если извращение имени осуществлено в документе, такой документ подлежит замене. Если извращение имени осуществлено в средстве массовой информации, оно должно быть исправлено в том же средстве массовой информации».

Таким образом в паспорте везде должно быть записано национальное произношение имени фамилии и отчества, например Міхаіл Владіміровіч Іванов. Для подтверждения русской национальности можно использовать свидетельство о рождении. А ежели свидомые начнут упрямиться – подавайте исковое заявление в суд.

 

14 октября 2004 года, во время прошлогодних президентских выборов, было опубликовано «Открытое письмо двенадцати аполитичных литераторов о выборе и выборах». Среди подписавших – Ю.Андрухович, Н.Рябчук, А.Ирванец. В котором эти самые аполитичные литераторы высказали свое возмущение тем, что «премьер-министр обещает придать языку попсы и блатняка  абсурдный статус «второго государственного». Самое интересное, что это письмо не вызвало никакой официальной реакции, что говорит о том, что власть полностью разделяет эти взляды. И совершенно не видит попытку разжечь этим письмом национальную рознь на Украине. Интересно было бы лицезреть реакцию этих литераторов и свидомых государственных мужей в ответ на появление письма, где украинский язык назвали бы «жутким русско-польским суржиком потомков польских холопов».

 

В июне 2005 года Горсовет Ивано-Франковска утвердил так называемую «Программу развития и функционирования украинского языка на 2004 – 2006 годы», согласно которой дети в общении между собою должны пользоваться исключительно государственным языком. Программой украинизации области также предусмотрен механизм контроля над общением школьников. Его будет осуществлять специальный «комитет общественного языкового контроля» с привлечением уполномоченных горсоветом представителей партий и общественных организаций, которым горисполком выдал соответствующие удостоверения. Более того, горсовет Ивано-Франковска объявил номера телефонов, по которым все национально-сознательные жители города будут оповещать (проще говоря «стучать») о «языковых нарушениях». Для полного порядка современным бандеровцам остается только организовать языковые айнзатцгруппы для вынесения приговора и его исполнения на месте преступления. Для справки – русские составляют 6,4% от всего населения города и являются наиболее многочисленной иноязычной общиной.

 

24 августа 2005 года, по прямому распоряжению «померанчевого» губернатора, предволителя радикальной националистической группировки «Собор» А.Матвиенко, пресс-служба Совета министров Крыма прекратила рассылку своих сообщений на русском языке и перешла на украинский. Таким же моноязычным стал и сайт правительства автономии. Что является грубейшим нарушением, так как в Крыму существуют три официальных языка – русский, украинский и татарский. А в Конституции Автономной Республики Крым имеется статья 10, которая гласит: «в Автономной Республике Крым русский язык как язык большинства населения и приемлемый для межнационального общения используется во всех сферах общественной жизни».

 

С 1 сентября началась насильственная украинизация СМИ. В смысле, работа в этом направлении уже давно велась, но с 1 сентября началась последняя фаза к полному переходу радио и ТВ на дерьмову, которая должна быть закончена к 1 января 2006 года. Т.е. с 1 января только концерты, старые советские фильмы и юмористические передачи можно будет показывать на русском языке. Все остальное подлежит полному дублированию.

 

Очередной этап не только языкового, но и правового геноцида начался 1 сентября, когда все судопроизводство на Украине должно быть полностью переведено на украинский язык. В этот день вступят в силу новые Гражданско-процессуальный кодекс и Кодекс административного судопроизводства, которые предусматривают радикальное изменение языкового режима деятельности судов. Кроме того, в ближайшие месяцы Верховная Рада намерена принять и Уголовно-процессуальный кодекс с теми же жесткими нормами применения украинского языка.

Все судебные документы должны будут вестись только на украинском языке, он же должен будет применяться для общения суда и участников процесса. Последним разрешено пользоваться услугами переводчиков (оплачивая их услуги за свой счет). Что теперь будет делать рядовой гражданин и без того не разбирающийся в тонкостях юриспруденции, если он теперь будет обязан пользоваться дерьмовой? Ведь от небольшой неточности при переводе может зависеть исход всего дела. Одним словом – де(рь)мократия на марше.

 

Теперь стоит упомянуть о современных изысках на ниве украинского словотворчества, которое несомненно является одним из самых существенных компонентов создания дэржавнойи мовы. На этой ниве полностью нэзалэжни (от здравого смысла) науковцы руководствуются одним правилом: «нэхай гиршэ, абы иншэ» (пусть хуже, лишь бы иначе).

Наиболее ярким событием мне представляется выпуск наукового словаря, который я и предлагаю вашему вниманию. Перевод на русский язык осуществлен с сохранением стилистики оригинала.

 

Итак, «Російсько-Український Медичній Словник З Іншомовними Назвами», изданный в  Киеве в 2000 году «Благодійним Фондом «Третє Тисячоліття» тиражом 20 тысяч экземпляров. Автор – Нечай (Нечайив) Станислав Владиславович, редактор О.Мусий. ISBN 966-7756-02-05.

 

Подписано в печать 17.03.2000, отпечатано с готовых диапозитивов в типографии ЗАО «Киевская книжная фабрика» Украина 01054, г.Киев-54, Воровского, 24

 

Фонд Трэте Тысячолиття, 01001, Киев-1, ул.Крещатик, 48, тел. (044) 220-93-43, электронная почта: FondTT@iatp.kiev.ua

 

Сразу после этих исходных данных указывается назначение словаря: «допомогти зросійщеному українському лікареві опанувати українську медичну термінологію та іншу лексику, необхідну для ведення документації та спілкування з україномовними пацієнтами державною мовою України» (помочь русифицированному украинскому врачу овладеть украинской медицинской терминологией и другой лексикой, необходимой для ведения документации и общения с украиноязычными пациентами при помощи государственного языка Украины).

 

Колонтитул словаря выглядит следующим образом:

С.NЕYАЙ

РОСІЙСЬКО-УКРАЇNСЬКИЙ МЕДИЧНИЙ СЛОВNИК Z ІNШОМОВNИМИ NАZВАМИ

Очевидно, что латинские буквы в названии использованы для того, чтобы быть поближе к «Эвропе».

 

Предисловие сего медицинского справочника предваряется несколькими фразами, из которых уже однозначно видна его «медицинская» направленность:

 

«Спочатку було Слово, Слово було в Бога, й Слово було Бог. (Біблїя, Св. Еvаггєлїє ωт Iwanna 1:1)».

 

«Слово, моя ти єдиная зброє! (Леся Українка)»

 

Words have the power! (Причем готическим шрифтом!, жаль, что автор не удосужился написать: «Украinа über alles!». Надеюсь, что в следующем выпуске словаря это упущение будет исправлено.)

 

Російсько – український (Московсько-руський або москвинсько-русинський) медичний (лікарський) словник з іншомовними назвами.

Київ 2000 (7508)

 

(Русско-украинский (московско-руський или москвинско-русинский) медицинский (врачебный) словарь с иноязычными названиями)

 

В самом предисловии говорится о том, что: «Выход в свет нового «Русско-украинского медицинского словаря с иноязычными названиями» в новом Третьем Тысячелетии обусловлен в общем-то значительными новыми наработками в области украинской медицинской терминологии (врачебного назывательства) за последнее десятилетие после выхода нашего первого после разгрома украинизации «Русско-украинского медицинского словаря» и необходимостью включить эти наработки для широкого обсуждения образованного украинского гражданства.

Прошло уже десятилетие с тех пор, как мы начали кропотливую работу по созданию медицинского словаря (старые наши файлы датированы 1989 годом), и оканчивается десятилетие с тех пор, когда мы опубликовали свои первые результаты (первый наш словарь был напечатан за пределами Родины в Астрахани). Однако, хотя как не грустно об этом говорить, украинские врачи все еще не смогли полностью перейти на украинский (уже десять лет государственный!) язык в своей профессиональной деятельности.

 

Десять лет назад, когда мы вырвались из московских объятий, что наиболее украинским нам казалось все, что не похоже не российское... В сердцах пылал лозунг «Вон от Москвы!». Теперь мы общепризнанное, независимое государство, Москва осталась далеко позади в нашей поступи в Большой Мир, поэтому в создании своих названий мы не должны обращать внимание на то, как это звучит у них... Мы должны искать свое, и то, что Москва у нас переняла, украла или отобрала силой, нас не должно теперь останавливать в возвращении своего, толкая на бездорожье полонизмов, латинизмов, грецизмов и других -измов вплоть до современных американизмов. Еще Пантелеймон Кулиш возмущался тем, что мы переняли от поляков слово «повитря», так как «воздух» придумали именно в Киеве ученые мужи (науковци) Киево-Могилянской академии, так же как и создали основу всей современной российской научной терминологии. ... Мы должны, наконец, стать самодостаточными. Хотя бы для того, чтобы доказать себе и миру, что мы не россияне, наши предшественники пожертвовали нашим старыми названиями «Русь, руський», вместо того, чтобы доказать, что россияне не являются русичами, а составляют достаточно молодую нацию московцев (москвинов, московитов, московитян, москалей). Поэтому абсурдным (бессмысленным) является само название «русификация» в том понимании, как у нас ее понимают, поскольку невозможно русифицировать (рущить) нашу отчизну Русь-Украину, ее можно только росиянизировать (росийщить), или московизовать (московщить), или москализовать (московщить). …

 

Далее идут явно уместные для медицинского словаря рассуждения о «славянизации финно-угорских (угро-финских) племен, предков современных россиян, проводившейся русами, русичами русинами – праукраинцами, древними украинцами именно из нашего княжьего Киева. Правда их славянизация осуществлялась нами преимущественно официальной книжной церковно-славянской речью древнеболгарского происхождения, которой солунские братья Кирило (Константин) и Мефодий (Методий) перевели Библию, у нас немного русифицированным (украинизированным) – так называемым «старославянским» или просто «славянским», который тогда был у нас литературным (письменным) языком, наподобие латыни у поляков, чехов и других западных (католических) славян и западноевропейских народов. Таким несколько измененным на руський (древнеукраинский) лад древнеболгарским (древнемакедоно-болгарским, древнемакедонским) языком и были славянизированы эти восточные народы...»

 

И после двух станиц с подробным описанием всех отличий руського языка (который есть украинский), читаем следующее: «Очень много медицинских терминов (врачебных названий) в этом словаре может показаться новыми, удивительными, а может быть иногда и странными. Но если мы хотим возродить нашу речь, то другого пути нет».

 

Вот так. Назад дороги нет!

 

Приступим чтению словаря, насчитывающего 15 тысяч слов. Термины действительно настолько удивительны, что словарь нужно читать сидя (желательно на унитазе). И уж во всяком случае, не во время еды, чтобы случайно не подавиться. В противном случае я снимаю с себя любую ответственность за возможный ущерб для вашего здоровья и имущества. Далее в качестве примера (вообще то читать его нужно весь) следует немного рекомендуемого украинского медицинского новояза (украинский вариант я привожу в русской транслитерации, чтобы россияне могли ощутить все величие проделанной науковцем работы, высоту стиля и «мелодичность» терминов). Наверное, стоит упомянуть о том, что эти, так называемые «московские» термины, до сих пор с успехом используются в украинском языке психически нормальными врачами. Заранее приношу свои извинения за количество приводимых примеров, но этот маразм того стоит.

 

Азот – душэць

Акушер-гинеколог – пологожинкивнык, положнык-жиночнык, полижнык-жиночнык

Аллотрансплантат – иншопэрэсадок, иншопэрэсадэць

Амбулатория – прыхидня

Аммиак – смородэць

Анабиоз – знэжывлэння, виджывлэння

Анальгетики – протыбильныкы, знэбильныкы

Аналептики – ожывныкы, пиднэсныкы

Анализатор – розслиднык

Аналитический – розслидный, розслидувальный

Аптека – комора, сховище

Аптекарь – ликивнык

Аритмия – нэлад, нэривномиръя

Акушер-гинеколог – пологожинкивнык, положнык-жиночнык, полижнык-жиночнык

Астма – ядуха

Астма бронхиальная – дышкова задуха

Астма сердечная – дава, жаба

Астматик – ядушнык, дыхавычнык, выхлэць

Бактериальный – тойижковый, дрибъянковый

Бактерии анаэробные – бэзкысенци, безкиснивци, бэзкиснэжывци

Бактерициды – палычковбивныкы

Бактериология – палычкивство, палычкивныцтво

Бактериолог – палычкивэць, палычкивнык, паличкознавэць, дрыбъянкознавэць

Бешенство – каз, скажэнивка

Библиотека – кныгозбырня

Билирубин – жовчочэрвонобарвэнь

Биология – жывныцтво, жывознавство

Биолог – жывнык, жывознавэць

Бинт – повий

Биопотенциал – жыттезарядоспроможэнь, жыттезарядоспроможэць

Биопрепарат – жывопрыготовэнь

Биопсия – жывовзяття

Биосинтез – жывотворэння, жывостворэння

Брюшная жаба – черевножаба

Бюллетень – обижнык, повидомнык

Вакцина – щэпа, щэпына

Веко – повика, клипка

Ванная – купильнык, купильныця

Вата – бавна

Вегетарианство – рослынойидство, рослинойиддя, мъясоутрыманство

Вегетарианец – рослинойид, рослиноспоживач, мъясоутриманэць

Ветеринар – тварыноликар

Вещество – творыво

Вещество пищевое – кормына

Вещество составное – складэнь

Вибратор – двыгтяр, дрыжар, трэмтяр

Вибрион – звывэнь, звывчык, дрыжчык, пившрубэнь, пивпалычка

Виварий – тварыльня

Вирус – дрибэнь, дрибэць

Витамин – жыттедай, жыттедаэць, жытивнык

Всасывание – всысання, вбирання, всякання

Гайка – шрубка, нашрубок

Газообразный – газуватый

Галлюциноген – ввыжальнопрычынэць

Гастроэнтеролог – шлункокышкивнык

Гематолог – кровнык, кровознавэць

Гемоглобин – кровокулэць, кровочэрвэнь, червонокровобарвэнь

Геморрой – почэчуй

Ген – творэць

Геном – спадкосукуп

Генератор – породжувач

Гинекология – жинкивныцтво, жиночныцтво, жиночивныцтво

Гинеколог – жинкивнык, жиночнык, жиночивнык, жынкознавэць

Геронтолог – старэчивнык, старэчознавэць

Гигиена – хворобозапобыжныцтво, хворобозапобигознавство

Гигиенист – здоровнивэць

Гидроцефал – водоголовэць

Гимнастика – руханка

Глина – мула

Госпитализация – уликарнэння, ушпыталэння

Грудная полость – огрудна дуплына

Грибок – плиснявка

Грипп – хрыпэнь, хрыпка

Дебаты – суперека

Дегазатор – газознэшкиднык

Дезинсекция – комаховыгуб

Дезодоратор – высмориднык

Дерматолог – шкирнык, шкирянык, шкиривнык,

Деталь – подробыця

Диабет сахарный – солодыця, цукрыця

Диабетик – сечовыснажэць

Диагноз – розпизнава

Диагноз дифференциальный – розризняльна розпизнава

Диагност – розпизнавэць

Диагональ – навкисся, косына

Диаметр – пэрэтыннык, пэрэсичнык

Диетолог – харчивнык, харчознавэць

Диск – круглэць, круглэнь

Диссертация – миркування, ступэнэпраця

Дистиллятор – пэрэгиннык, пэрэкрапнык

Дистиллят – пэрэгин, пэрэкрап

Душ – прыскалэць, дощивэць

Душевая – прыскальня, дощивня

Жижа – ридота

Жир – товщ

Заключение – завэршення, пидсумок

Заряд – наснага

Засосать – засмоктаты, зассаты

Зигзаг – крывуля

Зоофилия – тварынолюбство, тварыноперелюб

Изобилие – повня, ряснота, рясота

Изолятор – выдокрэмнык, видокрэмня

Изъян – ганж

Иммунитет – видпорнисть, захыснисть

Иммуноглобулины – опорокульци

Иммунология – опирныцтво, опирнивныцтво

Иммунолог – опирнык, опирнивнык

Ингаляторий – вдыхальня, пародышня

Инструкция – настава, поука

Инфаркт миокарда – знэкровозмэртвиння серцемъязу

Инфекционист – заразнивэць, заразлывэць

Ионизатор – зарядорухивнык, зарядоурухивлювач

Ипохондрик – нудьговык, прыгничэнэць

Иридодиагностика – вэсэлкорозпызнава

Каверна – пэчэра, дуплына

Камера – умищына, вмищына

Канализация – проточэння, каналэння

Кандидоз – билогрыбъя, билогрыбчатисть

Канцер – пистряк

Канцерогенез – пистряковытвир

Карантин – заразострым, заразозатрым

Кардиология – сэрцивныцтво, сэрцэзнавство

Кардиолог – сэрцивнык, серцэзнавэць

Карлик – нызькоросток, малоросток

Кислота – кыслына

Кишечник – кышкивнык, кышковык

Клей – глэй, липыло

Клиницист – ликарнык, ликарнивэць

Коллектив – збир

Комплекс – сукуп, звъяз

Консультант – радця, дораднык, пораднык

Концентрат – згуст, зосереда

Кофермент –  спившумыло,  спивбродыло, спивквасыло

Курортология – оздоровныцивныцтво, здоровщинознавство

Лабиринт – плутанка

Лаборант – дослидовэць

Лаборатория – дослидня, робитня

Лазарет – личныця, вийськоличныця

Лейкоз – билокривцэопух, билокривцэзлоопух

Лепет – бэлькотання, жэботиння

Лесбиянство – жинколюбство, жинколюбъя, жинкопэрэлюб

Магнетизм – прытягацтво

Магний – магн, магнэць

Магнит – прытягач, прытягальнык

Маммолог – грудивнык, грудознавэць

Минипуляция – оруда

Манипуляционная – орудня

Медицина – личныцтво

Медицинский – личный, личнычый

Микроб – дрибножывэць

Микробиология – дрибножывныцтво, дрибножывознавство

Моллюск – мъякуш

Мозг головной – головомозок

Мозг задний – задомозок

Мозг передний – пэрэдомозок

Морг – трупарня

Невропатолог – нэрвохворобовык, нэрвохворобивнык

Невролог – нэрвнык, нэрвовык, нэрвивнык, нэрвознавэць

Нематоды – кругли хробакы

Нозология – хворобныцтво, хворобивныцтво

Номенклатура – назвопэрэлик

Норма – звыча, звычня

Онкология – пухлынныцтво, опухивныцтво, опухознавство

Операционная – орудня, втручальня, выкональня

Операция – оруда, орудування, втрута

Опухоль – опух

Организм – истота, тило, устрий

Ортопед – выпрямнык

Палец указательный – вказивнык, вказивэць

Парадокс - дывовыжа

Паразит – чужойид, галапас

Паразитология – чужойидознавство, галапасознавство

Паталогический – хворный, хворывный

Педерастия – чоловиколюбство, чоловикопэрэлюб

Педиатр – дитоликар

Пенис – прутэнь

Подагра – ногосэчоквасся

Презерватив – запобижнык, убэригач, чэпчык

Препарат – выготовэнь, прыготовэнь

Процедура – захил

Проктоспазм – гузнывкостыск, гузнивкоспазм

Проктит – кутныця, гузныця, прямокышковозапал

Психиатрия – душоликарство

Психоанализ – душорозклад

Пульс – гопъяк, живэць, жывчык, бийнык

Радиоактивность – выпроминнисть

Радиолог – проминнык, промэнивэць, промэнивнык, промэнэзнавэць

Рахит – крывуха

Реаниматолог – ожывливнык, ожывливнычнык, оживлознавэць

Реаниматор – ожывнык, ожывляч, ожывлювач

Рентген – промэнэобраз, промэнэзнимок, промэнэвидбыток

Рецептура – прыпысныцтво

Садизм – знущальныцтво

Санитар – здоровнык

Санобработка – здоровообробка, здоровнычообробка

Сибирская язва – тэлий, жабур

Симулянт – удавач, удавальнык

Спирт метиловый – дэрэвовынэць

Спирт этиловый – вынэць

Стоматология – зубарство, зубивныцтво

Стоматолог – зубар, зубывник, ротознавэць

Стоматолог-хирург – зубар-ризальнык, зубивнык-ризальнык, ротознавэць-ризальнык (женщины: зубарка-ризальныця, зубивныця-ризальныця, ротивныця-ризальныця)

Терминология медицинская – ликарськэ позначныцтво (назывныцтво)

Термометр – тэпломир

Тест – выпроба

Токсикоз – труя, трутызна

Токсикология – отруйнивныцтво, отрутознавство

Токсин – труя, отрута

Тонометр – тыскомир

Травматолог – ушкодивнык, ушкодознавэць

Тремор – дрыжакы, дрожи, дрыжачка

Труп – мэртвяк

Тугоплавкий – важкотопкый

Умозаключение – умовывид

Уролог – сэчивнычнык, сэчознавэць

Урология – сэчивнычныцтво, сэчознавство

Фантом – лялька

Фармакология – ликодиэзнавство

Фармакопея – ликоопыс

Фармакотерапия – ликоликування

Фармацевт – ликивнык, ликознавэць

Феномен – зъявысько

Фермент – шумыло, бродыло, квасыло

Физиотерапевт – прыродоликувач

Фото – свитлына

Фрагмент – зламок

Фтизиатрия – сухотивныцтво, сухотознавство

Фтор – свитэнь

Футляр – сагайдак, шабатурка

Хаос – бэзладдя

Химия – рэчовынозмина

Хирург – ризальнык

Хирургический – ризальный

Хлор – зэлэнэць

Центр – осэрэддя

Центрифуга – видосэрэдкивка, видцэнтривка

Цинга – гнылэць

Цистерна – вмистыще

Черепа измерение – чэрэповымир

Шлиф – тонкоспыл

Шприц – впорснык, порскавка, штрыкавка

Шприц-тюбик – штрыкалочка, порскавочка

Щитовидный – щытуватый

Экскрет – выдилэнь, выдилок

Эксгумация – труповыкоп (Очевидно похороны, это трупозакоп. – Русин)

Экспертиза – выслид, выслиджэння

Электрический – зарядный, зарядовый

Электричество – заряднисть

Электрокардиограмма – зарядосэрцэзапыс

Электротравма – зарядопошкода

Элементарный – пэрвнэвый

Эмульсия – бовтанка, бовтачка

Эндокринология – внутришнёзалозныцтво, внуртришнёзалозивныцтво

Эрекция – розпукання, розпуклэння, набубнявиння

Эритема – чэрвонивка

Эхоэнцефалограмма – луномозкозапис

Ядовитый – трутызный, трутынный

 

Надеюсь, ни у кого не возникнет, куда нужно срочно отправить свидомого врача, если он начнет нести такую ахинею. И хотел бы я посмотреть на того, кто отважится лечиться у такого «врача». А если откровенно, то подобный словнык – наглядное доказательство хронической нехватки мест в украинских «домах скорби».

 

В конце рассмотрения этого образчика творчества душевнобольных приведу краткую автобиографическую справку, написанную самим Нечаем:

 

Нечай (Нечаїв) Станислав Владиславович. Родился в 1963 году в семье потомков старой (еще дохмельницкой) украинской (руськой) шляхты в самом центре Украины (на полпути между Киевом и Одессой) в городе Умани, стоящей на княжьей реке Уме (Умани), в крае наибольших поселений древнейшей в мире трипольской культуры (цивилизации).

Во время учебы в школе принимал активное участие в кружках и олимпиадах. После окончания Киевского мединститута работал анестезиологом-реаниматологом киевской больницы №11. Осенью 1989 года избран главой «Товарыства Украйинськойи Мовы» им. Т.Г.Шевченко, позднее преобразованного во Всеукраинское общество «Просвита».

В сентябре 1989 года принимал участие в организации и проведении Учредительного съезда Народного Руха Украины – обеспечивал охрану съезда.

В 1994 году поступил в Институт государственного управления и самоуправления при Кабинете Министров, позднее реорганизованном в Украинскую Академию Государственного управления при Президенте Украины. В 1995 году обучался в США (University of Michigan) и Чехии (Univerzita Karlova). Летом 1996 года проходил стажировку по программе «Управление людскими ресурсами» в Словакии. С 1995 года преподавал в Украинской Академии управления при Президенте Украины. С 1999 года является президентом «Фонда Третье Тысячелетие».

 

А если учесть тот факт, что в Фонде Третье Тысячелетие крутится Клэр Чумаченко – американская жена президента Ющенко, то это совсем по иному заставляет взглянуть на этот ублюдочный «Словнык» и его цели.

 

«Словнык» вызвал благосклонность украинского ареопага – новое издание «Словныка» поступило в библиотеку Верховного Совета Украины в октябре 2002 года в раздел «Филологические науки. Языкознание. Литературоведение»: 188. Нечай С.  Російсько-український медичний словник з іншомовними назвами: Більше 20 000 слів/ Вид. 2-е, випр. та доп.- К., 2001.- 592 с. - К-2 [4Р(03)/Н59] (http://www.rada.gov.ua/LIBRARY/new_sr/newsr_1102.htm).

Как видно из исходных данных «Словныка», Нечай не сидел сложа руки. И за два года изобрел более пяти тысяч новых слов, т.е. изобретал не менее семи слов в день (включая выходные и праздники). Настоящий титан науковой мысли.

Желающие могут заказать сей «Словнык» по адресу: http://ruthenia.info/cgi-bin/z.pl?kum..1900=1

 

И в заключении – о хорошем. Как мне представляется, единственным, действительно полезным для населения фактом является, прекращение медицинской практики сим, с позволения, сказать анестезиологом-реаниматологом, что несомненно сохранило жизнь уже многим пациентам.

 

И, в завершение рассмотрения языкового насилия свидомых янычар, необходимо остановиться на крайне интересном обсуждении в июле 2005 года на ForUm’e в ветке под названием «Затюканный Суржик... осколок Руси?» (http://for-ua.com/phorum/read.php?1,262984) сравнительной лексико-этимологической экспертизы, проведенной пользователем с псевдонимом «ruth», так называемого «Словаря-антисуржика» (http://ukrlife.org/main/prosvita/gn22.htm), предназначенного для обучения правильной литературной украинской речи путем изгнания из нее так называмых русизмов (кои очевидно есть следствие насильственной русификации несчастной нэньки-Украины). Далее я привожу ключевые моменты этого обсуждения. Для облегчения прочтения читателями, не владеющими украинским языком, все украинские слова я привожу в русской транслитерации.

 

Итак.

 

Словарь Ю.Гнаткевича «Уникаймо русизмiв в украiнськiй мовi. Короткий словник-антисуржик» («Уныкаймо русызмив в украйинський мови. Короткый словнык-антысуржык» (Избегаем русизмов в украинском языке. Краткий словарь-антисуржик»)), изданный в Киеве в 2000 году, адресован украинским политикам и чиновникам и призван научить их разговаривать не суржиком, а правильным литературным украинским языком и включен в учебные программы многих украинских ВУЗов в качестве рекомендованной литературы по курсу «Современная украинская деловая речь». Структура словаря проста и представляет собой два столбика с категоричными заголовками: «правильно» и «неправильно (русизмы)».

 

Исходя из того, что до настоящего момента даже самые ярые из национально озабоченных лингвистов не отрицают древнерусских и старославянских (церковнославянских) корней украинского языка, было бы логично предположить, что борьба с «суржиком» будет заключаться в закреплении в украинском литературном языке слова образованных на основе родных (т.е. древнерусских и старославянских) корней в качестве нормы, и в то же время очищать литературный язык от неоправданных чужеродных заимствований (выводя их за рамки нормы), особенно если в языке еще сохранились соответствующие слова исконного происхождения. В действительности все оказалось совершенно наоборот. Около 70 % лексики в столбце под заголовком «неправильно (суржик)» – образовано на основе древнерусского и старославянского языка, а значит, является РОДНОЙ для украинского языка! Около 70 % лексики в столбце под заголовком «правильно (литературная норма) – заимствовано, а порой просто скопировано из польского языка и, по сути, является ЧУЖОЙ для украинского языка!

 

В «суржик» («который является негативным явлением», «гибридной речью на основании смеси речи колонизатора и колонизируемого народа», «раковой опухолью, подлежащей удалению») зачислено слово «взятки», ненормативным признан исконно древнерусский корень «взять» (ср. - др.-русск. възяти, «взяток» (из бортничества) и декларировано в качестве литературной нормы тюркское слово «хабари», произошедшее от турецкого и староузбекского xаbär, означавшее когда-то награду человеку, принесшему ценные сведения («награда вестнику»).

Та же участь постигла слово «накануни», имеющее древнерусское, старославянское и греческое происхождение, к тому же кровно связанное с православием, то есть слово – первый кандидат в литературный язык (ср. - др.- русск. канонъ, канунъ («молебен перед вечерней службой»)) является, тем не менее, «грязным суржиком», а просторечное и явно заимствованное из польского «напэрэдодни» (ср. - польск. - w przededniu) закрепляется в качестве «чистой» литературной нормы.

Та же участь постигла и древнерусское «спасати» (ср. - др.-русск., ст.-слав. спастиcя, Спасъ (спаситель, Христос)), которое причислили к суржику, культурной нормой признан полонизм «(в)рятуваты» (ср. - польск. - (u)ratować).

 

Далее автор сравнительной лексико-этимологической экспертизы «Словаря-антисуржика» сравнивает «неправильные» и «правильные» слова по следующей схеме:

1. суржик («русизми, неправильно»)

2. этимологические корни (по данным старославянских и церковнославянских словарей)

3. литературный украинский язык («правильно»)

4. польский язык (лексические или этимологические соответствия)

 

Получилось следующее:

 

бумага / ( ср. - др.-русск. бумажникъ) / папир / ( ср. - польск. - papier);

бэзчысленни / (ср. - др.-русск. без-, чисмена, число) / нэзличэнни / (ср. - польск. - niezliczony);

взятки / (ср. - др.-русск. възяти ) / хабари / ( ср. - тур. xаbär («награда вестнику») );

видминыты / (ср. - ст. слав – отменный / скасуваты / (ср. - польск. – skasować);

видносыны / (ср. – др.-русск. – отъ-, носити, ношя ) / стосункы / (ср. – stosunki);

виддыхаты / (ср. - ст.-слав. отъ-, дыхати ) / видпочываты / (ср. - польск. – wypoczywać);

видкрываты (магазин) / (ср. - ст.-слав. отъ-, крыти ) / видчыняты / (ср. - польск. – czynny (sklep) «открытый» (о магазине));

вмишуватыся / (ср. - др.- русск. въ-,мешати ) / втручатыся / (ср. - польск. - wtrącać się);

вмисти / (ср. - др.-русск. въместехъ) / разом / (ср. - польск. - razem);

воплощатыся (в жизнь) / (ср. - ст.-слав. въплътити) / втилюватыся / (ср. - польск. - wcielić się);

всигда / (ср. - др.-русск. вьсегда) / завжды / (ср. - польск. - zawsze);

выпыска (з протоколу) / (ср. - др.-русск. вы-, писати) / вытяг / (ср. - польск. - wyciąg);

высказатыся / (ср. - ст.-слав. вы-, казати) / высловытыся / (ср. - польск. - wysłowić);

вычэркнуты / (ср. - ст.-слав. вы-, чрътати) / выкрэслыты / (ср. - польск. - wykreślić);

да / (ср. - др.-русск. да) / так / (ср. - польск. - tak);

додэржуватыся / (ср. - ст.-слав. до-, дръжя) / дотрымуватыся / ( ср. - польск. – dotrzymywać, przytrzymywać się);

доказуваты / (ср. - ст.-слав. до-, казати ) / доводыты / (ср. - польск. - dowodzić);

достойинство / (ср. – ст. слав. - достоинство) / гиднисть / (ср. - польск. - godność);

жалоба / (ср. - ст.-слав. жалити) / скарга / (ср. - польск. - skarga);

жаты (нажаты) / (ср. - ст.слав. жати ) / тыснуты (натыснуты) / (ср. - польск. – cisnąć);

загранычный / (ср. – др. русск.- грань, граница) / закордонный / (ср. - польск. – kordon,

 * (у поляков тоже есть слово «zagraniczny», но для «нормы» не сгодилось, ибо слишком похоже на русский аналог);

заключатыся (о вопросе) / (ср. - ст.-слав. за-, ключь) / полягаты / (ср. - польск. - polegać (sprawa polegа na tym, ze...));

заключэння / (ср. - ст.-слав. за-, ключь) / высновок / (ср. - польск. - wniosek);

зложыты / (полномочия) / (ср. - ст.слав. съ, ложити) / скласты / (ср. - польск. - składać);

зря / (ср. - зьря – от др.-русск. зьряти) / дарэмно, марно / ( ср. - польск. – daremnie, marnie ) /

извращаты / (ср. ст.слав. из-, вращати) / спотворюваты, пэрэкручуваты / (ср. - польск. – spotwarzać, przekręcić);

искрэнне / (ср. - др.-русск. искрьнь) / щыро / (ср. - польск. – szczery, szczerze);

казатися, мени кажэться, що... / (ср. - ст.-слав. казати (ся)) / здаватыся, мэні здаеться, що... / (ср. - польск. - zdawać się, zdaje mi się, ze);

касатыся / (ср. - ст.-слав. касати ся) / стосуватыся / (ср. - польск. - stosować się);

в кинци кинцив / (ср. - ст.-слав. коньць) / врэшти-рэшт / (ср. - польск. - wreszcie );

канешно / (ср. - ст.-слав. конечно) / пэвна рич, звычайно / (ср. - польск. – pewnie, zwyczajny);

кормыть / (ср. - ст.-слав. кръмити) / годуваты / (ср. - польск. - hodować ( о животных), hodowla (скотоводство) *(слово «karmić» из польского брать не взяли, слишком похоже на русское «кормить»);

кормушка / (ср. - ст.-слав. кръма) / годивныця / (ср. - польск. – hodowса (животновод) );

 

Эти примеры – не словарь, а лексико-этимологическое сопоставление. Приведены выдержки из этимологических словарей для того, чтобы показать происхождение слов. (* Этимология исследует лексику в историческом аспекте что предполагает и учитывает возможные изменения значений слов, семантические деривации, фонетическую дивергенцию и прочие языковые явления.) То, что примеры из польского языка, как правило, являются еще и ближайшими семантическими соответствиями украинских слов лишь увеличивает качество этих примеров.

 

Далее следует остановиться на постоянно упоминаемой национально свидомыми мелодичности мовы, ее «соловьиности», «калиновости», украинской речи, которая «естественно сложилась из киевско-полтавских говоров» (чего не отрицают и национально озабоченные лингвисты).

 

Но самостийные науковци предпочитают не акцентировать внимание на том, что все  благозвучие, которые действительно присущи живому народному языку многих регионов Украины (преимущественно центральных и восточных) сохранились в нем прежде всего благодаря его древнерусским корням. Основную роль в этом сыграла характерная для всех древнерусских говоров фонетическая черта, а именно – полногласие. Именно оно способствовало тому, что в русской речи не скапливались в кучу, а гармонично чередовались звуки гласные и согласные, гласные и сонорные, сонорные и согласные. В этом смысле древнерусский язык был (впрочем, как и сейчас русский) несомненно благозвучнее многих западных и иллирических славянских диалектов (ср. напр. пол. «пшегроджич» и русск. «перегородить»).

И уже совершенно они умалчивают о другом, на этот раз очень неприятном факте – о том, что современная украинская литературная мова неуклонно теряет благозвучность. Это становится тем заметнее, чем интенсивнее происходит процесс насыщения украинского языка словами польского происхождения. В этом нет ничего удивительного, так как хорошо известно необыкновенное обилие шипящих в польском языке. Даже будучи произносимыми на украинский манер, польские слова, тем не менее, оказывали и продолжают оказывать крайне неблагоприятное воздействие на фонетику украинского языка.

Количество, как известно, постепенно переходит в качество и… все мы как-то не заметили, что современный литературный украинский язык уже довольно явственно зашипел!

 

Как вам, например, такой вполне «калиновый» отрывок из рассказа «Бджола» («Пчела»): «Був звычайный дощовый жовтнэвый дэнь, колы трапылося тэ, чого нихто нэ очикував, та й нэ миг очикуваты. Уси вантажныкы з виддилу замовлэнь на пэрэвэзэння найважлывишых вантажив, тобто вантажив, що прызначалыся для видправлэння в Польщу, зибралыся в ощадкасы, щоб одержаты свойи жалюгидни заощаджэння що накопычылиыся за жовтэнь <...> Швыдшэ всих змиркував, що робыты товстый и чэрвоношкирый вид щодэнного вжывання пыва вантажнык-докэр з Польщи – пан Кшыштоф, видряджэный у наш виддил для обмину досвидом».

И совсем уж «по-соловьиному» звучащий фрагмент: «Щонайпэршэ потрибно прымушуваты його якнайшвыдшэ прыщэпыты соби вакцыну й у такый спосиб запобигты шкидлывому вплыву отруты на пидшлункову залозу», – упэвнэно вымовыв вин, и продовжыв: «Алэ найважлывишэ – потрибно прымушуваты його прынаймни раз на тыждень прийижджаты до миста, звэртатыся до пэршого липшого шпыталю и робыты соби щэплэння однократною пидшкирною ин’екциею. Врэшти-рэшт, сьогодни в Украйини кожэн вантажнык мае можлывисть швыдко и бэзкоштовно одэржуваты вси нэобхидни щэплэння!»

 

Если так дело пойдет и дальше, то очень скоро «соловйина мова» начнет «пшекать», «бджекать» и плеваться не хуже польской... Соловьи, блин, шепелявые...

 

Приведенный в качестве примера последний фрагмент выглядит совсем уж любопытно, если из него убрать гласные: «Щ н йп рш п тр бн пр м ш в т й г якн йшв дш пр щ п т с б в кц н й т к й сп с б з п б гт шк дл в м впл в тр т н п дшл нк в з л з», - п вн н в м в в в н, пр д вж в: « л н йв жл в ш – п тр бн пр м ш в т й г пр н ймн р з н т жд нь пр йиждж т д м ст , зв рт т ся д п рш г л пш г шп т лю р б т с б щ пл нн дн кр тн ю п дшк рн ю н’ кц . Вр шт -р шт , сь г дн в кр йин к ж н в нт жн к м м жл в сть шв дк б зк шт вн д рж в т вс н бх дн щ пл нн !»

 

Сразу бросается в глаза обилие шипящих и свистящих, причем особо наглядным становиться наличие большого количества звукосочетаний не свойственных руським говорам и наоборот, чрезвычайно типичных для польского языка ( в данном случае такие звукосочетания, как: ПШ, ШП, ШТ, ЖЛ, РШ, РЖ, ШВ, ЙШВ, ДШ, ДШЛ, ЙИЖДЖ, ДШК). Также заметно наличие весьма неблагозвучных сочетаний состоящих из 2-х, а иногда 3-х и даже 4-х согласных подряд (ср. ПШ, ДШЛ, ДШК, ЙШВ, ЙИЖДЖ). Все это – результат крайне неблагоприятного фонетического влияния польского языка на современный литературный украинский язык. А вот в «суржике» подобных явлений существенно меньше...

 

Вот и получается, что «суржик» не только гораздо ближе к своим историческим корням, но и заметно благозвучнее (потому, что «руський»), чем современный литературный украинский язык (потому, что «польский»).

 

Читатели могут самостоятельно решить, из какого столбца являются, на ваш взгляд, более благозвучными в речевом потоке (1 – «суржик», 2 – «литературная норма»):

 

      1         /     2

обувный / взуттевый

позвоныты / подзвоныты

горсть / жмэня

нэ дывлячысь на / нэзважаючы на

крыса / щур

пэршым дилом / щонайпэршэ

поясныця / крыжи

настоящый / справжний

тетрадь / зошыт, зшыток

пидодияльнык / пишва

пэрэхрэсток / роздорижжя

балуваты / розпэщуваты

йожык / йижачок

кукуруза / кукурудза

опынытыся в дурнях / пошытыся в дурни

прынуждаты / прымушуваты

бигло / швыдко

носкы / шкарпеткы

почому / скилькы коштуе

врэдный / шкидлывый

досточка / дощэчка

кожный раз / щоразу

любый / першый-липшый,

обижаты / ображаты

прывываты / прыщэплюваты

розбалованый / розпэщэный

полотэнцэ / рушнык

бытком набытый / вщэрть наповнэный

жулик / шахрай

обосноваты / обгрунтуваты

саме важне / найважливіше

стройитыся в шэрэнгу / шикуватися в лаву

накинэць / нарэшти

брачный / шлюбный

голольод / ожэлэдыця

нагрузка / навантажэння

обжалуваты / оскаржыты

остальни / инши, рэшта

розовый / рожэвый

опасный / нэбэзпэчный

до основання / вщэнт

кожаный / шкиряный

зберкасса / ощадкаса

по-другому / по-иншому

внэдряты / впроваджуваты

опознавальный / розпизнавальный

опрэдилыты / вызначыты

з усих ниг / щодуху

завысть / заздристь

завыдуваты / заздрыты

облако / хмара

облачный / хмарный

хрустальный / крышталэвий

одобрыты / схвалыты

прослойка / прошарок

пэрэсажуваты / пэрэсаджуваты

устройство (на роботу) / влаштування

поврэдыты / нашкодыты

по крайний мири / щонаймэншэ

давати добро / схвалюваты

здача (с суммы) / рэшта

иноязычный / иншомовный

пчола / бджола

жэлудок / шлунок

устройитысь / влаштуватысь

обойи / шпалэры

в кинци кинцив / врэшти рэшт

дьоргаты / шарпаты

утка / качка

госпиталь / шпыталь

уютно / затышно

хрусталь / крышталь

фонар / лихтар

 

А теперь прочтите по-русски эти украинские слова, которые прежде были даны в русской транслитерации, и которые свидомые науковци считают суржиком: видминити (отменить), внедряти (внедрять), воплощатися (воплощаться), говорити (говорить), доказувати (доказывать), дьоргати (дёргать), завидувати (завидовать), зложити (сложить), казатися (казаться), лишати (лишать), мiшати (мешать), нуждатися (нуждаться), обжалувати (обжаловать), обижати (обижать), обосновати (обосновать), одобрити (одобрить), опреділити (определить), пересажувати (пересаживать), позвонити (позвонить), повредити (повредить), прививати (прививать), приглашати (приглашать), сочуствувати (сочувствовать), спасати (спасать), толкати (толкать), трогати (трогать)... Не правда ли повеяло седой стариной Киевской Руси?

Впрочем и являющиеся в настоящее время литературной нормой (очевидно только вследствие недоработки мовознавцив) звучат не хуже: взяти (взять), зберiгати (сохранять), жати (жать), казати (говорить), лiтати (летать), лишати (оставлять, лишать), ходити (ходить)...

Очевидно что и такие слова как «битком (набитый), досточка, йожик, горсть, заграничний, зависть, настоящий, нерадивий, облако, остальні, полотенце, пчола, прочий, тетрадь, утка...» являются не следствием русификации а остатками древнерусского, старославянского и русского языка в современном сельском южнорусском говоре, в настоящее время получившим презрительное название «суржик». И происходящий сейчас процесс «дерусификации украинского языка» является ни чем иным, как последовательным вытеснением из украинского языка исконного древнерусского и старославянского лексического субстрата и замене его на неисконный польский.

 

А по поводу того, кто придумывал литературную мову, вот вам еще один наглядный примерчик. Известно, что еще при австрийцах этим занималась весьма многочисленная братия, типа Могильницького, Левицького, Головацького, Лозинського, Глинського, Партацького, Огоновського, Коцовського... Судя по фамилиям и результату (см. ниже) – все «щири украйинци»:

 

русский / украинский / польский

 

буква / литэра / litera

строчная буква / мала литэра / mała litera

прописная буква / вэлыка литэра / wielka litera

точка / крапка / kropka

двоеточие / двокрапка / dwukropek

запятая / кома / przecinek, koma

прилагательное / прыкмэтнык / przymiotnik

местоимение / займэннык / zaimek

существительное / имэннык / rzeczownik

несклоняемое / нэвидминюваный / nieodmienny

совершенный (вид) / доконаный / dokonany

несовершенный (вид) / нэдоконаный / niedokonany

степень / ступинь / stopień

сравнительная / выщый ступинь / wyższy stopień

превосходная / найвыщый ступинь / najwyższy stopień

союз / сполучнык / spójnik

склонение / видминювання / odmiana

падеж / видминок / (ср. - odmieniać w